Даша Милонова – Сквозь завесу миров к твоему сердцу (страница 3)

Снаружи раздались крики – не организованные команды стражи, а вопли первобытного ужаса. Элара бросилась к узкому окну-бойнице. То, что она увидела, заставило её кровь застыть в жилах. Небо Этернии, всегда тусклое и серое, теперь разрывалось на лоскуты. Черные воронки магического шторма засасывали в себя облака, птиц и даже части зданий. Это был не просто шторм; это было окончательное разложение ткани бытия. Магия, которой некуда было деться, превращалась в разрушительную силу, уничтожающую всё, к чему она когда-то прикасалась с любовью. Элара видела, как старая липа в саду Цитадели – дерево, которое помнило ещё первых королей – вспыхнула холодным пламенем и рассыпалась в пыль за считанные секунды, не оставив после себя даже углей.

– Что я наделала… – прошептала она, но в глубине души, за слоем ледяного ужаса, всё ещё горел тот серебристый огонь, который она увидела в глазах незнакомца.

Она понимала, что оставаться здесь – значит погибнуть вместе с Этернией. Старейшины скоро поймут, откуда пошел импульс, и их месть будет короткой и жестокой, если только шторм не доберется до них первым. Её единственным путем к спасению – или к ещё более страшной смерти – была та самая трещина в пространстве, которую она на мгновение расширила. В её сознании всё ещё стоял образ мужчины на краю обрыва. Он не был галлюцинацией. Он был реальностью, более острой и живой, чем всё, что её окружало. Если там, за Завесой, есть мир, способный выдержать такой напор силы, значит, только там она сможет найти способ исправить содеянное.

Элара быстро собрала свои скудные пожитки. Она схватила сумку из грубой кожи, бросив туда несколько древних свитков по теории плетения нитей, которые успела спасти из библиотеки, и маленький кинжал с рукоятью из кости дракона – единственное оружие, которое могло резать магические потоки. Её руки действовали автоматически, в то время как разум лихорадочно выстраивал маршрут. Ей нужно было вернуться к месту ритуала, к самому эпицентру возмущения. Именно там Завеса была наиболее тонкой, и именно там она могла совершить свой прыжок.

Когда она выбежала из лаборатории в коридоры Цитадели, её встретил хаос. Камни стен буквально плакали магической росой – густой, липкой субстанцией, которая обжигала кожу. Она видела, как мимо пробегали слуги, их лица были искажены масками безумия. Магия, уходя, забирала с собой разум тех, кто был к ней чувствителен. Элара прижала к лицу край плаща, стараясь не вдыхать озоновые испарения. Она бежала, ведомая не зрением, а тем самым резонансом, который всё ещё связывал её с серебристыми глазами воина Аргентума. Этот резонанс был её компасом, её единственной нитью Ариадны в этом разваливающемся лабиринте.

У самого входа в главный зал она наткнулась на магистра Ольдана. Старик, который когда-то учил её азам ткачества, теперь сидел на полу, бессмысленно перебирая пальцами невидимые нити. Его глаза были пусты, а изо рта вырывалось лишь нечленораздельное бормотание. – Магистр! – крикнула она, хватая его за плечи. – Мы должны уходить! Мир рушится! Ольдан поднял на неё взгляд, и на мгновение в его зрачках промелькнуло узнавание, смешанное с бесконечной печалью. – Нити… они все оборваны, дитя, – прохрипел он. – Великий Узор распускается. Мы – всего лишь лишние петли на этом полотне. Уходи. Беги туда, где ещё есть цвет. Он снова погрузился в свой транс, и Элара, подавив рыдание, бросилась дальше. Ей было больно оставлять его, оставлять всё, что она знала, но она понимала: если она погибнет здесь, никто не узнает о существовании Аргентума. Никто не попробует навести мост между умирающим светом и ледяной тьмой.

Она добралась до башни, где провела ритуал. Верхняя часть строения уже была снесена магическим вихрем. Над головой вместо потолка зияла бездна – фиолетово-черное небо, прорезаемое вспышками белых молний. В центре комнаты, там, где лежала серебряная пыль, теперь пульсировала настоящая рана в пространстве. Она выглядела как вертикальный разрез, края которого постоянно двигались, словно живая плоть. Из этой раны веяло таким холодом, от которого мгновенно покрылись инеем остатки мебели и её собственные ресницы.

Элара остановилась в нескольких шагах от разлома. Ветер шторма толкал её в спину, словно сам мир хотел вытолкнуть её прочь, избавиться от неё. За её спиной рушилась история, затихали голоса прошлого. Впереди была только неизвестность – колючая, ледяная и пугающая. Она вспомнила взгляд того мужчины. В нем была не только сила, но и вызов. «Ты… та, что осмелилась коснуться Завесы». Эти слова всё ещё вибрировали в её мозгу. Он считал её маленькой и слабой. Он думал, что её мир – лишь прах.

– Я докажу тебе, что это не так, – прошептала она, обращаясь к пустоте.

Она сделала глубокий вдох, который обжег легкие ледяным воздухом иного мира. Магия внутри неё, её собственная искра Ткача, внезапно вспыхнула с небывалой силой. Это было похоже на последний аккорд великой песни. Элара не просто шагнула в разлом – она бросилась в него, раскрывая руки, словно для объятия.

Прыжок был мгновенным и вечным одновременно. Ощущение собственного тела исчезло. Она чувствовала себя нитью, которую тянут через игольное ушко, растягивая и скручивая до предела. Время перестало существовать; были только звуки – тысячи звуков, от шепота звезд до крика рождающихся планет. Её душа словно подверглась чистке, всё наносное, всё лишнее сгорало в этом переходе. Оставив позади серые будни Этернии, она летела сквозь ничто, удерживаемая лишь одной единственной мыслью: серебро. Серебро его глаз.

А потом был удар.

Холод не просто коснулся её – он вошел в неё, пронзая до костей, вытесняя остатки тепла. Элара рухнула на твердую, как сталь, поверхность. С трудом открыв глаза, она увидела, что лежит на снегу, но это был не тот мягкий пушистый снег, что иногда выпадал в горах Этернии. Это были мелкие, острые кристаллы льда, которые светились мягким голубоватым светом.

Она приподнялась на локтях, дрожа всем телом так сильно, что зубы стучали. Над ней расстилалось небо, от которого захватывало дух. Оно было глубокого темно-синего цвета, почти черного, и на нем горели миллионы звезд – огромных, ярких, пульсирующих. Две луны, одна серебристая, другая нежно-фиолетовая, висели низко над горизонтом, заливая ландшафт призрачным сиянием.

Элара огляделась. Она находилась в мире, где геометрия казалась иной. Вокруг возвышались пики гор, острые, как клыки хищника, и прозрачные, словно они были вырезаны из цельных алмазов. Воздух был настолько чистым и заряженным энергией, что каждое дыхание вызывало покалывание во всём теле. Это был Аргентум. Мир вечных сумерек и абсолютной магии.

Но она была здесь чужой. Её легкое платье и шелковый плащ, подходящие для умеренного климата Этернии, здесь были бесполезны. Она чувствовала, как жизнь начинает медленно покидать её, как холод забирает контроль над мышцами. Она попыталась призвать свою магию, чтобы согреться, но обнаружила, что её нити здесь ведут себя иначе – они были слишком тонкими и хрупкими для этой плотной, тяжелой атмосферы.

– Помогите… – её голос прозвучал как жалкий писк в этой величественной тишине.

Элара попыталась встать, но ноги не слушались. Она поползла, оставляя на светящемся снегу темную полосу. Сознание начало путаться. Перед глазами снова возник образ воина. Где он? Здесь ли он? Или она оказалась в другом конце этого огромного мира? Мысль о том, что она проделала этот путь лишь для того, чтобы замерзнуть в одиночестве, была невыносимой.

Вдруг тишину прорезал звук – резкий скрип снега под тяжелыми сапогами. Элара замерла, прижавшись к ледяной корке. Тень легла на неё, закрывая свет двух лун. Она медленно подняла голову.

Над ней стоял человек. Он был еще выше и внушительнее, чем казался в видении. Черный доспех теперь был покрыт инеем, а тяжелый мех на плечах казался частью самого этого сурового мира. Каэлен смотрел на неё сверху вниз, и в его серебристых глазах не было ни капли сострадания – только ледяное любопытство и подозрение.

– Ты всё-таки пришла, – его голос был подобен треску ломающегося льда. – Глупая маленькая ткачиха. Ты принесла в мой мир свою смерть.

Элара хотела возразить, хотела сказать, что она принесла надежду, но холод окончательно победил. Темнота начала застилать ей обзор, и последнее, что она почувствовала, прежде чем окончательно провалиться в небытие, – это сильные, закованные в металл руки, которые рывком подняли её с земли, и жар его тела, который показался ей в тот миг самым желанным и опасным магическим пламенем во всех мирах. Прыжок в неизвестность завершился, но настоящее испытание только начиналось. Теперь она была не просто странницей; она была пленницей мира, который не знал пощады, и мужчины, чье сердце было скрыто за льдом еще более прочным, чем горы Аргентума. Она сделала свой выбор, и теперь её судьба была неразрывно сплетена с этим ледяным гигантом, чье дыхание пахло инеем и неизбежностью. Глава её старой жизни была закрыта навсегда, и на чистом листе Аргентума начинала писаться новая история – история страсти, рожденной из абсолютного холода.

Глава 3: Сталь и серебро

Пробуждение было болезненным, словно тысячи раскаленных игл одновременно вонзились в кожу, возвращая чувства онемевшему телу. Элара резко вдохнула, и этот вдох отозвался в легких колючим холодом, напоминающим вкус битого хрусталя. Она ожидала почувствовать под собой мягкость постели в своей каюте в Цитадели или, по крайней мере, сырость подвала, но реальность оказалась куда более суровой. Она лежала на каменном возвышении, которое было настолько холодным, что казалось, оно вытягивает последние остатки тепла из её костей. Глаза открылись не сразу – веки были тяжелыми, словно налитыми свинцом, а перед мысленным взором всё еще плясали фиолетовые сполохи погибающей Этернии. Когда же туман перед глазами наконец рассеялся, она поняла, что находится в огромном зале, стены которого были вырублены прямо в теле ледяной горы. Свет здесь был иным – не золотистым солнечным сиянием, к которому она привыкла, а ровным, безжалостным люминесцентным мерцанием, исходящим от самих стен.