Даша Моисеева – Ласточка на запястье (страница 43)

На экране разворачивалась трогательная сцена прощания. Студенты сидели смирно. Кто-то смотрел картину, кто-то лишь делал вид, что смотрит. За окном вовсю метался снег. Некоторые снежинки ударялись об оконные стёкла и стекали вниз, оставляя после себя мокрую дорожку. Он сидел рядом, но между ними словно стена бетонная, которую просто так не преодолеть. Зоя вспоминала их долгие переписки перед сном, его касания во время той пары, жаркий и невесомый поцелуй. Между ними определённо что-то было, но ни он, ни она ни разу не говорили о чувствах. Возможно, слишком рано, возможно, он хотел, чтобы это случилось уже после нового года. А возможно, никаких чувств и не было, и всё, что было, — лишь игра или что-то лёгкое, совершенно несерьёзное.

Глава 20

Кириллу всё же пришлось явиться на работу. Голова болела не меньше, поэтому парню пришлось выпить обезболивающих таблеток. Хорошо, что хоть ещё тошнота пропала. Погода, впрочем, казалась ему мерзкой. Он никогда особо не любил снег, а тут он ещё во все щели залетает. Только и успевай глаза закрывать. Так и дошёл до работы с плохим настроением и мокрым от снега лицом.

В магазине Маша уже обслуживала покупателя. Уже тогда Кирилл заметил, что что-то не так. Она говорила точно по скрипту, словно её записывают на диктофон. Словно клиент, стоящий перед ней, — «тайник», который заранее её предупредил. Стряхнув снег с капюшона, парень двинулся в сторону кассы, да тут и испуганно замер, во все глаза уставившись на женщину с высоким конским хвостом и ноутбуком. Наталья Фёдоровна, взглянув на него сердито, жестом указала на стул рядом с собой. Кирилл, сняв с себя мокрую куртку и забросив её в каморку, подчинился. Как-никак начальство, и, судя по всему, довольно сердитое.

— Вы работаете у нас не так давно, — заметила женщина, снова возвращаясь к ноутбуку. — Но почему-то всё же решили, что можете поступать так, как вам вздумается, и ездить на сотрудниках.

Кирилл во всех красках вспомнил вчерашний день. Обещание Маши его прикрыть и дикую головную боль, с которой он боролся весь день.

— Мы договорились, что вчерашний день она отработает одна, а я за это заменю её в любой другой день, — попытался объяснить Кирилл. — Никто ни на ком не ездил. Просто было плохо, и чтоб больничный не брать…

Наталья Фёдоровна подняла руку в верх, в немой просьбе замолчать.

— Маша сказала, что ты просто вчера не пришёл и никакого договора между вами не было.

Кирилл бросил удивлённый взгляд в сторону Маши. Та, продолжая безмятежно общаться с клиентом, даже не смотрела в его сторону. Хотел было Кирилл удивиться её поступку, да почему-то подумал, что это был самый правдоподобный вариант. Он сам решил довериться ей, забыв и о том, как она предала его, забеременев, пока он был в армии, и про то, как издевалась над Зоей. Как последний идиот поверил в то, что люди меняются. Может, конечно, и меняются, да только не такие, как она.

От осознания своей глупости во рту стало горько. А ведь он ещё переживал за неё, дуру, мучался, гадая, что именно к ней испытывает. Отбросил пресловутую гордость и злость, что копилась в нём целый год. И ради чего? Ради одного общения с ней? И что ему это общение дало? Очередной подлый поступок.

— Такого больше не повторится. — сквозь зубы цедит Кирилл.

— Надеюсь, потому что это твой последний шанс. — беспристрастно заявила Наталья Фёдоровна, снова возвращаясь к ноутбуку. — Не хотелось бы нового работника искать.

Кирилл, проглотив едкие слова, ушёл в подсобку. Взял в руки куртку, и, приложив её к лицу, замычал от обиды. В кармане завибрировал телефон. Взяв телефон, парень, прочитав сообщение, шумно выдохнул.

«По крайней мере, у меня есть настоящие друзья» — подумал он, быстро печатая ответ: «Чтобы я ещё раз на эту повёлся!»

Стоило Наталье Фёдоровне уйти, как Маша, быстро сообщив новому клиенту о том, что у них технические неполадки, сбежала в подсобку. Быстро накинула на себя куртку, кому-то позвонила, после чего выбежала обратно, намереваясь уйти.

— Объясниться не хочешь? — Кирилл скрестил на груди руки. — Это что за подстава?

Маша затормозила, без капли сочувствия взглянула на него.

— А почему я должна работать одна?

— Может, потому что вчера мне было хреново, и я попросил тебя один день потерпеть?

Девушка повела плечом, снова смотря на двери. Даже сейчас она была невероятно красивой, и от этого у парня щемило в груди.

— Это твои проблемы. — наконец ответила она, доставая из кармана сигарету. — Не усложняй.

Кирилл сжал руки в кулаки. Эмоции захлёстывали его с головой. Он не мог уже просто стоять и молчать. Красивое лицо Маши исказил страх, когда парень, выйдя из-за кассы, слишком близко приблизился к ней.

