Даша Пар – Черный человек (страница 56)

— О чём задумалась?

— Об одержимости. Мне интересно, призрак может вселиться в медиума?

— Неожиданно, — удивился Андрей. — Нет, не может. Вы единственные, в кого они не могут вселиться. Даже Ловец на такое не способен.

— А если пригласить?

— Не знаю, — Андрей пожал плечами. — Думаю, что всё равно нет. Медиумы сами по себе особенные, мне кажется ваши способности как-то препятствуют одержимости. Но не ручаюсь. По крайне мере я о таком не слышал. А почему ты интересуешься?

— Просто стало любопытно. Я иногда думаю, откуда всё это. Довольно интересно получается, получив ответ на самый важный вопрос, сразу возникает новый. Мне интересно, как появились первые медиумы. Что было вначале — Изнанка или призраки? Что там за «дверью»? Откуда берутся новые души? Есть ли Бог? Столько новых вопросов. И, разумеется, самый главный — существует ли судьба или же всё происходящее лишь случайность?

— Так всегда происходит. Познание мира невозможно остановить. Думаю, что и после смерти, после перехода на ту сторону, получая ответы на вопросы, мы сразу задаём новые. В тот момент, когда мы перестанем спрашивать — мы окончательно умрём.

Андрей накрыл своей рукой мою и осторожно сжал. Он смотрел прямо в глаза и от этого взгляда стало неловко. Я высвободила руку и убрала под стол, соединив ладони.

— Пожалуй на сегодня хватит вопросов.

— Да, ты права, — сказал он спокойно, поднимаясь из-за стола.

У выхода из библиотеки переоделась, Андрей помог накинуть куртку, не забыв щёлкнуть по носу. Он всегда так делал, когда я не успевала или забывала увернуться. Он умел поднимать настроение.

На улице, не смотря на подступающую весеннюю слякоть, всё ещё было холодно и по морозному свежо. Я поёжилась и носом зарылась в шарф крупной вязки. Скорее бы лето. Самый тяжёлый период зимы — её последние дни. Мороз неохотно отступает, не желая впускать тепло весны. Поднимаются колючие ветра, стремящиеся забраться под шарф, отыскивая щели, неприятно холодя кожу. Именно в такую погоду особенно противно болеть. Раньше каждый год заболевала именно в конце февраля. И болела недели две, с температурой, ломотой в костях и острыми приступами кашля. Отвратительное состояние. А в этом году не заболею. Не знаю откуда такая уверенность, но болеть больше не буду. Хватит. Мне нужны силы и организму нельзя сдаваться.

По привычке окинула взглядом пространство перед Институтом. Я тренировалась весь месяц, учась обходиться без линз. Харон был прав, я быстро училась пользоваться своими способностями. Научилась контролировать зрение и перестала путаться где реальность, а где Изнанка. А потом научилась возвращать своим глазам их исходный цвет. Ведь в линзах чувствовала себя некомфортно. Как на костылях, в то время как способна бегать и даже летать. Теперь удаётся контролировать зрение без напряжения. До этого постоянно приходилось думать о контроле, теперь всё происходит естественно. Я быстро учусь.

— Марго? Андрей? Какая встреча! — из дверей Института вышла Элли.

Сегодня она выглядела значительно лучше, чем пару дней назад. Ещё одна больная тема. Не знаю, что с ней произошло во время афтершока, но всё это время она угасала. Изначально обладая болезненной внешностью, после той ночи она действительно терялась. Но при этом в ней появилась какая-то бешенная энергия. Она всё контролировала. Была буквально везде и в то же время нигде. Мне не удавалось встретиться с ней один на один, она постоянно была занята, словно боялась остаться со мной наедине. Она очень сильно изменилась. Манера двигаться, говорить, улыбаться. Раньше подозревала, что Белый человек как-то влияет на неё. В первые дни видела рядом с ней подозрительную тень, но потом всё закончилось. После того случая ночью, когда со мной связался Михаэль, больше ничего не происходило и он не выходил на связь. До сих пор не знаю, что это было и меня это изрядно тревожило.

— Элли. Что ты здесь делаешь? — напрягся Андрей.

— Вот так приветствие, — удивлённо и немного обиженно воскликнула она. — Мне снова нужно было переговорить с твоим отцом. Сам знаешь, какой он требовательный. Он кстати сказал, что хочет отправить тебя в Ватикан. Разве это не здорово? Кажется, он начинает понимать, что ты хочешь. Пришлёшь открытку из Рима?

— Я не думаю, что поеду, — отрицательно сказал он, мельком глянув на меня. — Не хочу уезжать, когда такое происходит. Я не трус.

— Ну и зря, — спокойно заявила она, доставая сигареты. — Это не трусость, а рационализм. Знания, которые ты получишь там, пригодятся всем нам здесь.

Когда она закурила, увидела на её запястье длинный ожог, уходящий дальше под зимнее пальто.

— Где ты так умудрилась обжечься?!

Заметив куда смотрю, она натянула пониже рукав и кисло улыбнулась.

— Не обращай внимание — обожглась спросонья, когда готовила кофе. Заживёт. На мне всё заживает как на собаке.

