Даша Пар – Равновесие невест (страница 53)
— Зачем ты мне это показываешь? — спрашивает Селеста.
— Ты действовала импульсивно, не зная, что именно делаешь, находясь под влиянием ариуса, который является антиподом нориуса. Для нас Чёрная пьетта несмертельна, но ядовита. Она отравляет тело, нарушая контакт с нашей силой. Именно поэтому чёрные драконы через него обучают детей контролю. Но для белого дракона всё сложнее. Твоя сила пыталась уничтожить Чёрную пьетту, как свет подавляет тьму. Но так как ты слишком молода, в этой схватке яд остался в тебе.
Король вырвал один чёрный лепесток и вернулся к Селесте, опускаясь на колени, чтобы оказаться на одном уровне. Он протянул ей его, и она несмело коснулась растения. От прикосновения побежали мурашки, и волосы на руках встали дыбом.
— Чувствуешь холод? Чёрная пьетта — это всего лишь цветок. Он не способен думать или чувствовать. Но он несёт в себе нечто сродни морвиусу, а как известно нориус ближе к силе смерти, чем ариус, который способен исцелять. Я не мог вылечить Мирту, так как моя сила лишь вытягивала споры цветка, не залечивая нанесённые раны. А ты — смогла. И вместе с тем отравилась, — Ник холодно смотрит в глаза Селесты, ведя лепесток от пальцев до сгиба локтя её руки. — Ты ещё долго не сможешь ходить. Приступы головокружения, тошноты и острой слабости будут преследовать тебя каждый день, напоминая, чем ты рисковала. Отсутствие ариуса будет как холодная ладонь вокруг сердца — это чувство соединится с беспомощностью и доведёт тебя до отчаяния. А потом и до депрессии. И это будет длиться день за днём, месяц за месяцем… год? Может два? — король приподнялся, чтобы совсем приблизиться к девушке:
— Как тебе такая жизнь, Сэл?
— Вы… ты говоришь так, будто обвиняешь, — Селеста отвернулась, сдерживая подступающие слёзы. Она оттолкнула его руку и лепесток упал к ней на колени, осыпавшись пеплом. — Но в чём моя вина? Я не знала о таких последствиях, не знала, что так будет… Да даже если бы и знала, разве могла оставить её? Ведь речь идёт о жизни и смерти, не понимаю, в чём моя вина?
— А я не обвиняю, — с обманчивой мягкостью отвечает Никлос, слегка отстраняясь от девушки. Ему хотелось закричать на неё до хрипоты, до сорванных связок, минуя всякую логику, оставив только чувство: «Как ты посмела так рисковать собой?!», но он сдержался. Как и прежде затолкал чувства глубоко внутрь, оставив на поверхности лишь голые факты:
— Разумеется, всё вышло случайно. Но последствия будут аукаться нам ещё очень долго. Возможно, скоро начнётся война с подводными. Они пытались похитить тебя, такое нельзя спускать. Недавно эльфы в открытую заявили о твоей связи со святой Клэрией и моей неспособности защитить тебя от морвиусов, которые якобы ошиблись и отравили Мирту, а не тебя. Но больше такой ошибки не совершат. Эльфы хотят, чтобы ты перешла под их защиту. Несколько человеческих государств также выступили с таким предложением. За исключением королевства, где тебя назвали белым предвестником смерти… И всё это, не считая того, что происходит внутри границ. Аристократия отчаянно хочет войны с подводниками, а увидев, что ты обладаешь магией, загорелись этой идеей ещё больше. А ведь мы так и не нашли тех, кто на самом деле прислал Мирте цветок, не узнали, почему Секретариат вёл именно такую странную изоляционную политику в отношении дальних земель королевства, и кто всё-таки убивает морских млекопитающих. Но знаешь, что я вижу? Тебя. В самом центре всего этого. Такая белая бабочка, которая вроде ничего не делает, но от взмаха её крыльев рушатся воздушные замки…
На бедную девушку было жалко смотреть, настолько потрясённой она выглядела. Селеста совсем не ожидала, чем всё обернётся, хоть Ник и предупреждал, что её жизнь никогда не вернётся к прежнему, но о таком повороте она и не думала.
Вот и сейчас Сэл вжалась в спинку кресла, чуть не плача, сгорая со стыда и мечтая исчезнуть, оказаться дома и забыть обо всём…
Ник осторожно берёт её за подбородок и разворачивает к себе лицом. Он улыбается приветливо, но она видит в этой улыбке угрозу.
— Но не бойся, маленькая белая бабочка. Пока есть я — тебя никто не тронет. Ты снова станешь на ноги, научишься контролировать ариус, получишь мужское образование, натренируешь мозг и тело, поймёшь, как постоять за себя. Да, Сэлли, всё так и будет. А пока — ты должна во всём слушаться меня, понимаешь? Никакой самодеятельности. Никаких побегов с Артом за пределы дворца. Никаких отлучек из комнаты после полуночи. Никаких исцелений. Никаких детских игр. Будешь сидеть в своей комнате, окружённая телохранителями и слугами, и потихоньку выздоравливать. Всё поняла?
Селеста в ответ несмело кивнула, и Ник широко открыл рот, демонстрируя скорее оскал, чем улыбку. Он поднялся и поцеловал её в лоб, прошептав:
— Ты — моя семья, Сэлли. Моя подопечная. И моя задача — защитить тебя от зла. И вместе с тем — вырастить сильной, достойной фамилии Каргат, — и теперь он поцеловал её в макушку.
И что-то внутри девушки изменилось, будто своими словами он задел в ней какую-то струну, и она ответила с дрожью, но безапелляционно:
— Плохой из тебя вышел защитник, мой король. Ты говорил, что, перейдя под твою опеку, я обрету безопасный дом и никто не тронет меня. Однако прошлая ночь показала, из какого материала собран этот дворец. Только связь с Артом помогла избежать беды, — и в глазах Селесты загорелся нехороший огонёк, она вся как-то выпрямилась, подалась вперёд. — Я на стороне Каргатов, мой король. Я выступила в твою защиту на Совете. Я помогла спасти Мирту. Я заслуживаю доверия, Никлос, а не такой злой отповеди, что ты мне устроил.
Король с непередаваемым выражением лица смотрит на неё, молчит, внимательно слушая слова девушки.
— Я буду следовать твоим приказаниям, ведь я под твоей опекой. Но не думай, что я буду бессловесной овцой, которой легко управлять. Рано или поздно, но я встану на ноги и в прямом, и в переносном смысле. И тогда мы поговорим вновь и пересмотрим нашу сделку.
— Ты так в этом уверена?
Вместо ответа, Селеста вытянула правую руку и сжала её до скрипа зубов. Она напряглась изо всех сил и наградой стала белая струйка дыма над побелевшими пальцами. Из носа потекла кровь, а она исподлобья глянула на короля.
И этим всё было сказано.
* * *
Как бы Артан не хотел быть рядом с Селестой, но он не мог отложить свои обязанности, поэтому торчал в академии, принимая очередной отчёт от Богарта по делам Секретариата. В тоже время к нему заходил Диос по делам ректората, а на столе лежала пачка донесений от Виклоша, и перед маршалом стояла дилемма: ехать или нет? По роду службы — необходимо его присутствие, а по факту Арт чувствовал — нельзя уезжать, а наоборот отправить приказ о возвращении офицеров и солдат в столицу.
Слушая Богарта о налоговых махинациях Фиолетового дома, об аресте ряда представителей аристократии, о всплывших подлогах, взятках и иных проступках чиновников, Артан всё отчётливее понимал, что прав был Клычок, говоря о личном круге короля. Такое не могло долго оставаться незамеченным, а судя по датам, это началось во время войны с пустынными демонами. Значит у фиолетовых был покровитель, которого они до сих пор не выдали, не смотря на все старания Врана.
И тут начиналось самое интересное. Кем мог быть этот человек?
Самое очевидное — сам Вран Грацбурский, занимающий такой удачный пост канцлера. Проблема в том, что это место он занял не так давно, а тридцать лет назад его занимал Андрэ, более чем лояльный короне дракон.
Следом шла Астерия Брунцкая, вдова видного коричневого дракона из казначейства. После его смерти она вернулась в родной дом и так и не вышла больше замуж. Интересная кандидатура, учитывая изначальные сомнения на её счёт. Беда в том, что после снятия обвинений, она умотала в провинцию к жёлтым драконам, где находился отличный курорт с изумительными горячими источниками, и возвращаться не намеревалась ещё как минимум лет семь, так её шокировали обвинения короля.
Ещё одним подозреваемым был Брошин Адегельский, но какой мотив?
На этом Арт всегда спотыкался. Он не видел мотива. Не видел логики в убийстве зелёного дракона. И кого именно хотели убить таким жутким образом — Селесту или всё-таки Мирту?
Ответа не было ни у Арта, ни у Врана, ни у короля, а время шло. Недовольство подданых росло и ощущение, что все они сидят на пробуждающемся вулкане, росло.
— Если позволите, у меня есть одна парадоксальная идея о происходящем, — вмешался в его мысли невозмутимый Богарт.
Этот серокрылый дракон сильно изменился за прошедшие недели. Черноволосый парень, худосочный, весь состоящий из прямых тонких линий, в серых костюмах, без украшений и каких-либо иных знаках отличия, он походил скорее на тень, чем на живого человека. Безупречная преданность королю мешалась с острым ироничным умом, который он умело прятал от стоящих выше по званию. Но для Артана, который бок о бок проработал с секретарём почти три недели, он открылся и видя, что маршал не из заносчивых придворных, а действительно умный и достойный доверия дракон, всё чаще выходил на откровенность, которую ранее допускал только в исключительных случаях перед королём.
— Валяй, — щёлкнул пальцами Арт, погружаясь в огромное кресло ректора и предлагая парню присесть напротив. Он успел отправить личную служанку за кофе, так что перед ними уже стояли две чашки с крепким напитком, блюдце с печеньем и пара заморских конфет.