Даша Пар – Равновесие крови (страница 13)
Слова о старых богах вкупе со странной реакцией тьмы на девицу Винцель сильно не понравились Никлосу. Он привык доверять интуиции, и потому отправился в хранилище семьи, чтобы отыскать подсказки, которые помогут ему понять, что происходит. Словно было что-то, ускользнувшее от его внимания и напрямую связанное с событиями, случившимися тысячелетия назад.
Ник услышал шаги на первом этаже и ощутил пряный запах магии. Дэр Томар Бай. Бессменный ректор Магической академии. Близкий друг отца, а до того и деда. Колдун многому научил короля, и последний воспринимал его как своего наставника и друга. Ректор был единственным человеком, знавшим о существовании комнаты, и даже касался этих опасных книг в присутствии королей Вернона и Словена. Но он не имел права заходить в это место. Никлос собирался нарушить устоявшееся правило.
– Ваше Величество? – голос не стариковский, хотя возраст обладателя давно перевалил за двести лет.
Покинув хранилище, король увидел стоявшего в центре соседней комнаты обладателя голоса. Как маг, Томар мог выглядеть моложаво до самой своей нескорой смерти. Он был уникальным колдуном. Когда-то очень давно, гонимый инквизицией заокеанского княжества Лапалии, переплыв океан, он бежал в королевство драконов, где его приютил тогдашний король, отец Вернона, – Борий.
Колдун сумел убедить драконов принимать таких, как он, обещая полную лояльность Каргатам, и основал Магическую академию. Была заключена особая Сделка, по которой каждый студент академии присягал на верность королевству. В случае отступничества он терял магию, что равнозначно самоубийству для любого колдуна. Так Каргаты получили полностью лояльных короне свободолюбивых магов.
Дэр Томар Бай обладал густой и короткой черной шевелюрой, крупными зелеными глазами, тонкими губами и широкими бровями, отчего вид имел суровый и даже злобный. А вот голос, мягкий и деликатный, резко контрастировал с внешностью. И сам колдун производил впечатление дипломатичной личности, увлеченной магией и своими студентами, над которыми трясся как над родными. Уж очень хорошо он помнил костры инквизиции родного княжества, которые хоть и потухли более ста лет назад, но оставили на его теле весьма живописные следы. Даже магия была не в силах их стереть, и маг носил их как напоминание о людской жестокости.
– Здравствуй, Томар, рад, что ты так быстро откликнулся, – спускаясь по лестнице, ответил Никлос. В глазах мага сияла искренняя заинтересованность, а взгляд все время обращался наверх, к незакрытой дверце в потайную комнату.
– Ваша просьба была весьма туманна. Я так понял, что случилось нечто важное.
– Да, присаживайся, – король жестом указал на диван, на котором недавно сидел Арт, и сам опустился напротив. – Речь пойдет о нориусе. И о старых богах.
Любопытство гостя усилилось, и маг весь обратился в слух, а когда король закончил говорить, несколько минут напряженно думал, задавая дополнительные вопросы о поведении нориуса. И был весьма разочарован, когда король не смог точно процитировать слова пожилой эльфийки.
– Если люди и могут ошибаться в своих видениях, то эльфы такой оплошностью не страдают. И как бы вы ни относились к предсказателям, к ее словам стоит отнестись серьезнее, – заговорил Томар, растирая руки и мысленно прикидывая, где бы поискать информацию о единорогах. – Могу предположить, что нориус отреагировал на то же самое, что и единорог. Мифическое понятие невинности. И я не думаю, что речь идет о девственности девицы. Подозреваю, дело куда как глубже. Стоит покопаться в ее генеалогическом древе. Кем были ее предки, не было ли чего необычного. Также стоит проверить сестру, хотя бы на контакт с нориусом, раз единорога достать не получится. И… я не смогу точно вам ответить на вопрос о поведении вашей магии и сказать, к чему это может привести. У меня нет источников, они все были либо уничтожены одним из ваших предков, либо…
– Помещены в ту самую верхнюю комнату, на которую ты бросаешь такой алчный взгляд, – спокойно докончил за него король. – Ты прав, я пригласил тебя, уже зная, как ты ответишь. Да, я предоставляю единичный доступ в ту комнату.
– Позвольте спросить, почему вас так это взволновало? – полюбопытствовал Томар, мысленно предвкушая наслаждение коснуться недоступных, но таких притягательных книг.
– Как ты знаешь, нориус не просто магия. Нориус обладает чувствительностью, подобием воли. Это делает тьму эффективной. И то, что она делала сегодня… самостоятельно… – Никлос попытался подобрать слова, но они ускользали, оставляя лишь странное чувство падения в бездну. – Словом, если бы я не остановил нориус, он бы забрался к ней под кожу и вполне мог убить девушку.
