Даша Ошоева – Ценою жизни (страница 2)

Она нежно улыбнулась ему.

– Догоняй ребят!

Ваня посмотрел вперед на ребят, которые вереницей тянулись по темному лесу, потом обернулся к воспитательнице. Она была спокойна, как обычно. Он не видел страха в ее глазах. Нет, она не боится. И ему нечего бояться. Ваня съежился от холода, потом расправил плечи и уверенно зашагал по лесной тропе, догоняя ребят. Страх отступил, он больше уже ничего не боялся. Мальчик видел взрослых: сдержанного директора, спокойных и улыбчивых воспитателей. Именно благодаря взрослым, он чувствовал себя защищенным. Он не был под немцами, он был среди своих. И это согревало ему сердце. Ваня подошел к маленькой пятилетней девочке, которая шла, постоянно озираясь по сторонам, и взял ее за руку. Девочка крепко сжала его ручку, и так они дошли до санного поезда вместе, не испытывая страха перед смертью, которая кралась за ними попятам.

Тридцать подвод ждали ребят на опушке леса. Было тихо, лишь шумела листва, да хрустел под ногами уже тяжелый мокрый снег. Дети не чувствовали ног, они так устали, что едва не валились в белые сугробы. Но всем было ясно, если упадешь, то уже никогда не поднимешься, поэтому они шли, закусив до крови губы, и едва передвигая ноги. Все смотрели на подводы, как на последнюю надежду к спасению, ведь передвигаться пешком по лесу не мог больше никто.

До санного поезда оставалось подать рукой, но взрослые остановились. Вдруг на лицах взрослых отобразилось чувство сильной тревоги, которое тут же передалось

и ребятам. Пройден такой изнурительный путь… И тут вдруг…когда спасение так близко, все замерли. Впереди, не так далеко от группы измученных ребятишек появился свет, и послышался звук отдаленных немецких моторов. Если немцы застанут их здесь, в лесу, то смерти уже никому будет не избежать. Это было ясно, но что делать, никто не мог так быстро решить. Партизаны вскочили с подвод и моментально, как по команде, начали закидывать сани еловыми ветками, чтобы они сразу не привлекли внимание немцев. Левее виднелся овраг, он был небольшой, но всем туда поместиться было можно. Ваня окинул всех воспитателей взглядом, он знал, на что сейчас направлены все их мысли. Но как же могут остаться там незамеченными двести человек? Взгляд парнишки остановится на Златославе. Она шепотом что-то спросила у подбежавшего к ним партизана. Ее взгляд, как всегда, был уверенным, и в глазах не читалась усталость. Златослава моментально повернулась к ребятам, кивнув в ответ собеседнику.

– Самые старшие группы, мы сейчас тихо-тихо постараемся добраться до того оврага с северной части. Михаил Сергеевич пойдет с нами. А все остальные группы со своими воспитателями доберутся до оврага с южной стороны. Просто представьте, что вам надо осуществить этот переход так тихо, как вы только сможете. Вы же играли когда-то в прятки?

Она нежно улыбнулась, передавая трехлетнюю девочку партизану, который аккуратно принял ее и указал, чтобы следовали за ним.

Златослава взяла оставшихся ребят и повела их к укрытию. Немцы приближались, и всем казалось, что вот-вот «прятки» закончатся.

Ребята спустились в овраг и сели как можно ближе друг к другу, пытаясь согреться от холода. Как назло, выдалась очень холодная ночь. Они пытались успокоиться и не смотреть друг на друга, чтобы не дай Бог не прочитать ужас в глазах друзей. Кто-то считал до ста, кто-то вспоминал детскую песенку, кто-то вглядывался в звездное небо. Они все ждали. Им было известно, что партизаны наготове, и как только немцы направятся к оврагу или заподозрят что-то неладное, партизаны откроют огонь. Но это потом, а сейчас в лесу стояла звенящая тишина, которую не нарушало даже дыхание двухсот человек в нескольких метрах от немцев. Двести человек! И больше половины из них дети…

Все замерли и затаились как мышки. Над головами послышались голоса немцев. Они о чем-то живо переговаривались. Но смысл их разговора никому не был понятен. Их шаги стали все ближе и ближе. Если немцы достигнут оврага, то тут же разоблачат беглецов и расстреляют всех в этом же лесу. Партизаны почему-то не открывали огонь. С каждым шагом сердце на начинало стучать все быстрее, казалось, что многочисленные биения сердец могут выдать немцам присутствие ребят. Казалось, что каждый вдох приближал смерть, которая подкрадывалась все ближе и ближе. Вдруг показалась нога немецкого солдата, который встал на край оврага. Его голос прорезал тишину, которая зазвенела от боли.