— Всё равно нужно было обработать рану. Инфекцию занесёшь, — её слова меня не успокоили.

— Забей, — отмахнулась она. — Лучше скажи, что ты делаешь завтра?

***

Была одна вещь, которая беспокоила сильнее прочих. Вот уже третий месяц заканчивается, а я до сих пор не помогла ни одному призраку. Введённый запрет не облегчал поставленные задачи, поэтому частенько прогуливалась по городу, пытаясь найти такого призрака, которому смогла бы помочь. Когда-то Бес сказал, что этому невозможно научиться. Всё приходит само собой, как знание как целоваться или заниматься сексом. Нечто естественное сродни дыханию… Вот только у меня это получилось лишь единожды. Тот момент, когда влезла в голову Чёрного человека. Однако тогда наоборот знала, что нужно сказать, чтобы не дать ему пройти через дверь. Что нужно сказать, чтобы запереть его на той стороне. Я убийца призраков? Это мой дар? Вот что означает та карта, которую вытянула на Новый год? Или же опять себя накручиваю?

Я неоднократно говорила об этом с Элли, и она решила свозить меня в одно особое место. Сказала, что знает способ, как помочь разобраться в себе.

Временная аномалия. Место, в котором время остановилось в дореволюционной эпохе. Туда не смогут попасть призраки из настоящего, для них этого места не существует. Элли считает, что именно там смогу потренироваться, открыть в себе способность сопереживать и чувствовать то, что чувствуют потерянные души.

— Ты очень изменилась за этот месяц.

Мы выезжали за пределы города, немного застряв на МКАДе. По радио играла классическая музыка, Элли барабанила пальцем по рулю, качая головой в такт мелодии. Сегодня она была в хорошем расположении духа, но из-под воротника свитера виднелся новый шрам, закрытый несколькими лейкопластырями. По сравнению с прошлой неделей выглядит лучше, но всё равно напряжение чувствовалось в каждом движении. Как будто она находится под водой и для каждого шага приходится сопротивляться толще воды.

— Сама знаешь. Этот год начался не лучшим образом, — она нахмурила брови, а затем вновь расслабилась, посмотрев на меня, подмигнула. — Не волнуйся, такие перепады бывают со мной не часто. Последствие бурной юности, ничего более.

— Понимаю.

Хотя на самом деле нет. После Нового года начала думать, что понимаю Элли. Это была ошибка. На самом деле я ничего о ней не знаю.

Дальше мы ехали молча, а когда покинули кольцевую дорогу, она задала вопрос:

— Марго, ты когда-нибудь задумывалась, может призраки правы в том, что делают? Их главное желание — выжить. И они делают всё для этого, как и любое существо на земле.

— Отличие в том, что они мертвы, — парировала её слова. — К чему этот вопрос? Как будто ты не знаешь, как я отношусь к мёртвым. Я не такая, как другие медиумы, у меня не было причин их полюбить. Всё, что получаю от них — это боль и насилие. Ничто из этого не даёт возможности хотя бы мысленно принять их сторону.

— Но ты пытаешься, — одной рукой она достала из пачки сигарету и закурила, не отрывая взгляда от дороги. — Вот почему мы едем в поместье.

— А у меня есть выбор? Ты сама говорила — от судьбы не уйдёшь. Я не хочу сойти с ума. Так что либо научусь помогать, либо свихнусь.

— Всё с тобой ясно, — грустно заключила она, словно ожидая от меня другого ответа.

Мне пришло в голову, что возможно она так изменилась из-за Белого человека. Его дни сочтены и она пытается найти выход. Даже не знаю, что бы сделала, зная, что мой любимый умрёт. Я никогда никого так не любила, как Элли любит Михаэля. Страшно представить, чем всё это закончится.

Мы давно съехали с главной трассы, оказавшись на мелкой, покрытой толстым слоем снега дороге. По ней проходила колея, как сказала Элли, это место посещают сталкеры, фотографы и любители паранормального. Вот и сейчас в боковом зеркале видела машину, постепенно нагоняющую нас.

— Элли, тебе не кажется, что эта машина слишком быстро едет?.. — сказала я, и в тот же момент чёрный внедорожник на большой скорости въехал нам в зад.

***

— Элли, — прошептала в тот момент, когда сильные руки вытащили меня из машины.

Дезориентация, мощная головная боль, тошнота и потеря видимости. Я ослепла, оглохла и превратилась в кулёк с костями, которые куда-то тащат. В ушах нарастает тонкий и звонкий свист, а вдалеке слышится женский голос. Не понимаю, что происходит.

С моей шеи с силой стягивают голубую ленту, а затем бьют по щекам. Это приводит в чувство. Надо мной склонился квадратный мужчина с тяжёлым щетинистым подбородком. Льдистые глаза как у акулы изучающе смотрят. Увидев, что я пришла в себя, он резко поднял меня, обхватив за плечи. И в этот момент увидела Элли. Она боролась с двумя мужчинами, неумело сопротивляясь по-женски с криком. В конце концов, один из них захватил её, а второй тотчас же стянул с её шеи ленту. До меня стало доходить, что происходит.