Даша Пахтусова – Можно всё (страница 118)
– У нас есть анестетик? – спросила я, пока он курил и матерился.
– Нет вроде.
– А игла и нитки?
– По-моему, нет.
– Как нет? О чем вы думали?!
– Я не знаю. Я говорил Максу, что неплохо было бы купить…
– Макс не врач. Ты врач. Нужно ее спускать.
– Слушай, да епта… Нормально все будет! Вот, смотри, видишь этот шрам, – он указал на свой живот. – Это от ножа. И ничего – живой. А вот этот видишь? Это тоже порез, и зажил.
От такой логики я начинала приходить в бешенство. Это была рука, а девочка была художницей, и если мы, не дай бог, задели ей связки – нужно это чинить прямо сейчас. На шум подтянулись пацаны. Макса нигде не было. Я повторяла, что девочку нужно срочно спускать, что потом накладывать швы будет поздно, но никто из парней, конечно, не хотел хуярить десять часов по горам до цивилизации и обратно, и мое мнение как неквалифицированной игнорировали, считая, что я развела девчачью панику. Я понимала, что еще чуть-чуть, и я начну орать. В конце концов вместе с закатом в лагере появился Максим. По одному его выражению лица я поняла, что его колбасит так же сильно, как и меня.
– Конечно, надо спускать, – сказал он, как только увидел руку Ани, и я в этот момент чуть не заехала ему за то, что он съебался из лагеря в самый неподходящий момент. Мы приняли решение, что после церемонии Ивана Купалы провожаем Аню обратно в цивилизацию, а оставшихся в живых цыплят несем в деревню.
Аня пошла упаковывать вещи, а я, выдохнув, подсела к Насте и предложила помощь в том, чтобы плести венки. Начинало темнеть.
– Ну что, расскажешь мне, как это делается? – спросила я, подсев к горе цветов и осоки.
В ходе разговора я отдала ей должное за то, какая она женственная. Этот момент был для меня признанием ее силы и моей несостоятельности в этом ключе. Каково было мое удивление, когда Настя совсем другим, более холодным тоном тихо ответила, что не всегда была такой. Она рассказала мне о своем прошлом, о том, что воспитывал ее папа, что дружила она только с парнями, брилась на лысо, дралась до крови, слэмилась на концертах и ходила в говнодавах.
– Это был долгий путь. Сначала я надевала юбки, платья и каблуки через силу, ибо ничего лучше придумать не могла, красилась, делала ногти. Чувствовала я себя при этом крайне неуклюже и не на своем месте. Но самым сложным было начать вести себя как женщина, особенно когда привыкла к «я сама» и «я сделаю лучше». Довериться мужчине, позволить ему идти первым? Это был настоящий квест. Я же была замужем…
– Ты была замужем?!
– А то. Поженились в девятнадцать, пробыли вместе семь лет. Но все рушилось из-за моего непринятия себя. Он не воспринимал меня как женщину… Да я ею и не была. В конце концов мне надоело быть рядом с аморфным мужиком, за которого я все решаю, делаю и зарабатываю. Из-за моего мужского мужское терялось в нем – вполне логичный процесс. В конце концов я поняла, что мое счастье зависит только от меня и, если я хочу, чтобы рядом со мной был достойный мужчина, нужно стать достойной женщиной. Я перечитала кучу книг и лекций и до сих пор учусь. Это большая работа…
В этот момент мы встретились глазами с Максом. Он сделал кивок головой в сторону, тем самым подзывая меня поговорить. Я извинилась перед Настей, отложила венок и подошла к нему. Мы ушли от костра и сели на высохшее бревно поодаль от поляны, где никто не мог нас увидеть.
– Ты как? – спросил он меня тихо.
– Нормально. Колбасит. Тебя тоже?
– А что, ты думаешь, я ушел на весь день… О чем вы говорили с Настей?
– Она рассказывала мне о том, как быть женщиной. Ты знал, что она не всегда такой была?
– Конечно.
– С трудом в это верится…
– В Насте очень много демонов и тараканов, о которых ты ничего не знаешь. Она хочет казаться женственной и умиротворенной, но на самом деле проделывает огромную работу над собой, и ей это дается нелегко, – он помолчал и продолжил: – Она жутко ревновала меня к тебе поначалу.
– Да ладно? Не может такого быть.
– Она этого не показывала тебе и остальным, но в палатке у нас был не один разговор.
– Я же ей в подметки не гожусь…
– Почему ты так думаешь?
– Да кам он, Максим. Парни бегут от меня… Они со мной спят, веселятся какое-то время, обмениваются мыслями, а потом выбирают себе нормальных девушек, которые и борщ сварят, и каблуки наденут, и ресничками похлопают… Я как будто попала в замкнутый круг. Потому что все классные пацаны, действительно мужчины, выбирают себе действительно женщин, понимаешь? А я для них остаюсь мудрой подругой, бывшей любовницей. Мне нужно превратиться в нормальную женщину, как все.
