Даша Пар – Амброзия (страница 22)
И в тот момент, когда оттолкнулась от камня, чтобы выйти отсюда, острая боль скрутила лёгкие, лишая воздуха. Я задыхалась, теряя сознание и проваливаясь в темноту.
Глава 10. Жизнь среди теней
Глава 10. Жизнь среди теней
Не хватает воздуха, не хватает крика, не хватает пространства и свободы. Пальцы карябают стенки, впиваясь и кроша, ломая ногти. Всё в свежести. И от неё задыхаюсь, будто горло закупорили. Слишком темно, слишком тихо, я слышу только себя. Этот ужасный надрывный звук, от которого кружится голова, от которого невыносимо-остро тянет смертью. Я стремлюсь погрузиться в забвение, чтобы эта пытка закончилась, но всё завершается иначе.
Какая-то сила вытягивает на свет и бережно опускает на пол. Много кислорода, много света, открытого пространства, свободы. Я теряюсь в этом, оглушённая не меньше, чем темнотой и ядом. Кашель нестерпим и смешивается с непрошенными слезами, во рту всё ещё царит этот привкус мяты смешанной с васаби. Слишком много свежести.
Он касается моей спины, поглаживая, чтобы успокоить, приговаривая:
— Ну-ну, продышись. Сейчас станет легче.
И тотчас всё проходит. Я делаю полный вдох и открываю глаза. Та самая зала. Но только на многие века раньше. Здесь так красиво, за панорамными окнами открывается вид на цветущую долину. Летают птицы, в воздухе царит весна. Обернувшись, приподнимаясь на локтях, вижу Девона. Он смотрит с сочувствием, сидя на корточках совсем близко. А после и вовсе опускается назад, оставляя колени согнутыми.
— Зачем ты полезла в яму? — с интересом спрашивает он.
— Хотела убедиться в своих догадках, — отвечаю осторожно, немного отползая в сторону и переворачиваясь на спину. Оглядываясь по сторонам, обращаю внимание, что всё вдали как бы теряется в дымке. Разлетается, как при расфокусировке зрения.
— И тебе не пришло в голову, что это может быть опасно, — он осуждающе качает головой, а после тяжело вздыхает. — Но я знал, что ты так поступишь. И поэтому мы здесь.
— Что это за место? — поднимаюсь, подхожу к окнам, пытаясь сообразить, что происходит.
— Это место сделано из моих воспоминаний, — он поднимается следом за мной и встаёт рядом, убрав руки в карманы брюк.
Мы оба разглядываем долину, пока она не затягивается белой дымкой и всё вокруг не приобретает зыбкие, расплывчатые очертания.
— Зря ты полезла в ту яму, Елена. Ты надышалась ядом, которым я дышал тысячелетия. Теперь ты будешь спать.
* * *
Я только глаза закрыла. Всего лишь мгновение прошло, а всё кругом изменилось и я оказалась в ином месте, где никогда прежде не бывала. Здесь всё утопает в цветах. Розовые, лиловые, малиновые бутоны щедро распространяют удушающий аромат. Это место — прекрасный сад, с вытянутыми лианами, падающими на землю, множеством струящихся фонтанов, ручейков, пробегающих под ногами в искусственных каменных каналах, над головой шатёр из листьев, сквозь которые пробивается солнечный свет, если приглядеться, то можно увидеть, что он идёт с двух сторон — в этом мире два светила. Одно жёлтое, другое красное, но оба выцветшие до белизны. Видно, что они парные, вертятся друг вокруг друга, а вокруг них вращается планета. Родина драконов. Только этот мир обладает такой яркостью.
Обернувшись, слышу голоса, но слов не разобрать — этот язык мне незнаком. Сквозь ветви садовых растений выползает молодой вихрастый парнишка, в его чёрных волосах запутались веточки и палочки, он звучно чихает, трёт нос, оглядываясь, протягивает руку и вытаскивает за собой ещё одного юношу — такого же вихрастого, но меньше ростом, более худощавого, даже болезненного телосложения. Он испуганно смотрит по сторонам, сильнее сжимая руку товарища и что-то говорит дрожащим надломленным голосом. Я узнаю только одно — Дэмион. Имя одного из них, а приглядевшись, понимаю, что испуганный юнец — это Девон. И до меня доходит.
— Братья, — шепчу негромко.
— Я знал, что ты быстро сообразишь, — раздаётся голос позади меня.
Оборачиваясь, вижу взрослого Девона, расположившегося на скамейке, скрытой как шатром — одеялом из плюща. Он выглядит задумчивым, вертит в руках сорванный цветок. Братья уходят от нас, скрываясь в туманной дымке.
— Что я здесь делаю, Девон? — спрашиваю, не смея подойти ближе. Он дракон, мне страшно даже смотреть на него, не представляя какими ещё талантами может обладать.
— Ты надышалась дурманом, ядом для драконов, его называют амброз. Это растение растёт только в одном мире и его невозможно культивировать в иных местах. Мир сов — мир туманов, долгой ночи и множества лун. Только под их сиренево-зелёным светом, амброз расцветает и насыщается ядовитым соком. От него драконы впадают в спячку, замедляется метаболизм, разум засыпает.
