Даша Пар – Равновесие невест (страница 70)
Я проглотила язык, не смогла даже шёпотом сказать: «Не смей открывать. Нельзя, это погубит нас всех!» Тьен перевернул обложку и ощущение сменилось на тяжесть. Теперь казалось будто находимся под скалами, в глубоких узких пещерах, без воздуха, без движения и жизни. Окончательно пропали звуки за пределами затемнившегося купола. Исчез наружный свет и пространство освещалось только белыми страницами книги Сделок.
Обернувшись, не вижу Артана, и по ощущением он оказался… будто на другом конце земли.
— Арт? — с лёгкой паникой заговорила, озираясь по сторонам.
— Он не часть сделки, Сэл. Но не переживай, если всё пройдёт как надо, выживет, — даже Тьена пробрало и его голос дрожал. Сейчас он щурился, пытаясь хоть что-то увидеть в книге, но чужое было ему недоступно. Это знание пришло резко и точно. И с какой-то странной уверенностью, что я смогу увидеть сделки прошлого.
А страницы зашелестели насквозь ладоней Тьена, пока не отдёрнул руку, замельтешили, побежали быстро-быстро, будто их не десять сантиметров толщиной, а в сто раз больше. И остановились на пустом развороте.
— Род Адегельских, — тихо и почтительно проговорил Тьен, с трепетом проводя пальцами по развороту. — Моя семья ранее не заключала сделок.
— Слишком молоды, — прохрипел, поднимаясь Ник. Кажется, он немного пришёл в себя. Хотя запёкшаяся у рта кровь и полопавшиеся сосуды в глазах, намекали, что дела у короля совсем неважнецкие.
— Это приятно, — почти мягко ответил ему Тьен, — быть первым. Хотя в роду я последний наследник. Любопытно, не так ли?
— Амбиций тебе не занимать, — Ник проходит мимо, лишь мимолётно коснувшись плеча в знак поддержки, и встаёт напротив Тьена. — Так говори, чего ты хочешь. И как намерен это получить.
— О, всё просто! Ты отдаёшь нориус, а вместе с ним и трон, или я убью её, — Тьен указывает пальцем на меня. — Селеста, с тобой ещё проще, либо ты отдаёшь ариус, либо Артан умрёт. Противоядие есть только у меня, так что… — он почти виновато улыбается, а серые глаза расширились, показывая лукавство и пренебрежение.
В этом был настоящий Тьен — лихорадка и жажда внимания, он не мог стоять на месте, всё время то стучал пальцами по странице, то заправлял/расправлял выбившуюся прядь за ухо. То призывал Чёрную пьетту, то отталкивал и она зеркалила его нервозность, путешествуя по замкнутому куполу, который больше не могла покинуть.
— Как видите, книга Сделок сочла мои требования обоснованными, а вас готовыми заключить сделку. Так что давайте не затягивать процесс, мне ещё нужно уничтожить рыбок и явить себя народу.
— Значит не только амбиции, но и мания величия, — логично заключил Ник, оглядываясь на меня. В его глазах мелькнула какая-то непонятная эмоция. Но я не успела отреагировать.
Чёрная пьетта вцепилась в меня, не смотря на собственную боль (ну или что она там способна чувствовать), шипение обострилось, а позже всё закричало такой нескончаемой жалящей агонией, что не сразу дошло — это же мой вопль. Это моя боль! И выворачивает кости, выбивает суставы, снимает кожу, впиваясь тысячами иголок в сердце, разрывая его на кусочки. Я захлёбываюсь криком, раздирая горло, улетая сознанием в бесконечную серость с привкусом меди и железа на губах…
И всё кончается.
Вокруг полным-полно черноты. Слизь разошлась по сторонам жирными пятнами. Сквозь слезящиеся глаза почти ничего не вижу. Но чувствую, как Тьен грубо хватает за волосы, запрокидывая голову и приставляя к шее кинжал.
— Может пьетта и не способна её убить, но старая-добрая сталь вполне! — цедит он, вынуждая встать. — Морвиус тебя подери, Никлос! Я же видел, как ты смотрел на неё! А Кирнан рассказала, чьё имя ты кричал, когда трахал её! Неужели позволишь своей белокрылой подопечной вот так сдохнуть?!
Мои глаза широко распахнулись и я невероятно-чётко увидела Ника. И снова тот странный взгляд, но теперь до меня дошло: он прощается. О, пресвятая Клэрия, он прощается со мной!
— Я не знаю, кто стоит за тобой, Тьен. Кто вообще затеял эту авантюру. Но… да, я готов заключить с тобой сделку.
И я падаю на пол, захлёбываясь соплями, слизью и кровью. Тьен отпихивает меня носком ботинка, и я со спины вижу, как он встаёт напротив книги. В его глазах недоверие и опаска, он до крови прикусил нижнюю губу и маленькая капелька упала на страницу, исчезая в её белизне. Книга перед ними засверкала ярче и приглашающе. Она соскучилась по своим компаньонам. Так, как умеет скучать вечность…
— Но с оговоркой, — добавил Ник. — Не ради Селесты, нет. В конце концов, она всего лишь белый дракон, — Тьен сощурился, ожидая подвоха. — Вот моё условие: если ты сможешь выдержать как часть себя хотя бы минуту нориус, то получишь всё, что захочешь.
