Даша Пар – Черный человек (страница 32)
— Ничего, — просто сказал он. — У меня нет доступа в башни.
— Что?
Сначала даже не поняла, что он сказал, а когда осознание накрыло с головой, удивление резко переросло в полноценный шок. Чтобы Страж между мирами, Проводник душ и Мастер Изнанки не мог попасть в башню именного призрака?! Это звучало поистине невероятно!
— Я не знаю, что они затевают. Мои агенты не возвращаются с заданий, а значит их уничтожают. Прости Элли, но я не могу помочь тебе.
— Можно закрыть все щели. Запретить призракам покидать Изнанку, я слышала, ты способен на это!
— К сожалению, но нет, — он отвечал настолько скупо, что я заподозрила его в двойной игре, но потом отбросила эту мысль. Скорее всего, он знал больше, но не считал долгом поделиться своими знаниями со мной.
Видимо ответы мне придётся искать в другом месте.
***
Улица обожгла разгорячённое лицо холодным морозным ветром. Поуютнее укутавшись в тёплый вязаный свитер, остановилась у дороги, высматривая машину такси. Время — почти пять утра, настоящая темень. От алкоголя и травки немного мутило, но настроение, несмотря ни на что, оставалось благополучным, сказывалось давнишнее желание расслабиться и отключиться.
В этот час машины на дороге — редкость, поэтому автомобиль, указанный в смс-сообщении, сразу привлёк внимание. Махнув рукой, собралась переходить дорогу, когда услышала за спиной рычание. Обернувшись, столкнулась взглядом с чёрными провалами вместо глаз. Собака, наклонив голову вперёд, сидела буквально в нескольких метрах от того места, где стояла я. Онемев от неожиданности, настороженно уставилась на неё. Сзади раздался автомобильный гудок, разрушивший напряжённое молчание. И в тот же миг доберман сорвался с места. Не разбирая дороги помчалась к машине, лихорадочно дёрнула ручку двери, падая на сидение, закрывая дверь прямо перед открытой пастью собаки.
Тяжело дыша от страха, вмиг отрезвев, уставилась на оскаленную морду пса — он опёрся передними лапами о машину и теперь смотрел прямо на меня.
— Девушка с вами всё в порядке? Вы от кого-то бежали? Что случилось? — раздался обеспокоенный голос водителя.
— Собака, — говорю на выдохе.
— Какая собака? — удивился он.
— Она…
Всего лишь на секунду отвернулась, а пёс уже исчез, как будто его и не было!
— Не важно, поехали.
Марго
Вот и настал Новый год. Время летит, машет крыльями, мелькает вспышками минут. Проходят дни, дышать становится всё легче. За поворотом видится рассвет. Мне кажется, ещё немного и свыкнусь, привыкну к новой жизни, но верится с трудом. Сквозь синие линзы мир выглядит знакомым и от этого маленьким, простым и слишком неприметным. Это подарок Андрея, специальный заказ из дальнего монастыря, построенного у крупного святого источника. Эти линзы — спасение для меня, в них я не вижу Изнанку. Не вижу призраков, не вижу фантазий наяву. Это великолепный подарок! Но я не рада ему. Ведь без линз чувствовала себя более полноценной, чем когда-либо. Без них я особенная. Поэтому надеваю только когда очень сильно устаю.
Сегодня мы с Элли отправляемся на новогоднюю встречу с другими медиумами. Я увижу других и мне любопытно, какие они. Похожи ли на неё или же совсем другие? Меня волнует тот факт, что до сих пор не состоялась как медиум. За этот месяц никому не помогла. Элли утверждает, что всё нормально и у меня ещё всё впереди. Но от этого не чувствую себя настоящим медиумом. А чувствую, что застряла между мирами, увязла на перепутье, как муха в паутине. Неприятное ощущение. С другой стороны, контактные линзы говорили, что именно таких как я, там не будет. Такой сильный дар убивает медиума ещё в детстве, а я всё ещё жива.
***
Нахмуренные брови, сигарета в зубах, волосы, заколотые длинным карандашом, определённо Элли не выглядела как человек, идущий на вечеринку.
— Всё в порядке? — спрашиваю осторожно, стоя в дверях.
— Что? — рассеянная, она только заметила меня, кивнула, а затем махнула следовать за ней.
Мы обошли дом и остановились перед старой грязной девяткой, но с новыми зимними шинами. Девушка внимательно оглядела двор, бросила незажжённую сигарету в снег, забралась в машину и включила зажигание.
— Сейчас она прогреется и поедем, — сказала, выбравшись из машины и доставая новую сигарету.
— Элли, с тобой всё в порядке?
— Да так, трудная выдалась неделька, — она криво улыбнулась, покачав головой.
На её лице мелькнуло озарение и девушка достала из сумочки небольшой свёрток в зелёной обёрточной бумаге.
— Держи, это тебе.
— Ох, спасибо, — растерялась от неожиданности, принимая подарок. — Я…
— Оставь условности, это полезный подарок, не всякое барахло, — закурив, перебила она. — Слушай, ты когда-нибудь видела большого чёрного пса с провалами вместо глаз?
— Что?
— Не важно, — она сжала пальцами переносицу, прикрыв глаза. — Забудь.
