Даша Пар – Свора певчих (страница 25)

– Забудьте Ремия о моих словах. Вам следует наслаждаться тем, что вернулось к вам. Семья, настоящее имя и положение в обществе. Право быть сэвой. Самой прекрасной из всех, – Филин не удержался и осторожно поцеловал тыльную сторону ладони зардевшейся девушки.

– Зовите меня Реми, – аккуратно высвободившись, сказала она, и мужчина мягко улыбнулся.

Возникшая приязнь, обаяние и чарующий восточный запах Филина приятно кружили голову, но девушка предпочла вновь остановиться. Прежде ей уже причиняли боль.

– Раз переходим на ты, то можешь называть меня Матвеем. Филин – это скорее титул и фамилия. Заградительная черта.

Последние слова утонули в грохоте распахнувшихся дверей, ударившихся о стену с такой силой, что задрожали витрины музейных экспонатов, и на пороге появился злющий как чёрт Рене.

Не разбираясь в ситуации, парень ухватил суть – его сестра наедине с мужчиной. Этого оказалось достаточно, чтобы он окончательно пришёл в бешенство и бросился на них, хватая Филина за грудки и с нечеловеческой силой отбрасывая в сторону, сметая столик с фруктами и напитками, и, расшвыривая стулья по дороге, продолжил наступление на человека, крича:

– Как смел ты тронуть мою сестру?!

В первые секунды Реми даже не поняла, о чём речь, а когда догадалась, бросилась к брату, хватая того за предплечья и пытаясь удержать.

– Прекрати! Да что на тебя нашло? Мы просто разговаривали!

Он оттолкнул её, пытаясь вновь ударить поднявшегося Филина, однако тот увернулся от разбушевавшегося парня, а потом и вовсе ударил в ответ, когда Рене попытался воспользоваться нижним голосом.

– Хватит! Вы оба, прекратите! – орала позади Реми, налетая на них как птичка, и с такой же лёгкостью оказываясь позади – они просто не замечали её попыток, пока девушка, наконец-то, не нашла способ привлечь их внимание: она разбила вдребезги об пол кофейник и только тогда они обернулись.

– Довольно! – зло процедила Реми, гневно оглядывая запыхавшихся мужчин. – Рене, мы немедленно уходим. Сударь, прошу извинить моего брата за столь неподобающее поведение, это было недопустимо и низко. Надеюсь, вы не станете опускаться до ответных действий.

Филин отряхнул осколки с лацканов пиджака и с достоинством кивнул Реми, смерив Рене осуждающим взглядом, однако в глубине его глаз мелькали искры лукавства, от которого парень заводился вновь. Только появившаяся компания Виви с братьями Сычёвыми остановили его от новых необдуманных поступков. Вежливо извинившись за свою излишнюю эмоциональность, он, под руку с Реми, покинул клуб.

Только отойдя на приличное расстояние от здания, Реми позволила себе сильнее схватить Рене за локоть, оттащив в сторону от остальных, искренне не понимавших, что, собственно говоря, произошло.

– Как ты мог? – прошипела она, наклоняя брата и говоря прямо в ухо. – Теперь так будет всегда? Ты будешь контролировать каждый мой шаг, каждого, с кем посмею заговорить? Так вот я против этого! Если не можешь держать себя в руках – это буду делать я!

– Он полукровка! И дьявол знает какими делишками промышляет! Думаешь, ювелирша была злодейкой? Ты себе представить не можешь, на что способен Филин! – стряхивая руку Реми, распалился Рене. Он зло ожёг сестру взглядом и прошипел не менее горячо, чем она: – Ты дочь графа и моя сестра! Не человечка, неразборчивая в связях, а графиня! И вести себя должна соответствующе! Мой долг – следить, чтобы ты не попадала в компрометирующие обстоятельства. Ты должна быть выше этого!

Сестра оттолкнула его, намереваясь задеть за живое, когда сзади подошёл Феликс.

– Да что там случилось? Что вы не поделили? Ругаетесь, как кошка с собакой и из-за чего?

– Не твоё дело! – рявкнули оба и тотчас пристыжено отвели глаза.

– Прости. Между нами возникло некоторое недопонимание, но мы разберёмся, – спокойным тоном поправила себя Реми, мельком глянув на брата. – Все немного на нервах в последнее время.

– Это уж точно, – проворчал Феликс, изучая друга. Рене дёргался, как припадочный, и явно не намеревался утихать. – Вот как поступим. Я этого смутьяна ненадолго забираю, обещаю вернуть домой в целостности. А ты возвращайся в поместье. Роб и Виви составят компанию. Вам обоим следует остудить горячие головы, пока не наломали дров.

* * *

Кошмар вернулся. И вернулся сторицей. Ремию затягивало в болото непередаваемого ужаса, от которого так и веяло кровавой плесенью и болью там, где сердце. Она не могла дышать, не могла видеть, только чувствовала присутствие чего-то бесконечно древнего, злого и ожесточённого, в чём скрывались набаты криков и желаний разорвать.

Перед ней открывались плеяды красных тонов, взрывы и вспышки кровавых светил на сером небосводе, а под ногами расползались чёрные пятна, взвиваясь вверх подобно пеплу из проснувшегося вулкана. Позади доносились каркающие крики и прямо из масляных пятен вставали адские твари, гончие тьмы, столикие морликаи, стонущие в муках рождения и тянущие к ней изломанные руки.

Она слышала призыв, видела вытянутый, как тысячи иголок, замок на горизонте, откуда несло льдом и холодом бездны, где на перевёрнутом троне восседало нечто, тянущее к ней путы.

Никогда прежде сон не был столь ярок, безжалостен и ощутим. Она была там. Прямо в аду. И ад отвечал на её собственный крик, пока кто-то не вытащил девушку из кошмара, прикрывая рот, раскрывшийся в отчаянном вопле.

– Тише-тише, Реми, это я! Рене! Пожалуйста, проснись! – брат тряс её за плечи и его глаза блестели страхом, когда он удерживал сестру на месте от попыток наброситься на него, как если бы она всё ещё находилась в преисподней.

– Нет, всё возвращается! Почему, ну почему я не могу не видеть этого?! – простонала Реми, восстанавливая сбившееся дыхание.

Вдох-выдох, так как учил отец. Просто дышать. И сейчас это было легче, потому что Рене был рядом. Он держал её в своих объятиях и страх и пламя бездны отступали перед ним, а она возвращалась назад.

– Этот сон, этот жуткий кошмар – он преследует с тех пор, как себя помню. Иногда ночи подряд, иногда месяцы отдыха, а потом с новой силой… и я не могу вырваться! Не могу от него избавиться, он затягивает всё глубже и глубже, это падение в ад. Почему я это вижу, почему не могу перестать видеть?! – заходилась слезами Реми, цепко держась за брата, пока он пытался хоть как-то успокоить сестру, целуя то в лоб, то в щёки, зарываясь пальцами в её волосы и прижимая изо всех сил, как если бы она была дикой птицей, угодившей в силки.

Как помочь ей, если не знаешь, что происходит? Если тебя самого как подкинула среди ночи потребность идти к ней, будто зная, что она страдает, будто чувствуя, как огонь стремится и к нему?..

Позже, когда первая волна сошла, и они лежали в кровати, обнявшись, а Рене почти удалось унять нервную дрожь сестры, она рассказала, что именно видит, и брат замер, находя отражение и в своих снах.

– Мне тоже это снится, – прошептал он. – Не так бурно, не так жёстко, но снится. Однако эти сны не вызывают такого страха. Наоборот – меня пугает, что именно там я чувствую себя цельным, сильным. Ведь во снах я могу летать. Могу видеть дальше, чем самая зоркая птица, могу двигать предметы силой мысли, могу ломать и разрушать. Там всё подчинено моей воле. Там всё – моё. И эти морликаи, создания ада – они служат мне, ластятся ко мне, они – мои, – тихо шептал Рене, делая явным то, чего всегда стыдился.

О! Он стыдился своих снов, считая их глубоко порочными, как будто он предавал саму суть того, кем являлся – сэв, потомок ангелов. Благословенное создание, к которому не должно так явно льнуть зло.

Однако Реми уже глубоко спала сном без сновидений. Её дыхание выровнялось, а сознание ушло, покидая истерзанное ужасом тело. Рене поцеловал сестру в висок, нежно убирая спутанные, мокрые от пота локоны, чтобы полюбоваться безмятежностью её лица.

– Спи, сестрёнка, я покараулю твои сны. А если кошмары вернуться – я их уничтожу.

* * *

Как бы Реми не пыталась, после пресловутой вечеринки в клубе Лудус, её мысли всё время вращались вокруг исчезновения отца и известий о Павле. Она цеплялась за надежду, что раз брат жив, то он может знать, где Дмитрий. Больше всего её волновала пропажа письма. В то, что Агриппа его уничтожила, она не верила – зачем ей это? А вот в то, что кто-то мог его забрать, поверить легче. Но кто и почему?..

От мысленного сумбура, ей никак не удавалось сосредоточиться на занятиях с Ингой – нижний голос молчал, казалось, что он впал в спячку и никогда не проснётся, делая призрачными шансы стать частью семейства Беркут. Но хотела ли она этого? Реми не была уверена. Кажется, по душе ей было вернуться в прошлое и переделать его, стирая ластиком своё превращение в сэву.

– Старайся, Ремия, я вижу, что мыслями ты витаешь далеко-далеко, – мягко, но с нотками огорчения в голосе наставляла её Инга, когда они покинули зал. – Хотелось бы ко дню вашего рождения услышать твой безусловно прелестный голосок!

– Как тут сосредоточиться между остальными занятиями, – угрюмо проворочала Реми, забирая с подноса лакея настойку на травах для укрепления голосовых связок – от криков её верхний голос подустал и приобрёл хриплые нотки. – Речевой этикет, история рода Беркутов, традиции и правила – у меня нет ни единой свободной минуты, чтобы отдохнуть!