Даша Пахтусова – Можно всё (страница 64)

Мы с нидерландцами потерялись. Они не смогли найти местечка в шатре. И я сменила их на двух интереснейших мальчиков, с которыми мы оказались на одной волне. Один был фотографом, другой режиссером. Оба полны волшебства и историй. Дальше мы шли втроем. Территория здесь заметно отличалась. Какие-то другие вайбы. Развлечения – сексуально раскрепощенные. Видимо, из-за того, что этот район был не в самом центре, народ включил воображение и довел идею до полного беспредела. Мы дошли до какого-то бара. Рядом с ним стояла будка. В будке дырки, к ним приделаны мешки из мягкого черного бархата. Кто-то стоит в будке. Ты можешь подойти, запустить руки в эти дыры и через бархатную ткань его потрогать.

Чтобы нам налили, каждый из нас по приказу барменши исполнил танец животного. Кому какое достанется. Мне выпал пингвин. От моего танца девушка посмеялась, захлопала в ладоши и спросила, что я буду. В баре выступала живая группа из старичков за семьдесят. Они жгли в полном музыкальном составе: гитары, барабаны, клавиши и даже труба.

Я заговорила со стоящим рядом мужчиной:

– Что сегодня делал? Какие планы? How’s your burn?

– Все прекрасно. Вот только что заставил незнакомца кончить, сейчас думаю, чем заняться дальше…

– Что ты сделал?..

– В одном из кэмпов стоят массажные столы. Один человек ложится под простынь, у другого в руке огромный массажер, который сильно вибрирует. И, собственно, с помощью него можно довести человека до оргазма.

– Посередине улицы стоят столы, и люди на них при всех кончают? Ты шутишь?

– Нисколько. Да это вон, за поворотом.

Не поверю, пока сама не увижу. Я хватаю за руки двух попутчиков и тащу их туда.

И правда.

Под натянутым белым тентом стоят массажные столы. На них люди. И да, рядом с каждым стоит человек с каким-то непонятным агрегатом в руке. Как огромная дрель, но на конце диск, покрытый мехом. Стоящие проходятся этим диском по телу лежащего. Некоторые держат диск уже на одном конкретном месте. Я стояла в стороне с круглыми глазами, закрыв рукой рот, чтобы песок в него не залетел. No fucking way. Вот он, тот момент, когда и правда не можешь поверить своим глазам. Рядом с одним столом стояло сразу шесть человек. Они массажировали тело под простыней. Один из них держал чудо-машину. Я решила обойти столики, чтобы посмотреть, кто же там лежит под простыней. Это была красивая молодая мулатка. Она зажмурила глаза, зажав зубами ребро своей ладони. Я стояла в шоке и не могла перестать смотреть. Вот так вот идешь по улице, а тут – бац – и человек прямо при всех кончает. Тяжело дыша, она со смехом спрыгнула со стола. Народ отбивал друг другу пять и хлопал ее по плечу.

– Ребят, вы тут правда делаете то, о чем я подумала?

– Ну, видимо, да. А ты еще не пробовала? Это же гениальная штука! – ответил мне с улыбкой один двадцатилетний англичанин.

– Мы тут зависли с утра всей компанией!

– И что, вы серьезно кончаете?

– Да некоторые тут уже по десять раз кончить успели. Эта штука творит чудеса.

Ребята были студентами из Лондона. Веселыми и безбашенными.

– Ну что, кто следующий?

– Давайте я, – сказал один из парней и запрыгнул на стол.

– Присоединяйся! – мулатка радостно подтолкнула меня к столу.

Парень лег прямо в одежде, как и все остальные. Мы накрыли его простыней. Девчонка взялась за вибрирующий агрегат, а остальные массажировали те части тела, рядом с которыми находились. Вся эта идея переворачивала сознание. Мы же привыкли, что оргазм – это то, что происходит за закрытой дверью. Самое потаенное из всего, что есть в жизни каждого человека. И тут твоя система рушится: ведь вроде все в одежде и даже не вступают в половой контакт. No strings attached. Тебе просто хотят доставить удовольствие, по-дружески и бескорыстно. Что в этом плохого? Мы умеем испытывать оргазм, так сделано наше тело. Так надо ему радоваться! Это ведь тоже игра. И мы играли. В тот момент я чувствовала, как перешагивала один свой большой страх и как использовала шанс сломать построенную в голове стену. Решиться было нелегко. Но, в конце концов, я тоже легла на этот стол. И не пожалела.

