Даша Пахтусова – Можно всё (страница 33)
Карнавал продолжался! Пять дней слились в один бесконечный праздник…
Мы танцевали и сходили с ума на улицах города, приползали домой поздно ночью, двигали на полу чьи-то тела, ложились между ними и отключались враз. А в семь утра колонки опять разрывались от звуков самбы, кто-то кидал в нас банки холодного пива, говорил «доброе утро», и все начиналось по новой. И снова толпа разодетых в костюмы людей уносила нас потоком по улицам безумного города, превращая всех в единое целое…
Чувство вседозволенности разжигало желание и интерес… И вот уже царица Клеопатра, глядя на меня кошачьими глазами, вырисовывает восьмерку своими бедрами, плотно прижавшись к моим и начинает ласкать меня прямо в толпе… Нас так сильно прижимают друг к другу фараоны и другие красавицы Древнего Египта, что никто не видит её руки у меня между ног, да никому и нет дела… Мы страстно целуемся, двигаясь под ритм не умолкающих барабанов…
Я перестала следить за днями недели и временем, и только когда мы уселись смотреть официальное шествие на трибунах Самбодрома, до меня дошло, что это первый раз, когда я сижу, за двое суток. Я потерянно оглядела свое тело: ноги тряслись, как бешеные, кожа в разводах грязи вперемешку с блестками, желудок болит от голода, голос пропал. Гормон счастья, не покидающий мою кровь, перекрывал все остальные потребности организма которые сутки подряд.
Если я закончусь где-нибудь на полпути домой, то буду не первой в компании людей, которые уснули на улице. Рио, что ты делаешь, продолжай…
После финала карнавального шествия по Сан Бодромо, мы отправились в гости в школу-победитель. Надо сказать, что все это празднование жизни, страсти и плотских утех сопровождалось не самым красивым зрелищем вроде огромных гор мусора на опустевших улицах, людей, занимающихся сексом прямо при всех, писающих, блюющих и так далее. Мы буквально играли в игру: сколько раз в день мы скажем слово «disgusting»[35].
В школе творился настоящий зоопарк. Мокрый пол, орущая музыка, местные прыгают в лужах из бесплатного пива и грязи… Чтобы оставаться на ходу, мы идем в туалет тайно вынюхать на троих пакетик слипшегося от влажности в комья кокса и видим картину, которую я до сих пор не могу объяснить. Три девушки, незнакомые друг другу, разместились по углам уборной, рядом с раковинами и мусоркой, и просто писали на кортах. Туалеты при этом были свободны! Если бы не видевшие уже всю эту дичь, сообщающие мне периодически, что «it’s normal», подруги, клянусь, в какие-то моменты я готова была словить нервный срыв.
Карнавал подошел к концу. Все это время я помнила о загадочном аргентинце Факу. Я пыталась встретиться с ними всю безумную неделю, но договориться о чем-то в этом хаосе было невозможно, и только в мой последний день пребывания в Рио мы наконец-то сошлись. Впервые в своей жизни я провела 22 часа вдвоем с человеком, который не говорит ни на одном общем со мной языке. Мы гуляли по городу и придумывали, как объяснить друг другу хоть одну мысль. На второй час у нас даже начало получаться. Но к моменту, когда мы опомнились, метро было закрыто, а до наших домов нужно было добираться час, и такси нам было не по карману. Мы пошли искать комнату в мотеле: нам выделили местечко с двумя односпальными кроватями с матрасами, покрытыми клеенкой. Я еще не раз буду спать на таких в Южной Америке. Наверное, хозяева хостелов и мотелей здесь боятся, что их гости описаются во сне… Когда мы окончательно устали объяснять друг другу свои мысли на пальцах, остался только язык любви…
С утра мы отправились на знаменитый пляж Ипанема. В Рио есть два самых популярных пляжа: Копакабана и Ипанема. Первый раскинулся аж на четыре километра. Для удобства правительство разбило этот пляж столбами с последовательной нумерацией, чтобы люди могли друг друга найти. Я ужасно хотела на этот пляж из-за знаменитой песни под названием «Копакабана» – о молодой танцовщице и пареньке-бармене, которые были юны и влюблены, «а что еще нужно».
Но песня была написана давно, а сейчас Копакабана довольно грязная и с огромным количеством людей. А вот Ипанема очень романтична… Особенно вечером, под закат. Облака и свет здесь творят что-то невероятное. Будто Бог пролил краски по небу. Если будешь там, дойди до конца пляжа, поднимись на огромные, согретые солнцем камни и понаблюдай за ночными серферами; специально для них там есть огромный фонарь, разоблачающий бирюзовый цвет воды даже ночью.
