Даша Моисеева – Ласточка на запястье (страница 22)

— В любом случае, благодаря тому рисунку в книге, мы нашли общую связь между жертвами. — спокойным голосом продолжил свою мысль Кирилл. — Надо отдать полиции и смотреть, что будет дальше. Если наш классный руководитель не виноват, то и трогать его не будут. Просто выйдут на логическую цепь и дальше сами всё закончат. Они же той книги не видели, откуда им знать, что есть общая связь со школой? Тем более, что все мы не из одного выпуска.

— Для них это будет поводом. — мрачно ответил Гриша, усаживаясь на диван рядом с друзьями. — Очень надеюсь на то, что этот список лишь попытка Василия найти что-то общее. Может он сам пытался разгадать загадку и нашёл связь?

Лебедев облокотился спиной о трухлявую спинку и закрыл глаза ладонями. В голове все произошедшие события просто не укладывались. Их уважаемый классный руководитель, которого он всей душу боготворил, просто не мог оказаться тем самым маньяком. Только, как назло, услужливая память начала подкидывать обрывки странных разговоров и моменты, когда Василий Анатольевич говорил странные вещи.

«Ваше поколение потеряно. Но в этом виноваты не вы!»

«Было бы хорошо, если бы моральные уроды не заражали своим уродством моих милых учеников.»

Гриша замотал головой, стараясь избавиться от тяжёлых мыслей. Это для него это принять просто невозможно. Он будет чувствовать себя предателем, если отдаст эту записку в полицию. Ведь определённо все камни упадут в огород завуча.

— Давайте подождём. — предложил тихо Кирилл, смотря на трясущегося друга. — Если кто из списка пострадает, тогда точно отнесём его в участок.

— И ты считаешь это правильным? — удивилась Зоя. — Если человек умрёт, а ты мог его спасти?!

— Но это просто записка! — возразил Кирилл. — Да и не скидывают же их! Просто понаблюдаем за жертвой, будем ходить за ней попятам.

— Ага. Весь год? — фыркнул Гриша.

— А что ещё предлагаешь? — рассердился Кирилл. — Да и следующей жертвой у нас по списку Дорофеева будет. Так что привязаться к ней будет проще простого.

Зоя сердито на него посмотрела, сжав в руках край своей кофты. Она прекрасно понимала, что не должна желать ничего плохого Ангелине. В конечном счёте это был выбор Дорофеевой, на который она имела право. Только вот, даже несмотря на это, помогать ей после всего произошедшего девушка не особо и хотела. А мысли о том, что Гриша будет общаться с Ангелиной, игнорируя её, приводила в настоящее отчаяние.

Нет, даже на время она не хотела терять своего близкого друга. Не хотела снова ощутить это чувство пустоты.

— Ты хочешь следить за ней? — спросила она тихо Гришу, уставившись в пол.

— Не смогу постоянно быть с ней рядом, так что нет. — покачал головой Лебедев. — Это должна будешь сделать ты!

Её передёрнуло, будто бы Гриша сунул ей под нос дохлый труп крысы. Самоуважение девушки, услышав такое предложение, забилось в угол и горько плакало крокодиловыми слезами. Изначально ей даже показалось, что друг так шутит, но Лебедев был настроен серьёзно, и это выбивало из колеи похлеще самого предложения.

— Я терпеть её не могу. — тихо почти шёпотом ответила Зоя, отворачиваясь.

По щекам потекли слёзы и Гриша с Кириллом, заметив их, тревожно переглянулись между собой.

— Я понимаю, что это тяжело для тебя. — Кирилл встал с дивана и сел возле подруги на колени заглядывая той в глаза. — Но, если она и правда пострадает? Или ты ненавидишь её настолько сильно, что тебя не тронет, если она умрёт?

Девушка сглотнула нервный ком и спустя несколько минут всё же отрицательно покачала головой. Было стыдно. Очень стыдно. Стыдно, что её малодушие и обиды берут вверх над банальным здравомыслием и человеческим состраданием. По крайней мере, Зоя не хотела поступать с Ангелиной также бесчеловечно, как поступила с ней она.

— Что ты там Гриша говорил про совместный доклад?

Глава 9

Ангелина Дорофеева — девочка хорошая, умная. Чистая, как подснежник, воздушная, словно белое облачко. Лёгкие не прокурены, ни капли в рот. Сухой закон с младенчества и до самой смерти. Вот и сегодня, как всегда, пунктуальная, собранная, одетая в белую рубашку с чёрными цветочками и в юбку из бархатной ткани. Длинные волосы заплетены в косички. В две косички! Да ещё и резинки у неё детские, с огромными розовыми шарами! Рядом с ней Зоя чувствовала себя уж больно неправильной. Волосы короткие, да ещё и ёжиком стоят, клетчатая рубашка со спортивными штанами. Ну прям леди и уличная дворняга.

— Привет.

Зоя натянуто улыбнулась. Хотела было что-то едкое выдать, так ребят вспомнила. Вздохнула. Расслабилась. Ногу на ногу закинула. Постаралась не смотреть на раздражающие её резинки. Весь этот образ сладкой девочки, в который она самозабвенно верила, теперь казался ей уродливой маской шута. Такой противной и приторной, что тянуло блевать.

— Привет. — ответила Ангелина весьма дружелюбно, даже сама удивилась.

