Даша Ошоева – Акт неповиновения (страница 4)

– Та девушка, с которой ты меня познакомил, поделилась даже своей порцией ради этого удовольствия. А ты отказываешься. – Лео хлопает меня по плечу. – Хотя бы один глоток, Миша. И ты будешь самым счастливым человеком сегодня.

Я усмехаюсь.

– Ради такого дня. – Снова произносит Лео и наклоняет чашку в моих руках над моими губами. Я делаю большой глоток, за тем еще один и третий. Когда Лео убирает чашку от моих губ, голова начинает кружиться, будто вся комната взлетает в воздух. Я облокачиваюсь о стену и быстро моргаю, стараясь обрести реальность. По телу разливается что-то горячее и вязкое, похожее на мед.

– Ну как? – Спрашивает Лео, подмигивая мне. – Стоит того?

Из громкоговорителя вызывают следующую группу, и Лео вскакивает с постели.

– До скорого, дружище. Мне пора. И, кстати, угости нашу новую знакомую, если увидишь. Она это заслужила.

Лео уходит, прикрыв за собой дверь. И, словно по его волшебному слову, в дверь кто-то стучится, и на пороге показывается Аксиния.

– Можно? – Спрашивает она, приоткрывая маленькую щелочку.

Я поднимаюсь с кровати и ощущаю ноющую боль в теле, которая теперь чувствуется гораздо сильнее после бессонной ночи, смешиваясь с мягкостью после напитка.

Киваю Аксинии, чтобы она заходила.

Аксиния закрывает за собой дверь и проходит в нашу маленькую комнатушку, присаживаясь на кровать Лео.

– Я просто подумала, что мы смогли бы пойти с тобой вместе сегодня в бассейн, поэтому и решила зайти за тобой. Ты… – Она запинается. – Ты прости меня, пожалуйста, что из-за меня тебе пришлось полночи отбывать наказание.

– Глупости! Ты здесь ни при чем. – Я резко обрываю ее, чтобы она даже и не думала дальше извиняться. Ведь она, действительно, не виновата.

Мы вместе молчим пару секунд, а потом я все же осмеливаюсь спросить то, о чем не хватило духа спросить еще вчера.

– За что это сделали тебе?

– Ты про шрам? – Аксиния проводит рукой по своей шее. Она грустно улыбается. – Я не помню…

– Действительно? – Изумляюсь я.

– Понимаешь, Миша. Там, в первом акваполисе, мне постоянно кололи столько лекарств, что они отняли у меня большую долю воспоминаний. Это кажется странным и ужасно пугающим, но я не помню ровным счетом практически ничего из своего прошлого.

– Мы все здесь мало что помним. – Успокаиваю ее я. – Наверное, они нас пытаются уберечь от тех гибельных событий, которые произошли на Земле пять лет назад. В нашем акваполисе нам ведь тоже каждый вечер дают успокоительное, чтобы легче было заснуть.

– То-то же. Плевать они хотели на то, что мы чувствуем, уж можешь мне поверить. Здесь точно кроется более веская причина. – Усмехается девушка.

– Например?

– Хотелось бы знать. Может, они хотят создать такое государство, которое им выгодно? Чтобы мы только работали на них и молчали в тряпочку.

Я прикусываю губы. Мне не нравится, как Аксиния отзывается о людях, которым мы обязаны жизнью, которые спасли нас с гибнущей Земли. Мне не по душе ее рассуждения, и в то же время, в них есть крупинка правды, над которой действительно можно было бы задуматься. Но я не хочу сейчас с ней об этом говорить, а тем более в таком пренебрежительном тоне к нашему миру.

– Что это? – Вдруг спрашивает Аксиния абсолютно другим тоном, так отличающимся от того, которым она говорила только что. Девушка указывает на кружку, стоящую на тумбочке Лео. Там осталось еще пару глотков.

– Да, кстати. Лео просил тебя угостить. Но…

Аксиния берет кружку и вдыхает аромат сильно заваренного черного чая.

– Как это называется? – Спрашивает она.

– Лео называет это чифир. Но это похоже на…

– Наркотик. Я знаю. – Подхватывает девушка и ставит кружку на тумбочку, заливаясь смехом. – Так вот для чего он пакетики собирает.

Я слышу, как в коридоре вызывают следующую группу. Предпоследнюю. Значит, последняя будет наша.

– Ладно, Аксиния. Пора собираться. Скоро наш выход.

Бассейн великолепен, несмотря на холодную соленую воду, уже довольно грязную после всех предыдущих групп. Я отмываю запачканные в земле руки, которые уже впитали в себя землю и покрылись легкой темной пленкой, которая с трудом отмывается. Потом намыливаю волосы и с головой ухожу под воду. Несмотря на мутную соленую воду, я по привычке открываю под водой глаза. Не помню, когда именно у меня появилась такая привычка – плавать с открытыми глазами, но, кажется, она у меня была столько, сколько я себя помню.

Последним всегда везет больше, потому что они идут в меньшинстве. Так сказать, кто остался. Время на мытье у нас не ограничено. Еще один плюс последних. Но нам надо до 12 вернуться в свои комнаты, а, впрочем, еще целых 40 минут. С таким темпом жизни, к которому мы привыкли, это кажется невероятно много.