– Wir werden nicht durch die Schlucht gehen. Zutief.1

Край осыпался под тяжестью немецкого солдата. И дети зажмурились. Немец стоял прямо над ними. Они сейчас все как один думали только о том, почему же партизаны не стреляют, уже пора, вот он, здесь, враг. Откуда же было тогда знать бедным измученным ребятишкам, что партизан было втрое меньше немцев, что советские винтовки были против вражеских пулеметов. Нет, здесь просто так нападать бесполезно. Нужна своя тактика, свой ход действий. Они решили ждать и обступить врагов, захватив в кольцо. Им лишь надо было выкроить время. Почти смыкалось кольцо советских бойцов вокруг захватчиков. Они застанут их врасплох. Партизаны прицелились. Но вдруг голова немецкого солдата наклонилась над оврагом, обнаружив ребят.

Златослава, сидевшая рядом, судорожно шарила рукой по холодной земле в надежде отыскать что-то твердое, пока не наткнулась на палку именно в ту секунду, как голова немца высунулась прямо над ней. Златослава не стала терять ни секунды. Выпрямившись во весь рост, она с силой обрушила палку на голову немца, и тот рухнул в овраг без сознания. Вдруг загремели выстрелы. Партизаны открыли огонь. Тишина начала раскалываться от громких криков и залпов. Казалось, что эти минуты повисли высоко над землей, время утратило свою текучесть и остановилось.

Ваня растерянно кидал взгляд то на воспитателей, то на немцев. Ему казалось, что его маленькое сердечко вот-вот вырвется из груди то ли от страха, то ли от безысходности. Он, словно взрослый, все прекрасно понимал. Да, возможно и есть шанс на спасение. Но разве можно мечтать, чтобы они смогли спастись все вместе и продолжить свой трудный изнурительный путь? Слезы потекли по нежным детским щечкам. Но он не переставал осматриваться кругом, кидая взгляд изредка на Златославу, которая прижимала к груди пятилетнего мальчика. Вдруг Ваня прищурился, за деревом блеснула световая вспышка. Как еще она не ускользнула от заплаканного взгляда ребенка?! Мальчик сразу же понял, в чем ее причина. За деревом прячется фриц. Несомненно, вот высовывается край его пулемета. Без труда была ясна цель. Фриц ясно смотрел на воспитательницу, которая оказалась виновницей начавшейся перестрелки, которая первая вступилась за ребят. Еще минута…секунда, скорее мгновение и…

Ваню передернуло, он вскочил со своего места и кинулся к Златославе, пытаясь разогнаться как можно быстрее, чтобы у него хватило силенок откинуть ее правее прицела. Парнишка несся со всех ног, перепрыгивая лежащих и сидящих ребят, запинаясь об коряги, но не замедляя бега. Он добрался до воспитательницы меньше чем за секунду и успел. Прогремел выстрел. Он был резче и яростнее остальных. Болезненнее предыдущих. Ванино тело пробила дрожь, он затрясся, тяжело сглатывая. Боль прорезала все его тело, особенно плечо. Да, мальчик успел, в этом сомнения не было. В эту же секунду партизаны смогли вычислить этого последнего, прячущегося за деревом, фрица, и всадить ему пулю в лоб. Путь к спасению был расчищен, и Ваня, закрывая глаза, невольно улыбнулся. Последним его ощущением были нежные руки воспитательницы, которая сразу же подхватила его. Ваня не слышал, что она пылко говорила, но почувствовал ее слезы на своих волосах и лбу.

Тяжело тянулась оставшаяся дорога. Дул холодный порывистый ветер, небо ни разу не просветлело. Ваня чувствовал, как в плече пульсирует кровь, чувствовал ужасное жжение в мышцах, словно об его плечо тушат одновременно десять сигарет. Несмотря на то, что рана очень скоро была перебинтована, мальчик потерял так много крови, что уже не различал четкую грань между реальностью и иллюзиями.

Он потерял сознание и не вспомнит, как им всем удалось добраться до деревни, как ребят разместили по избам, и как молоденькая медсестра носилась возле койки ребенка, пытаясь сохранить мальчику жизнь…

*****

Старичок тяжело покинул детский дом и вышел в сад. Здесь цвели старые яблони и вишни. Сказочная красота и такое спокойствие. Каждое мгновение наполняло душу чем-то неповторимым и удивительным. Старичок аккуратно присел на скамейку, слишком уж он долго простоял на ногах и боялся потерять равновесие. Вдруг слух дедушки уловил звук приближающегося мотора. Он сразу же поднял голову в небо. Разрезая чистое синее небо, по нему несся самолет. Из глаз старичка покатились старческие слезы. Конечно, этот пролетевший самолет ничуть не походил на тот, с которым были связаны все его ужасные воспоминания. Все пережитое, все самые тяжелые воспоминания так четко всплывают из памяти в старости, а поэтому Ивану Александровичу было не удержать слез. Он аккуратно достал платок и зарылся туда лицом, то ли стыдясь слез, то ли продолжая оплакивать прошлое.

*****

Мальчик вышел на улицу после нескольких дней, проведенных в душной избе, где ему спасали жизнь. Плечо ныло и болело, но боль уже немного притупилась и не была, по крайней мере, такой невыносимой как поначалу. И он терпел ее, не подавая виду взрослым. У них и так много проблем, а уж он-то справится один со своей болью.