Даша Моисеева – Ласточка на запястье (страница 34)

Теперь эта визитка лежала у него в кармане, а в голове творилась полная неразбериха. Заметив унылую группку студентов, мужчина подошёл к ним, пряча руки в карманах.

— Можно поговорить с Зоей?

Парни кивнули и, встав со стульев, отошли к дальнему углу. Егор, выдохнув, сел рядом с девушкой и хотел было начать разговор, но она его перебила:

— Пусть Ангелина останется со мной. Родители не против.

Девушка подняла голову и снова взглянула в его голубые глаза. Мужчина потерял дар речи. До него, наконец, медленно, но верно стали доходить собственные нежданные чувства, природу появлений которых объяснить он не мог даже самому себе. Они возникли как-то сами собой. Неожиданно, словно снежная лавина, сошедшая на заплутавших путников.

— Вы только недавно помирились. — наконец-то нашёл слова он. — А ей сейчас нужна забота и поддержка.

Зоя понимала, к чему он клонит. Только в своём решений она была как никогда уверена. Да, она действительно злилась на неё, буквально просто ненавидела. Если говорить откровенно, тогда она ненавидела всех. Те страшные месяцы, когда девушка ощущала себя совершенно одной и беспомощной, навеки отпечатались в её памяти, постоянно терзая душу. Её предали. Её бросили. Предал почти самый дорогой человек. Предал тот, за которого она постоянно заступалась. Оставшись одной с постоянной глупой угрюмостью, отстаивая себя медленно, но верно, она теряла то, что делало её человеком, превращаясь в мстительную дрянь. Словно монстр, сидевший внутри неё, взбунтовался, а разочарованное истинное Я устроило бунт. То, что она пережила тогда, было тяжёлым для неё испытанием. И важно, что это не самое страшное, что в целом существовало в мире. Зоя хотела умереть. Зоя не видела жизни. Зоя разочаровалась в людях. Для неё они все мерзкие и отвратные.

Но воспоминания о бледной, перепуганной Дорофеевой, что хватается за неё, ища в ней опору и поддержку, затмевали собой всё остальное. Как бы ни пыталась Орлова снова вспомнить свои обиды и ту тьму, которая её наполнила, найти их она так и не смогла. Не могла найти ни одного оправдания, почему она должна продолжать злиться. Словно в одно мгновение вся злость, обиды, — всё, что терзало её столько времени, прошло, оставив после себя лишь кислое послевкусие. Ангелина была одна, и ей нужна была помощь. Может, после всего они и правда перестанут снова общаться, но в данный момент она была нужна ей. Да и когда обиды ушли, она явственно осознала то, что и ей Ангелина как подруга все ещё была нужна.

— Она моя подруга. Мне несложно. — сипло ответила Зоя, отворачиваясь. — Мои родители знают её и согласились принять.

— Тогда ты не будешь против, если я буду навещать её?

— Конечно нет.

Егор, не удержавшись, взял в свои руки её ладонь и крепко сжал. Девушка снова перевела на него вопросительный взгляд.

— То, что вы сегодня пережили, было ужасным. Помоги Ангелине. У неё сейчас вся почва из-под ног ушла.

Орлова почувствовала, как ком подбирается к её горлу. Было стыдно плакать, когда всё страшное произошло не с ней, но чувства всё равно рвались наружу. Сегодня случилось нечто действительно страшное. Нечто жестокое. То, чего не должно было быть. Слёзы покатились по её щекам. Егор, не став спрашивать разрешения, прижал её к своей груди, успокаивающе поглаживая по спине. Парни, стоящие в стороне, лишь молчали, смотря на них.

Глава 15

Сколько бы страшных событий ни происходило в этом мире, люди всё равно с утра идут на работу. Мир продолжает кружиться. Люди продолжают работать, жениться, заводить детей. На небе всё равно появится солнце, а к вечеру, как обычно, скроется за горизонт, окрасив небо в бордовые цвета.

Кирилл стоял возле клиента, терпеливо ожидая, когда тучного вида мужчина насмотрится на предложенный ему Honor. Клиент крутил телефон, спрашивал характеристику, каждый раз с умным видом кивая, будто что-то в этом понимал. Вообще интересная картина. Настоящий театр, в котором консультант делает вид, что что-то понимает в телефонах и вещает вызубренную, но не осмысленную информацию, и клиент, который в его словах тоже ничего не понимает, но усиленно делает вид, что это не так.

— Пожалуй, я зайду ещё попозже. — наконец выдаёт мужчина, отдавая телефон консультанту.

Кирилл набирает в рот воздуха, готовясь выдавить из себя список дежурных фраз для того, чтобы задержать клиента, но замирает, заметив входящую в салон Машу. Та нескромно улыбается ему, отходя к дальней витрине со смарт-часами. Длинные и, видно, недавно высветленные белые пряди спадают вниз.

«А ведь когда родные волосы были, то можно было заметить кудряшки» — с грустью подумал он.

— До свидания. — клиент, ещё раз взглянув на парня, вышел из салона, так и не получив ответное прощание.

Парень продолжал стоять с телефоном в руках и смотреть на Машу, что с деланным любопытством смотрела на часы. Заметив, что кроме них уже больше в салоне никого нет, девушка развернулась лицом с ошарашенному Кириллу и улыбнулась, как когда-то улыбалась ему в школе, сидя с ним за одной партой и наслаждаясь его ласками. Чувство обиды смешалось с резкой ностальгией и какой-то надеждой на то, что все ещё можно вернуть или исправить. Что она пришла не просто так. Что сейчас подойдёт и раскается, сказав, что виновата, что сожалеет.

— Можешь передать кое-что Ангелине? — выдёргивает Кирилла из ступора своим вопросом Маша. — Это важно. Знаю, что вы с Зоей общаетесь хорошо. Меня вот она не переваривает

Кирилл, вспомнив, что в руках держит всё ещё тот злосчастный телефон, быстро убирает его на место и закрывает прозрачную витрину на ключ. От Маши так сильно пахло духами, что, казалось, её ароматом пропитался весь магазин.

— Конечно. — весело отвечает Кирилл, резко на радостях забывая обо всём плохом. — Давай я передам.

Любимые голубые глаза смеются. Она стеснительно накручивает на палец прядь белых волос.

— А тебе идёт форма.

— Спасибо.

Маша протянула ему пакет, наполненный всяким добром. Кирилл, взяв его, продолжил смотреть в её лисьи глаза, ощущая предательскую дрожь по всему телу. Под глазами его бывшей возлюбленной были круги. Слабый слой консилера не мог их скрыть.

— Устаёшь?

— Есть такое. Но больше, конечно, от мужа, чем от дочери. — Маша устало вздыхает. Расстёгивает молнию на своей курточке. — Мне жаль, что выбрала тогда не того парня.

Кирилла слово молния ударила. В горле сразу сухо стало.

— Я хотел сказать, что… что не злюсь на тебя.

Она вздрагивает, будто на неё вылили ведро с водой, а затем пристально и удивлённо смотрит на него, будто впервые увидела.

— Я рада. Мне бы тоже не хотелось быть в разладе с тобой. Ты мне дорог.

«Я дорог ей?»

Маша, сложив руки за спину, медленно пошла вдоль витрины, рассматривая представленные телефоны.

— Говорят, тут хорошо получают. — задумчиво твердит она, и вдруг резко разворачивается. — У вас есть свободные места?

— Ты сможешь совмещать? — удивляется Кирилл.

— Собираюсь бросить учёбу. — без особого напряжение отвечает она, снова подходя к Кириллу. — Так есть?

— Ну, есть. — Кирилл нерешительно смотрит на папку с анкетами, висящую на стене. — Можно заполнить анкету, я передам.

Она снова улыбается, глаза горят. Пальцы с розовыми ногтями легонько проводят по оранжевой форменной рубашке. Кирилл подходит к столу и, оставив там пакет, вытаскивает бланк, отдавая его старой знакомой. Маша с благодарностью принимает его, спешно пробегает глазами по написанному на нём, затем складывает в свою чёрную сумку.

— Почему решила бросить учёбу? — поинтересовался Кирилл.

— Я ведь мать уже. — неохотно отвечает она. — Да и зачем мне это всё?

У самого выхода она вдруг останавливается и разворачивается, пристально смотря в глаза Кирилла.

— Я разблокировала тебя, можешь снова подписаться.

Парень кивает, наблюдая за тем, как его бывшая выходит из магазина. Там её уже ждал Гриша с коляской и пакетами, наполненными едой. Маленькая дочка сидит смирно, перебирая в своих пальчиках жёваную соску на верёвке. Когда они уходят, он морщится и садится за круглый стол, размышляя над происходящим.

«Неужели всё и правда поменяется?»

Егор в ярости кидает телефон на стол, затем, схватившись за голову, садится на недавно купленный диван. Вся его картина мира будто покрылась мелкими трещинами, и причиной всего это был Влад. На столе перед преподавателем лежал раскрытый фотоальбом. Куча снимков, где они с товарищем проводят время вместе. Всю ночь мужчина смотрел на лицо друга и спрашивал его: «Как до этого дошло?»

За последний год разочаровываться в людях Егору пришлось лишком часто. Изменщица-жена, маргинальный друг, что врал о своей правильности, а сам поколачивал свою дочь. Его сын, которого Егор считал одним из самых умных и воспитанных людей, и вовсе не брал трубку, чтоб объясниться. За окном кто-то спорил. Были слышны звуки подъезжающей машины. Мысли сбились в один ком и давили, давили, давили.

— Хватит!

Егор поднялся с дивана и, пройдя в ванную, включил воду. Лицо пьяного и по-зверски отвратительного бывшего друга всё не выходило из его головы. Этот образ постоянно находился на контрасте с другим образом. Светлым и идеальным образом доброго старого друга, что, сидя за столом, говорил о том, как сильно пал современный мир. Поверить во всё происходящее было просто невозможно. Но ему пришлось это сделать. Пойти против прошлого, взглянув в лицо жестокому настоящему.