— Это какая-то шутка? Нориус просто уничтожит меня! — с детской обидой возмутился Тьен, недовольно мотая головой, однако книга полыхнула светом и на поверхность выступили две тонкие серебристые нити. Подтверждение — только таким может быть соглашение.
— Книга Сделок — это гарант честности. И вопреки распространённому мнению, старые боги не были обмануты. Они знали, на что шли, когда выступили против Каргатов. Знаешь и ты, — и Никлос с невероятной твёрдостью в голосе и движениях, вытащил эту нитку и обмотал вокруг пальца. — Готов поставить свою внутреннюю силу на то, что сможешь подчинить нориус? Учти, иного пути нет. Власть над тьмой не идёт от человека, она идёт от силы духа.
Над верхней губой Тьена выступила капелька пота, но какая-то мысль пришла к нему, моментально успокоив. Он ухмыльнулся, будто разгадал загадку.
— Ник, осторожнее, — воскликнула, не выдержав, и тотчас закашлялась — Тьен слишком сильно вдавливал лезвие в шею — остался глубокий, но тонкий порез.
Король дёрнулся. Он и сам понимал, на какой риск пошёл. Но другого выхода не было. По крайне мере, он его не видел. Но видела я.
Здесь в этом пространстве так тихо. Невыносимо тихо! И больно. Будто каждая клеточка вытянулась как гитарная струна и звенит на тонкой ослепительно-белой ноте. Крутит пальцы, сводит пятки, и болит живот. Вновь выворачивает, но не пьетта тому виной, а книга. Проклятая книга Сделок, книга, которой нет. На её месте серебристый клубок, в котором миллионы ниток — и каждая из них — живой разум со всей сверкающей будто бриллиант планете. И то, что делаем, когда вписываем в книгу сделку, меняет и путает все нитки разом. И это дьявольски больно!
Тьен заводит руку над книгой и рядом аналогично поступает Никлос. Их нити окрашиваются красным и капли падают на страницы, а я слышу едва различимое дыхание. Оно медленное, почти как сладкий стон наслаждения любовника. Оно плачущее, будто младенца бросили в ледяную воду. Оно зовущее, как мать зовёт своё потерянное дитя. И оно радостное от долгожданной встречи с… семьёй?
Я зажмуриваю глаза, а когда открываю их, вижу в воздухе Никлоса и Тьена, вижу, как нориус переползает из одного тела в другое, и более того, вижу, как исчезает книга, как растворяется купол, а значит больше никаких сделок!
И вижу, как больно обоим от происходящего, как они корчатся, пытаясь отодвинуться от тьмы, но она их держит словно близнецов в утробе материнском — скованные одной силой. Оглядываясь по сторонам, замечаю всё тех же аристократов, на глазах которых творится страшное, невозможное, жуткое. Но не вижу Артана. Его не было в зале, и я была рада этому, хоть и понимала, что стоит на кону.
Они падают. И если Ник как кулёк с костями плашмя на живот, звучно приложившись лбом, то Тьен спланировал вниз, поддерживаемый тьмой. Он торжествующе улыбался. А когда нориус заволновался, пытаясь влезть в поры кожи Тьена, заполонив их тьмой, в ответ выступила послушная Чёрная пьетта. Вокруг него заклубилась двойная тьма.
— Противовес, — рассмеялся Тьен. — Одна сила уравновешивает другую! Ты проиграл, Никлос. Ещё секунд тридцать и всё будет кончено.
— Нет! — прошептала еле слышно, вставая на ноги. Дичайше кружилась голова, меня шатало как при сильной качке на корабле, но я упряма. Переставляю ноги, чтобы шлёпнуться рядом с Никлосом и оказаться с ним почти нос к носу. Над нами вьются два вида тьмы, завихрения как спирали поднимались то вверх, то вниз, а после и вовсе устремились к нам, но позже моих слов, гораздо позже, чем до Тьена дошёл смысл:
— Нориус и ариус всегда вместе, никогда — порознь, — и я вкладываю руку в ладонь Никлоса, и наши тела вспыхивают белым, отражая спиральный удар тьмы.
И нориус отступает, разбивая звенья, а чёрная пьетта визжит как перепуганная свинья. Сквозь белый свет, видим, как влетает в перепуганного и отступающего Тьена чернота и испепеляет за мгновение — нет в нём силы Каргатов, чтобы управлять нориусом.
Тьма возвращается в истинного носителя — Никлоса. И наступает исцеление — ариус поддерживает нориус, тогда как нориус поддерживает ариус.
С наших тел исчезают следы ударов. Уходит кровь, пропадают синяки, царапины, порезы. Сходит на нет головная боль. Я ещё никогда не чувствовала такую кристальную чистоту сознания. И не слышала с другого конца «моста» Никлоса.
— Мы должны закончить, Сэлли. Мы должны остановить войну.
Остаётся только следовать, ведь я остро ощущаю, что это не тандем — а поддержка. Ариус следует за нориусом, и сейчас тьма, окружённая белой паутиной, разлетается во все стороны, пока мы держимся за руки, поднимаясь в воздух. Над нами разлетается потолок, а под нами исчезают в ослепительно-громкой вспышке оставшиеся в зале аристократы.