Зоя с каким-то отвращением взглянула на бывшую подругу. Всегда такая тихая, скромная Ангелина сейчас строила из себя добродетельную одногруппницу, что ничего плохого не делала и никакой злости к ней не испытывает. Её дурой назовёшь, а она молчит. Иногда даже горько улыбнётся. Она всегда такой была. Предпочитает молчать, а не говорить о своих настоящих эмоциях. А глаза-то мокрые и злые. Зоя знала, что злые. Знала, умеет она злиться, только почему-то обиду ловко проглатывает и снова улыбается. Наверно, это в ней её и бесило больше всего. Так и хотелось за шиворот схватить и встряхнуть хорошенько, мол, злись, давай! Чего не кричишь? Кричи!

"Надо найти общую тему" — лениво подумала она, — "Понять, что у нас может быть общего".

Действительно. А что? Совершенно ничего. Что вообще у них может быть общего с Дорофеевой после всего, что случилось? Обиды, взаимные оскорбления? Смешно, но на самом-то деле у них было очень много общих вещей, о которых теперь они будут только молчать. У них было много общего, только как у подруг, но не как у простых одногруппников, что просто пришли сделать совместную работу. Вспоминать с ней прошлое, завести лёгкий разговор, как советовал ей Гриша, казалось девушке просто недопустимым.

— Подготовила книгу? — наконец нашлась Зоя.

В библиотеке колледжа было тихо и немноголюдно. Ещё бы, кто по своей воле в выходные приходил в колледж? Тут только одна библиотекарша и сидела, разбирая бумаги да убирая на место книги. Стены тут были противно голубые, а столы старые и такие же скрипучие, как и здешние стулья. Уныло, скучно и совсем не занимательно. Разве что за окном кошка на дерево забирается. Рыжая такая, толстая. Возможно, даже кот, а не кошка.

— Теперь будешь делать вид, что мы подруги?

Зоя чуть не поперхнулась своей слюной. Ну вот, явно не Ангелине сейчас что-то подобное говорить. Только не ей.

— У меня есть что предложить, и думаю, тебе тоже понравится. — предложила Зоя, решив, что лучше приступить к самому заданию, чем снова поругаться.

Кирилл и Гриша уверяли её, что всё это временно и только ради того, чтобы помочь самой Ангелине избежать смерти. Зоя всё прокручивала в голове свои благородные порывы, пытаясь настроиться на нужный лад, но ничего хорошего у неё не получалось. Она просто не могла быть милой с ней. Как бы сильно ни пыталась себя заставить это сделать.

— Это ты попросила Лебедева, чтоб он заставил меня поменяться с ним местами? — не выдержала Дорофеева.

Зоя довольно ухмыльнулась. Вот она. Та тонкая ниточка, за которую можно ухватиться. Бери и тяни на себя, пока истинная сущность Гели не выйдет наружу. Такая тонкая, едва заметная нить. Быть может, если Зоя постарается, Ангелина всё же выскажет ей в лицо всё то, что обсуждает со своими новыми подругами, тихо посмеиваясь и пряча глаза. Дорофеева вела себя так, будто она — невинная овечка. И Зоя просто даже не хотела верить в то, что Ангелина и правда считает, что поступила с ней правильно и совершенно разумно. Так и хотелось сказать ей: "По своей воле я бы никогда не стала общаться с тобой" или "А твой преподаватель, о котором ты столько говорила, на самом деле самый обычный, и вовсе на Разумовского не похож". Но вместо того, чтобы лишний раз дать повод Геле злословить у себя за спиной, Зоя, выдохнув, ответила:

— Для него важно, чтобы мы помирились. Так что давай хотя бы сделаем вид.

Ангелина, не веря услышанному, быстро хлопает ресницами, не зная, что сказать. Она долго боролась за то, чтобы чувствовать себя спокойно, ибо гнетущее чувство вины тяготило её. Она боялась, что кто-нибудь однажды поверит Зое, и тогда уже мало кто будет считать её хорошей, правильной. Но ведь и сама она не была плохим человеком, чтобы из-за одного поступка становиться плохой. Вот она, скрывая истинные мотивы даже от самой себя, свято верила, что ничего плохого и не было. Если Зоя сейчас так спокойно пошла с ней на контакт, то и обида, значит, не была такой тяжёлой, и всё, что было, действительно являлось лишь пустой драматизацией ситуаций. А если всё это — лишь простая драматизация, то и сама Дорофеева ни в чём не была виновна.

— И что нам нужно делать? — сглотнув, спросила Дорофеева. — Делать вид, что мы снова дружим? Сидеть за одной партой? Ходить друг к другу в гости?

Ситуация с каждой минутой всё больше и больше начинала нравиться ей. Успокоить разгоревшийся в их колледже конфликт можно было простым совместным появлением в свет. Маша сразу перестанет обращать внимание на Дорофееву, и постепенно всем остальным станет скучно, ибо то, что имеет хороший конец и ни капли драмы, у людей интереса не вызывает. А продолжать это противостояние Дорофеева уже просто не могла. Это Зоя могла долго отстаивать свою правду и идти против толпы. Ангелина же хотела мирно сидеть в углу, а не быть участником конфликта, который, впрочем, разожгла Маша. Разошлись бы они с Зоей без ссор, никто бы, наверное, и не обратил на это внимание.