Заметка в дневнике:
10 марта 2014
Мы провели с этим аргентинским мальчиком весь день, разговаривая на ломаном испанском. Тыкая пальцем на небо, океан, песок и облака. И, знаешь что, вышло очень весело. Когда стемнело, мы дошли до конца пляжа и, сидя на теплой скале, держа по булочке с сыром, наблюдали за прекрасным городом. Рио вновь зажегся тысячью огней. Фавелы осветили горы, океан играл с уличными фонарями. Фиолетовый Иисус, казалось, парил в небе, укутанный белыми облаками. С берега доносились звуки гитары и барабанов.
«Ты путешествуешь одна? Но ведь как же поделиться впечатлениями с близкими?» Нет, я не одна. И я чаще встречаю близких, чем кажется.
Спускаясь со скалы, мы заметили, что после Ипанемы есть еще один пляж. Он был неосвещен и спрятан за скалой. Держась за руки, мы спустились по скале в эту секретную лагуну и оказались наедине с ночью. Для заполоненного людьми Рио это было просто невероятно! Мы понеслись по мягкому теплому песку как дети, крича от счастья, а затем упали на землю и стали целоваться. Все это было просто слишком хорошо, чтобы быть правдой… В ту ночь мы праздновали жизнь, громко, страстно и со вкусом. Это был праздник на двоих. Когда мы закончили, он побежал в океан, а я с улыбкой шла за ним, запоминая все что происходит. Этот момент, словно живой кадр, навсегда остался со мной. Каждый его нюанс. И теплый ветер, гладящий мою обнаженную кожу… И сверкающие точечки-звезды, и далекие огоньки яхт в темной воде, и шум больших, мягких волн, и крупные капли пены, взмывающие вверх при ударе о тело прекрасного, высокого мальчика, который на целые сутки был моим…
На следующий день я должна была уезжать; мы шли к метро, и он говорил, что будет ждать меня здесь, когда я объеду всю Южную Америку, что за это время он заработает денег, снимет квартирку и пригласит меня жить с ним. Он говорил это очень искренне. Но в глубине души в этот момент я начала понимать, что переспала с ним не из-за какой-то сильной связи между нами, а просто чтобы перекрыть для себя Антона. Мы больше никогда не увиделись. И наверное, в том и красота таких историй. Через полгода он женился.
Заметка в дневнике:
14 марта 2014
В часы искреннего счастья пытайся запомнить каждый момент, потому что все проходит. И нет, по сути, уже смысла ностальгировать о прошлом – оно не вернется. Зато есть смысл по-настоящему быть здесь и сейчас. Есть смысл здесь и сейчас не упускать ничего, отметить для себя, например, что ночью в Рио всегда горячий асфальт и по нему приятно ходить босиком. Есть смысл запомнить вкус «Кайпириньи», внимательно выслушать чью-то историю, даже самую дурацкую, и проникнуться. Раствориться в настоящем. Впитать в себя город, погоду, улыбки, вкус.
Ни одну историю не повторить. Это не фильм, и, увы, кино про нас не снимают. Поэтому все, что остается, – жить каждый день на полную катушку, взять все и не жалеть потом, что момент закончился. Открыться мгновению, вдохнуть ночь и почувствовать себя бессмертным.
Я попрощалась с ребятами дома четырех братьев и снова отправилась в путь. Вместе мы творили те еще глупости, кто на какие горазд, и прожили маленькую жизнь, о которой не хочется рассказывать посторонним. Карнавал в Рио невозможно по достоинству расписать, эти пять дней дарят праздник, который проходит глубоко внутри, и у каждого он свой.
Глава 3
Игуасу
По обычаю мой дальнейший путь лежал теперь только на запад, и следующим пунктом был Флорианополис – еще один город у океана. Один австралиец-серфер (они все серферы) посоветовал мне поехать именно туда, потому что там находилось самое большое количество серф-спотов Бразилии. Но Флорианополис оказался настоящей скукой! Да, здесь действительно красивый океан, но делать тут просто нечего! Во Флорианополисе со мной приключилась удивительная история, которая окончательно расставила для меня точки над «i» касательно представлений об отношениях между мужчинами и женщинами в этой стране. Пока один мой накачанный альфач-сосед, которого я никогда не видела не с голым торсом, настырно пытался меня трахнуть, другой сосед, добрый толстенький шеф-повар в суши-баре неподалеку, ухаживал за мной самым воспитанным образом: дарил цветы, подавал мне суши, горящие в огне, в своем ресторане под аплодисменты венесуэлок и возил на машине, показывая город. Я стараюсь быть честной с мужчинами, и если понимаю, что не смогу ответить взаимностью, сразу торможу такие знаки внимания. И когда мы сидели во дворе, потягивали холодное пиво и играли по очереди на гитаре, я решилась сказать:
– Ты классный парень. Я не хочу тебя обижать или разочаровывать, поэтому предупрежу, что отношусь к тебе исключительно по-дружески.
Он улыбнулся и ответил: