Даша Пар – Черный человек (страница 44)
— Думаешь это поможет? — подув на горячий напиток, спросила его.
— Как знать. Мы не настолько хорошо знаем мир духов, чтобы действительно понимать, что там происходит. Может они и правда поймут, что мы от них хотим. А может группа Чёрного человека настолько велика, что другие призраки откажутся нам помогать, боясь за свою шкуру. В конце концов, всё это началось не этой зимой, а многие годы раньше.
— Что ты имеешь ввиду? — спрашиваю, нахмурившись.
— Элли. Она стала ученицей Белого человека, когда ей было одиннадцать лет. А Белый человек определённо является частью этих событий. Соответственно они долго разрабатывали свой план и вот сейчас приступили к более активным действиям. Непонятно только почему именно сейчас…
— Марго. Всё дело в Марго, — раздался голос рядом.
Элли выглядела лихорадочно-обессиленной. На щеках румянец, а под глазами глубокие-глубокие синяки. Пальцы рук дрожат, но губы плотно поджаты. Она на пределе, но держится как стойкий оловянный солдатик.
— Всё ускорилось тогда, когда в Марго соединились её силы и силы её брата. Она стала буквально самым сильным медиумом земли. Хоть эта фраза и не точна, однако для Клауса всё обстоит именно так. Ведь он искал сильных медиумов. Все эти годы он был в поиске и вот появилась ты. Соответственно теперь он ускорился, так что прошлая ночь далеко не конец. Атаки возобновятся и станут ещё сильнее, ведь у него есть зеркало.
— Харон передавал тебе привет, — негромко кашлянув, сказала я. — Он… разочарован.
— Я не удивлена, — тихо ответила она, доставая из-за барной стойки бутылку воды. — Ты как? Он… ох, всё обошлось, да? — запнувшись, спросила она.
— Да-да, ты вовремя разрушила купол, — говорю невесело, когда перед глазами вновь вспыхивает его перекошенное от ненависти лицо и слова вновь зазвучали, как пощёчины, как рой рассерженных ос:
— Ты в порядке? — она заметила, что со мной не всё хорошо.
— Я просто устала, — отвечаю тихо, прислонившись к Петру, который тотчас же обнял и прижал к себе.
— Вам обоим нужно выспаться и отдохнуть, — она с лёгкой улыбкой посмотрела на нас, а затем вздохнула, поднимая вибрирующий телефон. — А у меня ещё есть дела. Кстати, пока не забыла, звонил Андрей, сказал, что твой телефон недоступен.
— Я потеряла его во время афтершока.
— Жалко! В общем, ему нужно срочно с тобой увидится. Я уже сообщила в Институт, что ты жива и тебя вычеркнули из список пропавших.
— Вот завтра… или послезавтра увидимся. Ленты у меня есть, мне их ещё до Нового года выдали. Бес, а у тебя они есть?
— Да, катакомбы оставляют след, — невпопад ответил он. — Милая, пойдём отсюда, не будет отвлекать Элли.
— Спокойного дня и берегите себя, — сказала Элли, прикрывая слезящиеся от усталости глаза.
— Эй, тебе тоже нужно отдохнуть. В таком состоянии ты не долго продержишься.
— Остальные слишком растеряны, а Чтец явно не сегодня выйдет из больницы. Первые часы после инцидента критические. Нужно решить всё самое важное, прежде чем ситуация не вышла из-под контроля. Медиумы должны объединиться, а не забиться в свои норки с видом, будто бы их это не касается. Понимаешь?
Не смотря на усталость, её голос звучал действительно убедительно и я поняла, что имел ввиду Бес, говоря, что Чтец не ошибся. Кто бы мне сказал, что Элли способна быть лидером. В наши прошлые встречи видела в ней отшельника-одиночку, независимого и замкнутого человека. Не знала, что она настолько сильна, чтобы взять ответственность за других. Это было достойно восхищения.
***
Бес привёз к себе домой. Как оказалось, он живёт на Большой Садовой, совсем рядом со станцией Маяковская. Просторная трёхкомнатная квартира, заставленная мебелью ещё с советских времён. Повсюду висят фотографии с самых разных уголков света. Египетские пирамиды, ниагарский водопад, саванна, джунгли, горная река и устье Амазонки, индийское поселенье и китайские домики с острыми краями крыш. Почти на каждой фотографии изображён постепенно стареющий мужчина. Где-то он улыбается, где-то хмурится, но по глазам видно, как он наслаждается жизнью. Вся квартира заполнена статуэтками, фигурками, монетами, картинками, словом символами или же трофеями из его путешествий. И не смотря на старость обстановки, пожелтевшие от времени обои и скрипящий на каждом шагу паркетный пол, стёршийся и давно утративший блестящую лакировку, всё в этой квартире приводило в восторг. Захватывающее чувство сопричастности к чему-то удивительному. К Большому приключению.
Пока Пётр гремел посудой на кухне, я ходила из комнаты в комнату, касаясь огромных стеллажей, доверху наполненных толстыми книгами, написанных на самых разных языках, переворачивая страницы альбомов с пометками, написанных неразборчивым подчерком, влюбляясь в каждый уголок этой светлой квартиры, в которой даже запах что-то менял в душе, открывая её для самых невероятных событий. Именно здесь отпустило то напряжение, которое сковало ещё до начала афтершока. Именно здесь по-настоящему почувствовала себя в безопасности, ведь приключения, что сулили эти фотографии, книги и сувениры, были скорее приключениями мальчишек и девчонок, зачитывающихся произведениями Жюль Верна, чем то, через что прошла прошлой ночью.
— Чья эта квартира? — спросила Петра, присев на твёрдую табуретку в углу кухни.
— О, это такая долгая история. Связанная с одним очень добродушным призраком и его чересчур жадными родственниками, — негромко хмыкнув, ответил он, выкладывая передо мной блинчики со сметаной.
— Чёрт, да ты и правда кудесник! Когда успел?!
Потерев руки, подцепила один блинчик, от которого ещё шёл пар, и окунула его в банку со сметаной. Зажмурившись, покраснела от наслаждения. Мой желудок ответил согласием, вызвав смех со стороны Беса.
— Это просто божественно!
— Блинчики научился делать во Франции с помощью одной очаровательной француженки иранского происхождения. Она ни слова не знала по-английски, так что всё, что нам оставалось — это наслаждаться блинами и обществом друг друга, — он поставил чайник, а затем внимательно посмотрел на меня. — Как ты себя чувствуешь?
— Ты имеешь ввиду моё лицо, — не смотря на него, сказала утвердительно, доставая очередной блин. — Я в норме, на мне всё быстро заживает.
— Марго…
— Оставим эту тему. Я выжила, ты выжил, Элли выжила! Мы выжили, а об остальном лучше подумаем завтра, — заявила безапелляционно. — Лучше расскажи о себе. Я так мало о тебе знаю.
Он сел за стол напротив меня, пододвинув к себе пустую тарелку, наложив на неё небольшую горку золотистых блинчиков. Ему было тяжело смотреть мне в глаза. Уж я-то знаю, как мужчины себя чувствуют, когда считают себя во всём виноватыми. Ручаюсь, он уверен в том, что именно он виноват в том, что со мной случилось. Он корит себя за это и теперь будет носится со мной как с хрустальной вазой. Но это лишнее, ведь я не дорогой предмет декора. Я человек, который учится быть сильным. И для этого последнее, что мне нужно — это чувствовать себя уязвимой и беззащитной из-за того, как он на меня смотрит.
— А что ты хочешь узнать обо мне?
— Ну, я так поняла, что ты не особо разговорчив с дамами. Сначала потанцуем, потом полежим, а затем забудем, как друг друга зовут? Не волнуйся, меня просто одолело любопытство. Всё, что я о тебе знаю, кажется таким интересным. Ты много путешествуешь, много знаешь о мире. А я такая маленькая по сравнению с тобой, аж зависть берёт!
— У тебя есть семья, люди, которые любят тебя. А я из детдома. И с детства привык думать только о себе, потому что кроме себя у меня никого нет, — просто ответил он. — Марг, ты не думай о моей жизни как о череде веселья. Элли ведь проводила тебя через нашего Безумного художника?
— Ты о Теодоре? — вспомнив эту встречу, невольно скривилась и передёрнула плечами. — Такое и захочешь — не забудешь.
— Да. Мне от него досталась карта, на которой было обычное поле с необычно высоким холмом. Позже до меня дошло, что это курган. Моя специальность — это древние духи, которые столетиями не могут перейти. Они не осознают, что мертвы, не знают, что такое Изнанка и в таком подвешенном состоянии находятся до тех пор, пока кто-то вроде меня их не отправит дальше или же пока вода Изнанки не смоет в пустоту.
— А как ты стал медиумом и как понял свою специальность?
Меня очень волновал этот вопрос. Несмотря на то, что ночью смогла заглянуть в мысли Клауса, всё ещё чувствовала себя отчуждённой от остальных медиумов. По-прежнему казалось, что здесь какая-то ошибка и я на самом деле не медиум, а просто недоразумение.
— Не могу сказать, что это была приятная встреча, — он почесал ощетинившийся подбородок, погружаясь в воспоминания. — Меня хотели усыновить. К нам под Ростов приехала молодая пара американцев. А с ними и их погибшая дочь. Первый призрак, которого я встретил в своей жизни. По правде сказать, даже не понял, что она мертва. Девочка была очень активная и любознательная. А потом как-то обмолвилась, что мама отлично тренирует её перед Олимпийскими играми, погружая под воду во время купания.
— О господи, — пробормотала неверяще.
— Я тогда даже не понял, о чём речь. Просто спросил у этой женщины, будет ли она тренировать меня так же, как и её дочь. Естественно после этого они свалили из России без меня. И дочь отправилась вслед за ними. Так я познакомился со своим первым призраком. Потом были и другие и из-за этого в моей жизни появились люди, которые объяснили, что я не сумасшедший, что призраки существуют и что я медиум. Дальше всё намного прозаичнее. По достижению совершеннолетия, получил комнату в коммуналке и небольшую сумму денег. Отправился в Москву, поступил в институт на кафедру древних языков. Меня всегда притягивала история. И много позже понял почему. В институте познакомился с группой так называемых чёрных копателей. С ними отправился в экспедицию. Там и понял своё призвание и обозначение карты. А потом стал обрастать связями, путешествовать за пределы России. Бывал в Афганистане, один парень, тоже медиум, пригласил за компанию съездить туда. Он по военным специализировался, однако у меня не пошло. Мне проще достучаться до древних, вот такой парадокс.