— Элли… — девушка своим поведением сбивала с толку.
— Забудь, просто забудь. Сейчас поедем, выпьем, расслабимся и всё станет как надо, — с убеждением в голосе заговорила она. — Едем.
Город озаряли бесконечные разноцветные вспышки. До двенадцати ещё четыре часа, а праздник уже так ярок и насыщен, что непроизвольно начинаешь улыбаться. И улыбка не пропадает, когда видишь счастливые лица прохожих, когда видишь стайки ребятишек с бенгальскими огнями, парочки с бутылками шампанского, укрытые, объединённые разноцветной мишурой. Вон большущий белые лабрадор в шапке деда Мороза бежит наперегонки с девочкой-Снегурочкой, вот мальчик довольно грызёт леденец-петушок на палочке, а вон молоденькие девчонки, лет шестнадцати, не больше, бросают друг в друга снежки. Все румяные, счастливые и мёртвые. Это Новый год празднуют и на Изнанке. Кто-то только в этот день и оживает, кто-то только проснулся, очнулся, пришёл в себя, чтобы пройти сквозь свет к своей двери, создав новую яркую вспышку.
Взгляд выхватывает их белоснежные лица, а в голове набатом: «Только не сегодня, только не сегодня. Пусть обойдётся и пройдёт стороной!»
Сегодня оставила контактные линзы дома. Я должна научиться обходиться без них. Из-за этого желания продолжаю ходить по кромке двух реальностей, шаг вправо, шаг влево — не угадаешь, куда упадёшь.
Зажмуриваюсь изо всех сил, вздрагиваю от далёкого хлопка, открываю глаза и напарываюсь на пристальный взгляд Элли.
— Тяжко сегодня? — спрашивает хрипло. — Вот и мне нелегко. Это пройдёт. Всё рано или поздно заканчивается, и Новый год тоже. Когда приедем, станет легче. Пожалуй только ради этого мы все и собираемся в том клубе.
— Там какая-то защита?
— Что-то вроде того. На будущее запомни — помогать духам в Новый год — последнее дело. Они сами справятся или нет. Наша помощь может только навредить, — она улыбнулась, раскуривая очередную сигарету. — Поэтому просто выброси всё из головы и расслабься, может поможет. Мне помогает, но ты же у нас особенная.
Слова, сказанные сарказмом, неприятно обожгли, но присмотревшись, поняла, что зависти или затаённой злобы в них нет. Только горечь. Элли понимает, что такое быть особенной.
***
Место, в которое мы приехали, донельзя странное. Старое здание, выкрашенное в нежно-голубой цвет с белыми колоннами, украшенные лепниной, с ажурными решётками на окнах первого этажа. Массивные деревянные двери метра три высотой с тяжёлой вытянутой ручкой, за которыми скрываются ещё одни двери, чтобы с улицы холодом не тянуло. Внутри обычное кафе, не из дешёвых, но и не из элитных. Всё украшено еловыми ветками, мишурой и с большой ёлкой в углу, возле которой фальшивые коробки с подарками, фарфоровый Дед Мороз со Снегурочкой, а наверху остроконечная звезда. Тёплый ламповый свет, приятный полусумрак, за столиками живые люди, на стене плазменный телевизор, по которому репортаж с Красной площади. Атмосфера праздника, играют новогодние песни, официантки в праздничных костюмах, а бармен с оленьими рогами и красным носом, как у Рудольфа.
Немного растерявшись, последовала за Элли. Судя по всему, нам не сюда. Девушка уверенно повела в сторону второго зала, зеркально похожего на первый, там мы прошли за дверь с табличкой «Только для персонала», где оказались в обычном коридоре с лестницей, ведущей на второй этаж.
— Тебе предстоит пройти небольшое испытание. Не волнуйся, чистая формальность. Это будет интересно, — сказала Элли, не оборачиваясь.
Поднявшись по лестнице, за неприметной дверью, мы оказались в длинном, роскошно обставленном холле, украшенным картинами и растениями в кадках, с мягкими красными коврами, благородно-синими плотными занавесками с золотой шнуровкой, подхватывающей их к краям окон, за которыми виднелась городская улица, освещённая светом фонарей и вспышками далёких салютов.
Но здесь полная, глухая тишина. Ни звука не проникает сквозь стёкла, слышится только тиканье старинных часов да далёкие мелодии праздничной музыки, скрываемые толстыми дверями, возле которых за ореховым столиком сидел незнакомый худой и высокий мужчина в странном фиолетовом цилиндре в синих маленьких и круглых очках, сквозь которые совсем не видно глаз, во фраке с зелёной бабочкой в горошек, с кармашком, из которого торчит оборванная серебряная цепочка, в перчатках, одна белая, другая красная. Мужчина — обладатель крючковатого носа и тонких бесцветных губ, узких скул, и слишком длинных ушей. Он кажется и старым, и молодым, но скорее не старше пятидесяти лет. Кажется страшным и безвредным, чуждым и до боли знакомым. Единственное однозначное — несуразность, как и у безумного Шляпника из сказки про Алису. Перед ним на красном сукне лежат большие, сантиметров по тридцать в длину, карты, зелёной рубашкой вверх. Он поглаживает самую верхнюю, неотрывно глядя на нас.