— И куда делось твоё «Давай будем друзьями»? — поинтересовался он, наклоняя голову влево. — Знаешь, а я ведь, дурак, поверил. Но ты даже на такую малость, как прикрыть, не способна. Интересно, ты со всеми так подло поступаешь? Знаешь, каково мне было, когда после армии я пришёл и увидел тебя с пузом?

— Вот только не трогай моего ребёнка! — возмутилась она.

— Да не трогаю я его! — горько выплюнул Кирилл. — Просто сам зол на то, что потратил столько времени, убиваясь по тебе, что поверил, что ты можешь быть другой, что переживал, смотря на твои фотографии. Ты не заслуживаешь даже моей злости.

Он пронзительно взглянул в её глаза, словно пытался последний раз насладиться ими. Она молчала, поджав намазанные красной помадой губы.

— Вали куда знаешь. — Кирилл развернулся к ней спиной, смотря замороженным взглядом куда-то в угол.

— Ты всегда был идиотом. — Маша подошла к дверям, и хотела было уже выйти, как вдруг добавила: — Я тебе ничего не должна. Да и никто не должен. Если бы это не затронуло меня, я бы, может, и прикрыла. Ничего личного, Кирилл. Тут все так поступают.

Верно. Всё верно. Она ему ничего не должна. Он ничего не должен ей. Иногда лучше не думать о некоторых вещах. Иногда проще отпустить. Лишние копания в самом себе и прошлом лишены смысла, если точно знаешь, что никому, кроме тебя, это и не нужно. Порой простота — лучший выбор, а избавление от чувств — отличное решение.

Когда двери за Машей закрылись, Кирилл схватился за голову, стараясь унять снова разбушевавшуюся боль. Подойдя к кассе, он снова достал свой телефон и, зайдя в «Вк», отписался от её профиля. Без сожалений. Рвёт все связи. Сжигает мосты. Любит ли он её до сих пор? Да. Остановит ли это его? Нет.

«Она не заслужила даже твоей злости» — повторил вслух. — «Просто не позволяй себе думать о ней! С этого момента она — невидимка».

Народ продолжал проходить мимо магазина. Снегопад усилился, став совсем буйным и от того более противным. Мозг пульсировал. Кириллу хотелось чем-то себя занять, но ни просмотр видео на телефоне, ни протирание пыли не помогали отвлечься. Всё казалось пустым, скучным. Время тянулось, как потерявшая весь свой вкус жвачка. От скуки он был готов лезть на стены и рвать на себе волосы. Маша пришла только спустя минут десять. Вся прокуренная, со слипшимися и мокрыми волосами. Он даже ей слова не сказал. Взял оставленный начальницей ноутбук и ушёл в подсобку. Руки сами открыли нужный сайт. Пальцы быстро забарабанили по клавишам.

— Он даже не поел! — жаловалась женщина своему пришедшему с работы мужу. — Пришёл бледный, попил воды и заперся в комнате.

Костянов-старший ел борщ, кивая, тем самым выражая своё внимание. Обеспокоенная Костянова ходила туда-сюда по кухне, собирая своему сыночке поднос с едой. Мужчину это раздражало. За ним в его юности так не бегали.

— До оставь ты его! — не выдержал он. — Что с балбеса взять-то?

Женщина, бросив на мужа недовольный взгляд, взяла поднос и пошла в комнату сына. Придерживая поднос одной рукой, Костянова легонько постучала в дверь и, не дождавшись ответа, открывает её. В комнате сына было темно. Даже настольная лампа, которую Кирилл обычно включал, была выключена. Тёмная фигура Кирилла сидела напротив окна за работающим ноутбуком. Он даже не отреагировал на свет, что проник в его комнату через открытую дверь. Так и сидел, что-то активно печатая.

— Ты так и не поел. — мать подошла к рабочему столу и поставила на него поднос с бутербродами и стаканом сока. — И почему в темноте сидишь?

Кирилл не отвечал. Его глаза будто остекленели. Пальцы продолжали быстро набирать какой-то текст. Женщина пощёлкала перед глазами сына пальцами, но тот даже не посмотрел в её сторону.

— Кирилл, ты пугаешь меня. — Костянова дотронулась до лба сына. — С тобой всё хорошо? Выключай уже свой компьютер!

Только она потянулась до кнопки выключения, Кирилл вдруг резко перехватил её руку и крепко сжал.

— Не трогай. — безразличным голосом приказал он. — Я работаю.

Женщина вскрикнула, резко отдёргивая руку и прижимая её к вздымающейся груди. На кухне перестала звучать набирающая борщ ложка. Затем в повисшей тишине, прерываемой только тыканьем кнопок на клавиатуре, раздался вопрос:

— Там всё у вас хорошо?

— Да, любимый, всё хорошо. — поспешно отозвалась Костянова, и, ещё раз испуганно взглянув на сына, добавила: — Сейчас приду.

Спиной женщина подошла к двери и, выйдя из комнаты, плотно закрыла её за собой. Кирилл вёл себя совсем не так, как обычно, и это очень пугало чувственную на такие вещи Костянову. Новости о постоянных смертях подростков, разговоры на работе о группах смерти всплыли в её сознании, заставляя сердце матери взволнованно биться. Что-то с сыном определённо было не так, и материнский инстинкт буквально кричал об этом, разрывая её душу плохим предчувствием.