– Ты и так женщина…
– Я не чикуля! Я не умею быть такой наивной, загадочной и при этом продумывающей каждый свой шаг, расставляющей паутину. Я не умею кокетничать и строить из себя ту, кем не являюсь. Если мне кто-то нравится, я сразу говорю ему о своих чувствах. Если я кого-то хочу, я сразу даю это понять. Но вам ведь не это надо… Вам надо вечно играть. Вам нужны недоступность, загадочность. А я не такая… Я не умею играть… А если и заполучу парня всеми этими примочками и буду знать, что он повелся на всю эту хуйню, а вовсе не на меня, зачем он тогда мне нужен?.. Но, видимо, я действительно проебалась, и нужно научиться быть такой.
– А ты хочешь такой быть? – спросил он меня серьезным тоном.
– Я хочу быть с кем-то!
– Я не это тебя спросил. Ты хочешь быть такой?
– Я не знаю.
– Нет никакого «не знаю». Ты хочешь быть такой?!
Я помедлила с ответом.
– Нет…
– Так и не надо. Найдется на тебя мужчина, для которого ты будешь идеальной.
В ту ночь мы стояли все в белом вокруг лесного озера, держа в руках свечи и факелы, и говорили в пространство слова силы. Каждый произнес свое. Моим словом было «благодарю», и Виталик предложил, чтобы мы все вместе его повторили. «Благо-дарю» раздалось глухим эхом в ночи и унеслось через высокие деревья куда-то вверх, к звездам, вместе с нашими демонами, вместе с болью и сомнениями. Природа заряжала нас энергией на новые свершения. Для пущего очищения ребята разожгли огромный костер и по очереди, под крики и вой остальной команды прыгали через него. Новая тень врывалась в величественное пламя, поднимая за собой вихрь искр, и снова исчезала в темноте.
Вспоминая это сейчас, я понимаю: все мы от чего-то бежали. Каждому в этой команде необходимо было поставить свою реальность на паузу по самым разным причинам, и секретная точка где-то на территории Карпат без связи с цивилизацией, без звонков и эсэмэсок была тем, что надо. В ту неделю мы больше не парились о своих жизнях. Была одна общая цель – строить дом. Просто делать что-то общее, не задаваясь вопросом «зачем». В самом этом действии и был весь смысл, вся мысль, «тонкая и холодная, как в поездах одеяло».
День Икс настал. Под легким весом опустевших без продуктов рюкзаков мы шли обратно в свои жизни, думая каждый о своем. Мы с Настей шли рядом. Липатов успел и ей устроить сцену ревности за то, что Юра массажировал ее в палатке дольше, чем остальных, и шел теперь отдельно. В свойственном ему стиле он пару часов полоскал ей мозги за это происшествие, а потом перекинулся на Юру.
– Ты как? – спросила я ее, улыбаясь.
– Нормально, – ответила Настя с ухмылкой. Обернувшись, она пристально посмотрела мне в глаза и сказала: – Я знала, на что подписываюсь.
И этот ее взгляд шарахнул меня. В тот момент я отпустила последние ревность и негодование. Я подумала: раз она может сделать моего ебанутого друга счастливым, пусть так оно и будет. Ведь я бы этого сделать не смогла.
Когда мы вернулись в цивилизацию, мне показалось, что мы не были здесь месяц. Только забравшись в лес, я осознала, как опустошила меня за полгода социальная сеть. Включив телефон, я смотрела на него, как неандерталец. Экран реагирует на пальцы… И значки тут всякие… Печатать странно. Требуется всего неделя, чтобы напрочь забыть про всю эту чушь.
Украина дала мне дом на два с половиной месяца, приютила под своим крылом в момент, когда мне хотелось не безумных историй, а простого человеческого тепла. И она грела меня, как могла, подарив волшебных людей, которые, как на церемониях награждения, застаканили себе по именному стульчику в моем сердце. Все прожитые моменты застыли живыми картинками в моих глазах…
Всей командой мы добрались до Львова и через пару дней должны были разъехаться кто куда. Макс и Настя ехали в Крым – проводить там своего рода медовый месяц. А меня ждал фестиваль путешествий «Трип Сикретс» в Москве, проходящий на этот раз при поддержке правительства, и для меня было огромной честью на нем выступать. Год назад я и представить не могла, как изменится моя жизнь после того же фестиваля, на котором я узнала, что кому-то это вообще интересно. На прощание я по традиции собрала ладони всех, кто стал мне дорог, в блокнот. Максим очень долго просидел с блокнотом, как будто рисуя. Наконец мы обнялись и попрощались. Я шла пешком домой под палящим солнцем через дачные поселки под пение птиц и лай собак и во второй раз в своей жизни, не дождавшись того, как уеду, нарушила правило и открыла его страницу: