Даша Моисеева – Ласточка на запястье (страница 49)

— Необязательно со мной так сидеть. — в который раз говорит Кирилл, отворачиваясь к окну. — Меня скоро выписывают.

Навязчивость отца радовала лишь первые сложные дни. Потом стала больше смущать, чем радовать.

— Твои друзья сказали, что заберут тебя на празднование нового года. — мужчина натянуто улыбнулся.

— Да, я знаю.

— Скажи, ты… У тебя были какие-то проблемы? Доктор сказал, что… В общем, не важно. В последнее время я очень сильно давил на тебя, да?

— Пап, нет.

— Мальчик мой. — отец резко поднялся со стула и подошёл к окну, за которым танцевал снег. — Когда я говорил о том, что ты должен то или иное, я не имел в виду, что… — он снова прервался. Потёр пальцами нос. Выдохнул. — Я хочу сказать, что люблю тебя и каким бы ты ни был, ты самый лучший. Порой я забываю, что человек само по себе чудо, и ему необязательно достигать всего, чтобы считаться человеком.

Слова давались ему нелегко. Они словно застревали в горле, царапали его. В молодости у Георгия вообще не получалось говорить таких вещей. Смотря на своего сына, он видел лишь зашуганную копию себя, которую постоянно сравнивают, причём не с лучшей стороны.

— Я просто хотел лучшей жизни для тебя, и не хотел, чтобы ты переживал из-за моих высказываний. А насчёт той девушки. Маша, так ведь её, да? Не то чтобы я считал тебя нытиком, но… — он резко развернулся. — Я не знаю, как правильно поддерживать. Не знаю, как правильно говорить. Что именно ты хочешь от меня услышать?

Кирилл вяло улыбнулся. Свободной рукой отодвинул одеяло и медленно принялся подниматься, старясь не перекрутить капельницу.

— Эй, малец, ты что творишь? — Георгий подбежал к сыну и хотел уложить обратно, но тот лишь уткнулся лицом в его грудь.

Этот год действительно был для него тяжёлым. Поддержки от родителей не хватало, как воды не хватает жаждущему. Школа так резко закончилась, оставив после себя лишь навязанное схематическое представление о жизни, что совершенно не укладывалось в реалии. Кирилл долгое время ощущал себя блуждающим в тумане ёжиком, который знает, что нужно идти, но не видит куда, ибо впереди всё застлано плотным дымом. И помощи не попросить, и руку никто не протянет. Только упрёки все сильнее загонят под землю. Ведь в свои годы ты должен уже быть если не кем-то, хоть иметь представления о будущем.

Кирилл видел, как родители переживают за него. Видел, как волнуется отец. Слышал о том, как рассказывает про суд над охранником и последующим заключением того под стражу. Видел фотографии своего отца в группе города. Впервые после выпуска из школы он чувствовал себя вовлечённым. Чувствовал заботу и поддержку от родителей. Понял, что она была с их стороны всегда. И это он, сам того не ведая, закрылся, укрыв себя плотным одеялом собственного презрения к себе. Теперь же его судьба стала более ясна, а на границе сознания появился светлый образ нового будущего. Будущего, в которое он всегда теперь будет вовлечённым.

— Мне не нужны твои слова. — ответил Кирилл, чувствуя сердцебиение отца. — Я уже всё прекрасно понял. Не стоит винить себя в том, что произошло. Мне просто нужно было время, чтобы осознать некоторые вещи.

Рука отца осторожно легка на плечо Кирилла.

— Я хочу попросить тебя об одолжении.

— Всё что угодно.

— Я хочу поступить на службу в полицию.

Зоя, Гриша и Ангелина осторожно пробирались сквозь огромные сугробы. Больница находилась на самом краю города, так что идти пришлось далеко. Автобус из-за учёбы ребята благополучно пропустили. Вот и шли сейчас свозь сугробы и сильную метель, словно полярники на Северном полюсе.

— Дерьмовая погодка. — Гриша подхватил падающую Ангелину за талию. — Зима в этом году больно жёсткая.

— Не только зима. — вздохнула Дорофеева. — А мы ещё так ничего и не знаем насчёт моего брата.

Зоя продолжала идти молча, блуждая в каких-то своих фантазиях. Через какую-то неделю уже Новый год, после которого Егор Александрович покинет их колледж и уйдёт работать в школу. Всего неделя, а их отношения так и не были выяснены. В конце концов, у неё есть связь с ним, но нуждается ли он в связи с ней, она не знала.

— Ничего, и это решится. — Гриша взял Ангелину за руку.

После тех событий они стали встречаться. Ангелина нашла себе работу и принялась копить на учёбу. Гриша Лебедев предложил ей пожить вместе, и та сразу же согласилась. Впрочем, этому сопутствовало много хорошо сложившихся для ребят обстоятельств:

Ангелина смогла продать квартиру и купить себе хорошую двушку в спальном районе. Отец же застрял в тюрьме надолго. Да даже если его и выпустят однажды, ничего о доверии знать он не будет. Документы все были на неё, а продолжать какое-то общение с отцом она больше не хотела. Гришин отец, выписавшись из больницы, снова вернулся на свою должность и теперь мог самостоятельно обеспечить себя и свою беременную дочь. Так что тянуть семью на себе Гриша теперь был не обязан и мог спокойно помогать Геле вести хозяйство и учиться самостоятельной жизни. Так и Дорофеевой было спокойнее. Брат все ещё был на свободе, и Ангелина боялась, что он придёт за ней.

— Где решили праздновать новый год? — Дорофеева дёрнула Зою за рукав. — Можно у нас в квартире.

Зоя, наконец вернувшись из своих мыслей в реальность, заулыбалась. Она давно уже продумала их праздник наперёд. Они даже не представляли, что придумала неугомонная Орлова и на что ей пришлось пойти, чтобы эту задумку воплотить в жизнь.

— В нашем колледже. — она остановилась, гордо смотря на остолбеневших друзей. — Я узнавала. Поговорила с охранником, подкупила тем, что принесём ему выпивку и салата целое ведро и он согласился дать нам в распоряжение один кабинет тридцать первого. Правда, на нас ляжет ответственность, если что случится, но это уже мелочи.

— Всегда поражался твоим навыкам в уговорах. — покачал головой Гриша.

— Так нас мало же будет, а Михаил Васильевич человек понимающий. — Зоя продолжила идти дальше. Ребята двинулись за ней. — Можно украсить аудиторию. Пронести туда чего-нибудь к столу. У нас, например, компот стоит в холодильнике. Целых три банки!

— А спиртного? — Ангелина стряхнула с шарфа снег.

— Немного можно! — Гриша задумался. — Бутылочку вина?

Так, особо ни о чем важном и не разговаривая, ребята дошли до больницы и пару раз обойдя её, нашли нужное окно. Навещать Кирилла позволялось лишь его родителям, да и то, тем пришлось пройти вакцинацию. Из-за коронавируса впускали в больницу не всех, так что Грише, Ангелине и Зое пришлось найти другой способ, а именно — найти окно палаты Кирилла и попросить его выглянуть на улицу.

— Ну, где он там? — Гриша набрал снега, и, слепив из него снежок, бросил его в окно.

— Трубку не берёт. — Зоя протёрла перчаткой снег с экрана телефона. — На процедурах поди?

Тут в окне появилось рассерженное лицо медсестры. Ребята, заметив его, замерли. Женщина потрясла кулаком, нахмурив тонкие, почти незаметные брови. Телефон у Зои завибрировал.

— Да! — отвернувшись от больницы Зоя, приложила мобильник к уху.

— Зой, подходите к месту для курильщиков. — попросил Кирилл. — Я спущусь к вам. Помнишь, где это?

— Конечно, помню! — Зоя улыбнулась. — Сейчас.

Сбросив вызов, девушка развернулась к друзьям и поманила их за собой. Она знала эту больницу как свои пять пальцев. Каждый вход, каждый потайной угол. Было у них с Кириллом такое особое место, которое они называли курильней. На самом деле это был запасной выход, через который иногда выходили сотрудники, чтобы покурить на улице, или бригада скорой помощи, которой срочно нужно было занести пациента на носилках. Будучи в больнице, они часто с Кириллом пользовалась положением матерей и брали ключи от этого выхода, дабы выходить гулять во внутренний больничный двор.

Обойдя корпус, друзья дошли до тех самых дверей, покрашенных золотой краской. Зоя дёрнула их за ручку, и они отворились. Сразу запахло вымытым кафельным полом и запахом чистящих средств. Кирилл, что уже стоял у входа, придержал дверь, помогая друзья войти.

— Кирюша, как ты? — Гриша, сняв перчатки, протянул Кириллу руку.

— Как видишь, живой. — Костянов пожал руку товарища. — А у вас что нового? Где будем праздновать новый год?

— Зоя придумала устроить праздник в нашем колледже.

— Как у тебя так получилось? — удивился Кирилл, взглянув на Зою.

— Ну ты же знаешь, что у меня хорошо получается убеждать людей. — девушка стащила с головы шапку, осматривая знакомый коридор. — Какая ностальгия!

— Да. — заулыбался Кирилл. — Помнишь, как мы бегали по этим коридорам?

— Ты ещё тогда поскользнулся на вымытом полу.

Будучи взрослыми, они уже не так часто приходили в больницу. Детьми они больше не были, так что слоняться по территории больницы им бы уже никто не разрешил. А жаль. С этим местом было связанно столько хороших и плохих воспоминаний. Стены с облупившейся краской, склад старых носилок, ряды стульев с откидными сиденьями. Орлова снова вернулась в свой старый дом, и теперь воспоминания окружали её со всех сторон. Вот они детьми бегают по коридорам, вот она забирается на носилки, а маленький Кирилл пытается сдвинуть их с места. Столько раз им попадало за такие выходки. Столько раз матери возмущённо качали головами. Но время было доброе, а персонал закрывал на это глаза, лишь следя за тем, чтобы назойливая ребятня не заходила туда, где быть им не следовало. Кирилл и Зоя никогда не осмеливались совать свой нос туда, куда совать его было нельзя. Так что мелкие шалости успешно прощались взрослыми.