— Но ведь я не дракон.
— Вопрос селекции. Вопрос ДНК, РНК или как люди называют гены? В тебе течёт кровь Мэ’а’ли. А тот, кто создал тебя, усилил кровь, смешивая предков моего брата с людьми, среди предков которых были драконы. И родилась ты.
Дракон смял цветок, безжалостно обрывая лепестки и бросая его под ноги, размазывая подошвой по каменной плитке. Он срывает ещё один, и ещё, и ещё, пока не набрал все цвета радуги от красного до фиолетового. Сжав бутоны в кулаки с силой, что даже сок просочился сквозь пальцы, падая на землю крупными бурыми, как кровь, каплями. А раскрыв ладони, вынес один-единственный, полностью чёрный цветок с крупными лепестками и алой сердцевиной.
— Почему ты говоришь, что кто-то создал меня? Это звучит невероятно, — дракон протянул цветок мне и я подошла, принимая подарок, подивившись тяжёлому как саван аромату, идущему из центра диковинного растения.
— Не думай об этом. Слишком рано, — он предлагает присесть рядом с ним и я опускаюсь вниз, на самый краешек небольшой скамейки, в противоположном от него углу.
Здесь время течёт неторопливо. Словно его и нет. Ветер встал, ни дуновения, ни пения птиц, мир замер в своей неподвижности, только мы тревожим его покой. Это место соткано из воспоминаний дракона, мы в его фантазиях, и что будет, если дракон уйдёт?
— Я знаю, что ты боишься меня. Знаю, что считаешь монстром, забравшим твоих друзей. Но это не так. Я твой друг. Я помог тебе справиться с болью от утраты возлюбленного. Вытащил из состояния зверя, а ты спасла меня.
Удивлённо уставилась на него, не понимая, о чём речь.
— Твой отчаянный зов разбудил меня, победив амброз. Я проснулся и закричал, отвечая на твой зов. Ты спасла меня, вытащив из клетки сновидений, в которой медленно умирал, не в силах противиться яду, что регулярно восполняли враги.
— Почему тебя заточили в клетке?
— Страх, — дракон удручённо опускает голову вниз, проводя рукой по волосам. — Ты хочешь узнать истинную историю происхождения нашего рода? Хочешь узнать, почему род Демьяновых особенный? Узнать, что будет дальше?
Я подаюсь навстречу, и он улыбается, а мир вокруг меняется вновь.
* * *
Эта история началась с беременности Мэ’а’ли. Девушка, которая пострадала от рук волка, которая чудом выжила, оказалась в положении и никто не знал, от кого именно. Вопреки ожиданиям, её возлюбленный, Делос, выжил, заполучив сотни ран от когтей волка. Его лицо обезображено, тело утратило гибкость, он больше никогда не поднимался в воздух. Но он выжил и был рядом с Мэ’а’ли, когда она рожала дитя. Их оказалось двое. Братья, получившие схожие имена. А мать умерла, драконы не смогли спасти принцессу, волчья кровь разъела плоть дракона. Дети получились похожими. Но только один был больше волком, а другой драконом.
Драконы решили разъединить малышей, чтобы одного растил отец, а второго опытные воспитатели, чтобы мальчик после смог вернуться в отчий дом и навести порядок. Драконы не собирались мстить за гибель матери, они руководствовались недостижимыми идеалами и слишком отличались от кровожадных волков. В отличии от Девона. Мальчик, хоть и был драконом, но нёс в себе пламя волка. Он рос щуплым и слабым, но слишком эмоциональным.
И хоть братьев разъединили, мальчишки тянулись друг к другу. И Девон научил брата прокладывать тропы, а Дэмион подсказал, как управлять силой, чтобы двигать предметы и управлять волками.
Отец Девона, Делос, порицал эту связь, он всеми силами пытался оградить сына от влияния волчьего брата, но и сам не был в ладах с собой. Он боялся признаться даже себе, как сильно ненавидел собственное дитя, видя в нём чужое лицо.
Шли годы. Мальчики крепли, один был гордостью учителей, умным и справедливым, будущим правителем волчьего племени, другой оказался неумёхой, не способным в полной мере овладеть магией драконов. Его пламя гасло, его трансформации никогда не доходили до конца, он рос неуклюжим, ему с трудом удавалось управлять своим телом. Словом, он совсем не походил на своих родителей. И так нелюдимый, вскоре он превратился в изгоя.
По меркам драконов, детёныш становится взрослым не раньше чем через сто, а то и больше лет. Волки наоборот взрослеют рано. Дэмион не достиг и двадцатилетнего возраста, как его отпустили в родной мир, чтобы он начал его восстанавливать после того, что сотворил его отец. Девон рвался за братом, но отец воспротивился, встал намертво и буквально запер мальчишку среди скалистых замков, чтобы он не сбежал в ночи. Как прокладывать порталы между мирами Девон не знал. Он не знал дороги в мир брата, а к общим порталам его не подпускали.