Даша Моисеева – Ласточка на запястье (страница 52)

Между ними будто горел огонь. Так жарко, так тяжело даже просто сделать глубокий вдох. Его близость обжигала, будто не человек, а само солнце сейчас смотрит в её глаза, случайно касается кончиком носа. Встав на цыпочки, Зоя обняла его за шею и поцеловала. Резко, со страстью, на которую только была способна. Он прижал её плотнее к себе, погружаясь в этот безумный поцелуй, отдаваясь моменту, отдаваясь зову грешной плоти и мольбам бунтующей души. Горячие руки опаляли, плавили извивающееся под ними тело. Пальцы шаловливо нырнули под юбку и поднялись по бедру вверх, к талии. Нащупали шрам на животе.

— Не нужно. — попросила Зоя, осипшим голосом. Её рука остановила его через ткань, не разрешая двигаться дальше. — Не трогай его.

— Почему? — выдохнул мужчина ей в шею. — Это шрам?

— Да. Он уродлив, и я не хочу, чтобы ты его касался.

Убрав руку из-под её платья, Егор заключил девушку в крепкие объятия. — Шрам не способен изуродовать тебя. Одно несовершенство не перекроет всё то красивое, что есть в тебе.

— И что же во мне красивого? — с придыханием спросила она.

— То, как ты поёшь. — ласковые руки погладили её по коротким волосам. — Твои вечно искрящие глаза, та вера, с которой ты смотришь на мир. — Егор отстранился от неё. Заглянул прямо в глаза. — Твоё нежелание жить как все. — мужчина снова коснулся её губ в легком поцелуе. — Прошу, позволь увидеть его.

Зоя боязливо сжалась, но всё-таки одобрительно кивнула. Мужские руки принялись быстро расстёгивать пуговицы на её платье-рубашке. Одна пуговица. Затем другая. Холодный воздух коснулся разгорячившейся кожи. Мягко поцеловав прикрытую лифчиком грудь, Егор расстегнул ещё одну пуговицу, оголяя живот. Уже зарубцевавшийся шрам тянулся от края резинки тёплых колготок до левой груди. Такой длинный и действительно в каком-то смысле пугающий. Когда горячие пальцы мужчины коснулись его, Зоя закрыла глаза, прикусив нижнюю губу от страха и отвращения к собственному телу. Она не хотела, чтобы он это видел. Не хотела, но почему-то не препятствовала всему происходящему.

— Откуда он у тебя? — Егор сел перед ней на колени, проводя рукой по шраму. Свет из коридора был блеклым, но его хватало на то, чтобы рассмотреть его очертания.

— Авария. Не удержалась на мотоцикле.

— Тебе не стоит стесняться. — Зоя вздрогнула, когда его губы коснулись шрама. — Это часть твоей судьбы. Часть тебя.

Руки Зои вцепили в его плечи. Горячие поцелуи поднялись выше.

— Подожди. — хрипло попросил Егор.

Мужчина встал на ноги и, проверив, нет ли кого в коридоре, закрыл дверь, оставляя их двоих в полной темноте. Руки нащупали замок. Щелчок, и вот они уже ограждены от мира. Достав из кармана телефон, Егор включил на нём фонарик и положил его рядом с умывальником фонариком вверх, так, чтобы блеклый свет освещал туалет.

— Теперь можно продолжить. — он снова подошёл к девушке, одаривая её горячими ласками.

Глава 25

Зоя опаздывала. Уже почти на целых двадцать минут и пять секунд. Ангелина остужала горячий чай в бумажном стаканчике. Гриша, шурша пакетом, доставал купленную булочку. Мигающий электронный циферблат часов всё больше и больше раздражал следящего за временем Кирилла. В кофейню вошли две молодые девушки. Они громко смеялись, обсуждая, что выбрать. Краем глаза Дорофеева заметила длинные красные ногти у одной из подружек.

— Хватит нервничать! — Гриша покосился на Кирилла, который принялся барабанить пальцами по столу. — Придёт, куда денется?

Покупательницы взяли по два пончика с розовой глазурью и ушли, громко хлопнув дверью. После них в помещении остался аромат цветочных духов. За большими окнами вовсю бушевала метель. По дороге мчались машины. Знакомая машина уже бывшего преподавателя литературы, съехав с дороги, остановилась на парковке. Входить из неё никто не спешил. К барабанному бою пальцами присоединилось нервное топанье ногой.

— Ты чего так нервничаешь? — Ангелина с удивлением взглянула на друга. — Сейчас придёт.

Кирилл лег на столик, закрывая глаза. С нового года прошла неделя, а все его мысли были неожиданным открытием. Зоя Орлова ему нравится. Раньше и подумать о таком было смешно. Чувства были так же нелепы, как любовь брата к собственной сестре. После Марии, что будто сорняк разрасталась в его сердце, мыслях и душе, пуская ядовитые шипы во все живое в его теле, Кирилл и не думал желать любви. Только сердце нещадно щемило, а злоба закручивалась в тугую спираль, то выгибаясь, натягиваясь, словно тетива лука, то снова закручивалась, подобно телефонному старому проводу.

Этой ночью ему снились старые воспоминания. Вернее, жалкие их обрывки, будто навязчивая песня. Всё представали перед сознанием, дурманя его, погружая в радостное, хоть и с примесью печали, прошлое. Тёплый летний ветер, играющий свежей зелёной листвой. Они в девятом классе сбегают с последнего урока за мороженым в местный ларёк. Он смеётся, она лишь кротко улыбается, поправляя прядь на тот момент ещё длинных черных волос. А впереди — лето. Длинное и тёплое. С гулянками до позднего вечера. И совершенно беззаботное время. Слишком рано думать о будущем, слишком рано становиться на путь соперничества с обществом, с самим собой, пытаясь построить дом, придумать, как заработать на машину. Слишком рано начинать что-то доказывать себе и этому, черт возьми, миру!

Приятный холод больничных коридоров. Старая тетя Люда, мамина подруга, что приносила им в карманах халата дешёвые конфеты. Кажется, они были в жёлтых фантиках с изображением коровы и пахли сливками.

Они с Зоей всегда были необычны тем, что больница была для них площадкой для игр, вторым домом. Интересным местом, а не пугающей больницей, как это было у обычных детей. Когда она болела, он заболевал тоже по случайному стечению обстоятельств. Заходил за ней в палату, брал за руку и вел на процедуры, а она строила рожи, упираясь и морщась. Они были детьми и в детстве не задумывались вообще о многих вещах, что сейчас казались очень страшными.

— Привет! — Зоя села рядом с друзьями, хлопая руками по столу.

Кирилл лениво поднял на нее взгляд. Раскрасневшаяся из-за мороза или из-за жарких ласк? Глаза горят тем самым возбуждением. И словно весь мир — это нечто простое и лёгкое, приветливо принимающее ее в свои объятия. Мир, где даже боль оборачивается в прекрасное искупление. И когда шипы розы — Марии — были свергнуты этой незабудкой? А ведь и правда, Зоя как незабудка. Маленькая такая, скромная, но вместе со свей скромностью яркая хоть и, возможно, на фоне прекрасной розы особо не выделяющаяся, но такая свежая.

— Приступим к главной теме нашего разговора? — предложил Гриша.

— Ага, сейчас. — Зоя подбежала к смотревшей на телефоне сериал продавщице. — Кофе, пожалуйста.

Лебедев провёл рукой по рыжим волосам Ангелины. Девушка улыбнулась ему, стеснительно отводя глаза. Она все ещё чувствовала на своих плечах груз вины, но разве можно было её хоть в чём-то винить? Хрупкая, милая фея, ставшая заложницей амбиций и предвзятости своего отца. Девушка, которую так и не научили, отвечает за себя и других. Он знал, что Ангелина слабая, но не винил её за это. Понимал, что обсуждение Анны и её причастности ко всему ничего хорошего не доставит, но не хотел держать её в стороне. Если Олег стал катализатором всего происходящего, то Ангелина могла очистить свою совесть, разобравшись во всём, и помочь.

— Анна же была в друзьях у Маши. — Гриша вытащил телефон, и, зайдя в Вк, принялся быстро листать ленту друзей.

Зоя, взяв бумажный стаканчик с кофе и заплатив за него, протиснулась между Ангелиной и Гришей, заглядывая в его телефон. Среди тысячи друзей, наконец, удалось найти знакомое имя; "Энн Граймс" с милой улыбчивой девушкой на аватарке. Анна, как-то увлекшись сериалом «Ходячие Мертвецы», изменила свой ник на фамилию Рика Граймса. Щелкнув по иконке вспотевшим от волнения пальцем, Гриша перевёл на страницу, да так и выронил телефон из липкой от пота ладони.

Первым же постом сообщалась информация о смерти «Любимой дочери». Десять лайков. Один комментарий от сестры Ани, Наташи:

«Всегда в сердце. Наша Энн»

— Как такое может быть? — Зоя и Ангелина переглянулись между собой.

— Во тебе и начало цепочки! — Кирилл потянулся к телефону. — Давайте узнаем, что и как могло быть.

Нажав на иконку автора комментария, Костянов перешёл на страницу Наташи. Затем, долго не думая, отправил ей сообщение:

«Соболезную насчёт сестры. Хотелось бы узнать, что произошло»

— Ты чего, с дуба рухнул? — Гриша забрал у Кирилла свой телефон. — А если ей вспоминать больно? Да и мы чужие. Не слишком ли?

— Нам надо узнать, из-за чего наш охранник сошёл с ума. — покачал головой Кирилл. — Может, узнаем, чего хоть так.

— Я б сходила на место преступления и ещё раз поискала. — Зоя сделал глоток обжигающего кофе, стараясь привести свои мысли в порядок.

— Полиция уже все там обыскала. — мрачно заметил Кирилл, смотря в окно. — Да и возвращаться туда…

Сильным флешбэком голову Кирилла поразило воспоминание. Те самые кадры, которые его сознание не осознавало, но всё равно записало куда-то на подкорку, а потом ещё и услужливо подкидывало во время нахождения парня в больнице. Ещё тогда, мельком, обрывистыми и мутными кадрами он постепенно вспоминал происходящие события и каждый раз ужасался, как сам добровольно пошёл на неведомый зов, подставив себя и жизнь своих друзей.