Глава 5
Бабочка из кокона
Из густого подлеска, укутанного в плотный сизый туман, взлетают зеленые светлячки, добавляя сказочности и без того призрачно прекрасному месту. На покрытых мхом поваленных деревьях сияют неоновым светом грибы, а сова, спрятавшаяся в ветвях дуба, сонливо ухает, взъерошив перья.
Я рассматриваю руки, все еще пораженная их голубоватым свечением, вызванным особой травкой, благодаря которой я могла без опаски ходить по Ауэрским лесам. Любой хищник, почуяв морской запах и заметив этот свет, пройдет мимо, зная, что меня трогать нельзя. Так я смогла побывать во многих удивительных местах этих лесов.
Но время вышло. И Фелия, мой компаньон и спутник, ведет меня к выходу в долину Винцель. Пора возвращаться домой.
– Я обязательно вернусь на следующей неделе, честно-честно! – говорю я торопливо, опуская руки и глядя в огромные оливковые глаза подруги. – Посмотреть на брачный танец ночных бабочек… И потом, когда вылезут из воды фрейки. Ооо… святая Клэрия, здесь столько всего интересного! Не хочу уходить!
– Так останься, – мелодично отвечает эльфийка, беря меня за руку и прижимая пальцы к шелковым губам. Ее глаза будто бездонное озеро, – потребовалось время, чтобы научиться читать девушку, узнавать, что она чувствует, когда говорит вот так отстраненно. Сейчас это была бескрайняя грусть. – Нэрва права – тебе нельзя в столицу. Там опасно!
– Я не могу подвести маму, – высвободив руку, я обхватываю себя за плечи и отворачиваюсь. Моя боль и тоска по близким вынудили светлячков хаотично летать вокруг моей головы, выводя причудливый танец.
– Ты и так подведешь ее, зачем делать еще больнее? – мягко спрашивает Фелия.
– Потому что они – моя семья. Потому что мой уход сделает их жизнь невыносимой. Со всем остальным мы справимся вместе, – я поворачиваюсь обратно и с грустью смотрю на нее.
Она знала, что я так скажу, и не стремилась меня переубедить. В этом особенность эльфов – ненавязчивость. И покорность судьбе.
– Тогда пообещай, что если станет больно, если ты поймешь, что больше не выдерживаешь, и если одолеет страх, ты улетишь из столицы в гавань, которая с неба формой напоминает женское лицо, позовешь меня по имени и дождешься ответа. Я заберу тебя, и все твои горести закончатся, – с несвойственной ей горячностью заговорила эльфийка, обнимая меня и разворачивая к себе лицом. От нее исходила волна тепла и нежности, заботы и любви. Она была как вторая мама, с болью отпускающая дитя в опасный мир.
И когда я кивнула, соглашаясь с ее словами, Фелия поцеловала меня в лоб, едва слышно прошептав:
– Ты вспомнишь об этом, когда придет время…
И время пришло.
Рассвет я встречаю у окна, до крови сжимая пальцы. Я искусала губы, доведя себя до точки и понимая, что через несколько часов вся моя жизнь изменится. Все узнают правду.
Я так и не смогла сбежать. Не смогла преодолеть страх и бросить семью. Значит, пришла пора встретиться со своими демонами.
Нас подняли с первыми лучами солнца, когда только-только проступили пастельные тона и над травой поднялась предрассветная дымка из миллиардов мельчайших капель росы. Я умудрилась задремать прямо на подоконнике, даже не зная, сколько проспала – минуту или час?
Необычайно бодрая Анишка быстро взяла меня в оборот, направив в ледяную ванну и явно ругаясь про себя на мой невыспавшийся вид. Однако сейчас не требовалось ничего экстраординарного, достаточно было заплести волосы в тугую косу, немного освежить личико да помочь застегнуть все мелкие пуговицы на удобном, обтягивающем как вторая кожа, белом комбинезоне. Никаких украшений, подвесок, бисера и камешков, лишь простая одежда и такие же тапочки на твердой подошве. На спине мама вышила зеленые с серебром листья, такие же пустила вдоль рукавов, копируя образ драконьих крыльев. Аналогичная вышивка присутствовала и на обуви.
Это был единственный допустимый способ украсить одежду. Все остальное легко потерять или испортить во время первого превращения. Бесконтрольное дикое животное начало не даст в полной мере сконцентрироваться, и нередко девушки теряли все до последней нитки, превращаясь обратно в человека.
Застыв перед зеркалом, я скрипнула зубами в попытке изобразить улыбку. Даже горничная скептически вздернула бровь. Попрощавшись и пожелав удачи, девушка оставила меня одну.
Я сильно сжала запястье, прижав руку к животу, и зажмурилась до рези в глазах. От напряжения прикусила язык и оттого очнулась. Все. Ты знаешь, что делать. Пройдешь через испытание, тебя все увидят, и после сбежишь, не выдержав позора. Это поймут. Примут. Никто не подумает на семью. Я их не подставлю.