Мы провели с двумя мальчиками оставшийся день и попрощались. Как символичен Бернинг Мэн. Ведь так и в жизни: встречаем людей, какое-то время идем с ними вместе, делимся эмоциями, переживаем какие-то приключения. А потом наши дороги расходятся, и каждый идет своей. И нет в этом ничего страшного. Это естественно. Ведь каждому своя тропинка. Так зачем противиться законам жизни? Бернинг Мэн помогает почувствовать естественность таких вещей. Здесь никто не пытается схватиться когтями в первого знакомого и тащить его всю неделю с собой за руку. Хотя бы потому, что это просто невозможно. Слишком много людей, слишком много направлений и совершенно разных желаний. В какой-то момент ты захочешь пойти сюда, а другой человек туда, и вы оба будете понимать, что больше не встретитесь. Бернинг Мэн – как река жизни. Зачем барахтаться и грести против течения, если впереди еще так много интересных пейзажей? Из каждой встречи ты выносишь что-то для себя. Какой-то урок, опыт. Благодаришь и идешь дальше. За пять часов мы прожили вместе маленькую жизнь. И, если бы мы встретились снова, нам было бы что вспомнить. А теперь пора обняться и улыбнуться. Без грусти, без тоски.

Я вернулась в лагерь с темнотой. Уилла поблизости не было. Я оделась потеплее и диким волком отправилась в ночь с другими. В итоге все мы вновь рассоединились. На самом деле единственный, с кем вместе ты проходишь этот недельный трип, – это сам дух Горящего Человека. Он встает за твоей спиной и аккуратно направляет тебя туда, куда тебе нужно. Для каждого он заготавливает что-то особенное. И сколько людей, столько потребностей. Бернинг Мэн – это врач. А ведь к врачу каждый приходит со своей проблемой. Так как же можно грести всех под одну гребенку? Нет, доктор пропишет план лечения именно для тебя. Вот так же и здесь. В ту ночь Бернинг Мэн сделал мне главный подарок. Он и правда дал то, что мне было нужно.

Мне потребовалось полгода, чтобы собраться и дописать эту часть текста. Но, как я сама уже говорила, если вырезать из истории куски, сделать просто красивую картинку без грязи, без боли, без чувств, получится кукла, а не настоящий человек, и история будет бессмысленна.

У каждого в жизни хоть раз бывает такая любовь, что крышу сносит. Когда не любовь, а какая-то одержимость. Когда влюбляешься так, как будто до этого не жил. На моей улице тоже случился однажды такой праздник, и ты уже об этом знаешь. Мне было двадцать лет. И это было то самое, о чем пишут потом книги, что вспоминают в пятьдесят, глядя на звезды, что меняет тебя навсегда, и ты при всем желании уже не будешь прежним. Это был летний роман. Короткий по времени, но бесконечный по своей красоте, силе и последствиям.

Если ты помнишь, я тогда пообещала себе, что не буду притворяться, будто это было «не то». Мне не хотелось до такого опускаться. Я сохранила это чувство в себе и была благодарна за то, что оно было в моей жизни.

Но когда он не пришел в тот Денверский сад, это меня сломало. Меня ударили, и я научилась выпускать шипы. Со временем хребет зарос и стал тверже в сто крат. Согнуть меня было уже не так легко. Я больше никого не подпускала слишком близко. Я стала лучше. Я решила, что раз я не могу быть с ним, то сама стану, как он. Я заберу себе все, что в нем любила. И буду той, кем сама бы восхищалась.

«Пусть мои волосы тоже пахнут ветром. Я, как и ты, отправлюсь в джунгли, как и ты, освою серфинг. Как и ты, стану вежливой, независимой, свободной. Сотру границы. Я стану лучше тебя», – подумала я.

И так я и сделала. И все было хорошо. Но что касается любви…

Я не отпустила ту историю. Все потому, что она никогда не была закончена. Просто сначала человек был, а потом его не стало. Я не успела сказать свое «прощай», не успела разочароваться в нем. Он остался в памяти красивой картинкой, забыть которую было жалко. Я так и не узнала, почему он не пришел. И вместо того чтобы отпустить, я продолжала подсознательно в каждом искать его черты. Ту же улыбку, те же глаза. Те же шутки и повадки.

Прошло пять лет. За них со мной еще случалась любовь. Но я теперь держала руку на рычаге, чтобы успеть катапультироваться до того, как этот самолет взорвется к херам и полетит носом вниз, оставляя за собой в воздухе вихрь дыма и пепла.

В тот вечер уже другой незнакомец угостил меня Молли. Без наркотиков тут вообще странно находиться. Не потому что ты пытаешься «обдолбаться», как на Казантипе, нет – в данном случае, наоборот, наркотики как бы помогают расширить сознание. Кстати, за все семь дней я не увидела ни одного человека, которому было бы плохо. Ни от наркоты, ни от алкоголя. Конечно, они где-то были, но в сравнении с тем же «Нашествием», где, кроме пьяных вусмерть, больше никого и нет, просто интересно отметить, что все тут были «сумасшедшими в своем уме».

Незнакомец открыл маленький золотой мешочек и сказал:

– Окуни туда палец.

Палец вернулся наружу белый от порошка. Я его облизала. Тот добрый человек подарил мне также железный компас и сказал, что он поможет мне не теряться. Мы оба понимали, что он говорит об ориентации в жизни, а не на местности.