Аксиния долго не могла зайти в воду, хотя я так и не до конца понял, что именно ее так напугало в морской воде. Она быстро нырнула с головой, уйдя всего под толщу воды на несколько секунд, и тут же выпрыгнула из бассейна. Я видел, как подрагивает ее худенькое тело и насколько у нее испуганные глаза. Она выбежала моментально, набросив на белые плечики полотенце и крикнув мне: «Жду тебя на улице».

Я в недоумении смотрел ей в след еще пару секунд. Аксиния не выглядит чокнутой или слегла сумасшедшей, но в ее поведении есть некие отклонения, которые иногда пугают меня.

Я выхожу из бассейна практически последним. Насухо вытираюсь и надеваю чистую одежду. По запотевшим окнам теплицы стекают крупные капли. В воде остался еще один мужчина лет сорока. Буквально пару минут назад он плавал, а сейчас его тело как-то странно держится на воде. Как будто неестественно. Я подхожу к самому краю километрового бассейна и вглядываюсь в мутную воду, полную мыла и грязи. И вдруг мое тело опережает мои мысли.

Я уже прихожу в себя, когда понимаю, что плыву по направлению к мужчине. Мне приходится преодолеть несколько десятков метров. Понимаю, что мужчина утонул и, если не поспею вовремя, это будет уже непоправимо. Я крепко хватаю скользкое от мыла тело мужчины и направляюсь прямо к краю бассейна в надежде еще успеть спасти несчастного. По моим расчетам он был под водой не больше двух минут, так как две минуты назад я видел его еще плавающим. Плыл я до него минуту, две минуты на обратный путь, так как он выходит медленнее, если грести одной рукой, а держать мужчину другой. Получается, человек не будет дышать 5-6 минут. Я быстро прикидываю это в уме, пока отчаянно стараюсь грести к краю бассейна. Для того чтобы погибнуть в соленой воде, человеку потребуется 8-10 минут.

Прикладываю все силы, чтобы поднять мужчину на плитку. Это дается нелегко, потому что барьеры очень высокие, а до лестницы было уж слишком далеко. Когда мы оба оказываемся на суше, я быстро оглядываю помещение, пытаясь найти здесь хоть кого-то, но мы одни. Нас окружают лишь белые стены теплиц. Одни в душном, замкнутом помещении, пропахшем соленой водой.

Пытаюсь сообразить, как поступать. За врачами я добежать не успею, даже послать кого-то за ними не хватит времени. Придется действовать самому.

Я кладу мужчину сначала животом себе на колено, чтобы вода вытекла из легких, затем – на спину. Быстро дотрагиваюсь до шеи, пытаясь почувствовать пульс. Раз, два, три…отбивают секунды, но пульса нет. Я выдыхаю. Мои мысли путаются. Реакция зрачков. Я должен проверить реакцию зрачков на свет. Пока я провожу все эти действия, теряю драгоценные секунды.

Все безрезультатно, ни пульса, ни реакции. Я скидываю чистую рубашку и кладу ее под плечи мужчине. Еще две секунды потеряны. Делаю глубокий вдох, зажимаю его нос пальцами и плотно прижимаюсь к его холодным губам. Я как можно больше вдыхаю в легкие воздуха, потом снова и снова. Раз, два…девять… Надо уложиться в минуту…Четырнадцать, пятнадцать…восемнадцать.

Потом снова и снова. Должно быть, я делаю что-то неправильно, что-то упускаю. Результатов нет никаких, мужчина не дышит. Я чувствую, что мои пальцы уже не так плотно сжимают нос пострадавшего, а в голове потихоньку мутнеет. Но я останавливаться не собираюсь. Крепко беру пострадавшего с левой стороны и надавливаю на область сердца обеими кистями рук. 20, 30, 40, 50… 60 раз в минуту. Потом снова вдыхаю ему воздух в рот, снова 4 надавливания, снова вдох, еще раз надавливаю на сердце, еще и еще… Снова вдувание в легкие.

Вдруг мужчина дергается, и его грудная клетка самостоятельно поднимается. Мои губы трогает едва заметная улыбка, и я резко опускаюсь на холодную сырую плитку почти без сил. А в голове еще звучат секунды: три, пять, двенадцать.

– Боже мой! – Выдыхает мужчина, выпуская струю воды изо рта. Он протирает лицо руками и смотрит на меня. – Ты спас меня, сынок.

Из его глаз текут слезы, и он судорожно дышит. Я пытаюсь заверить его, что все позади, что уже нечего волноваться, однако знаю, что мои слова кажутся сейчас ему бессмысленными.

Я помогаю ему подняться и одеться. У мужчины сильно кружится голова, и я берусь отвести его в санчасть. Он поднимается, грузно опираясь на мою руку.

– Ты прости меня, сынок. Сколько себя помню, являюсь искателем жемчуга, а в бассейне умудрился потеряться. – Он пытается посмеяться, но у него пока не очень выходит.

– Что случилось? – Спрашиваю я, помогая ему удержаться на ногах.

– Я обронил крестик и пытался его достать, – он усмехается, – единственное, что осталось у меня с Земли. Ты знаешь, я ведь о ней ничего не помню. И никого не помню.