Даша Литовская – Клянусь тебя ненавидеть (страница 40)
Дамир мотал головой, будто отказываясь верить во всё это.
- Фархат? Зачем ему это? Зачем он это сказал?
- Потому что, он, Алия и Заир действовали заодно. Да, Алия? Вы сделали всё, чтобы я сбежала тогда.
Девушка надменно посмотрела на нас обоих.
- И еще Фархат знал, что я хотела убить тебя там, в отеле. И Алия знала об этом тоже. Мне очень жаль, Дамир. – закончила я, ощущая на языке привкус горечи от страшных слов.
И в палате повисло гробовое молчание.
Алия права. Я и она слишком разные. Мы иначе смотрим на этот мир.
Марк Твен однажды сказал, правду нужно подавать, как подают пальто. А не швырять в лицо, как мокрое полотенце.
Даже произнося в слух жуткие, омерзительные вещи, следует делать это с достоинством. Алие хватило гордости чтобы не сбежать и обо всем рассказать. Но не хватило, чтобы признать свое поражение. В ее черных, как смоль глазах, до сих пор бушуют жгучие ураганы несправедливости. Она все еще искренне верит в неправоту судьбы. И печальнее этого не может быть ничего.
- Ты хотела, чтобы Элина меня убила? – голос Дамира ворвался в тишину этой палаты стальным штыком. Он больше не выглядел удивленным или опешившим. На знакомое лицо вновь вернулась маска серой непроницаемости. Бывший муж быстро сложил факты в своей голове, совмещая их в единую, нерушимую цепь из лжи и предательства. – Ты хотела убить меня ее руками?
Алия ничего не ответила. Безразлично посмотрела брату в глаза. В какой-то момент я подумала, что ее обида настолько сильна, что теперь девушке и вовсе плевать что с ней сделают.
Может быть и рассказала она все только поэтому. Из-за обиды. Из-за того, что та много лет таилась внутри, а теперь нашла выход в жестоких словах и роковых обвинениях.
Дамир подошел к сестре. Положил большие ладони на ее плечи и со всей силы встряхнул. Тут же взревел:
- Отвечай! Отвечай, Алия! – его крик, наполненный болью, осколками падал мне в душу.
- Да. – тихо выдала девушка, сдавая себя окончательно. – Да. – повторила она снова и неприятные, колючие мурашки прошли по моей спине.
Дамир отшвырнул сестру в сторону, и та упала на кресло в углу палаты.
-
Я отчаянно желала вдохнуть уличный воздух. Так сильно, что в груди запершило, а глаза увлажнились. Пожалуй, у каждого человека существует предел душевных страданий. И мой предел здесь. На отметке этого времени. Прямо в эту секунду.
Потому что я чувствую всё, что испытывает Дамир. Ощущаю всю его боль, и это становится невыносимо.
На сколько кусков порвет душу мысль, что твоя жизнь не стоит ничего, даже для самых близких людей?
Глава 33
Алия изучающе смотрела на брата, будто прикидывая, способен ли ее ответ убить того заживо. И в конце концов тихо произнесла смертоносное слово:
- Да.
Нестерпимо тяжелый вздох ломал мою грудную клетку.
Дело здесь вовсе не в зеленых купюрах. Они послужили лишь триггером к запуску огромного механизма обид. Катализатором комплексов недооцененной жены и дочери. Ферментом, окрашивающим цвет семейной гармонии в ярко-алый оттенок ненависти.
Фиктивная семья бывшего мужа не денег хотела. А беззаконного правосудия, способного утешить уязвленные души. Души, перепачканные оскорбленной гордыней.
- Мне нужно к сыну. – сдавленно прохрипела, ловя ртом остатки кислорода в палате. И тут же сделала шаг к выходу.
Точно знала, что пора уходить. Не потому, что не любопытно, как в этой мерзкой истории оказался Фархат (прим.автора-это не значит, что вы не узнаете об этом, спокойно). Не потому, что не интересно какое наказание понесет Алия. И даже не от того, что подсознание диктовало – моя роль в этой истории выполнена.
Просто прямо сейчас мне как никогда захотелось обнять своего ребёнка. Отдать накопившуюся крупицу тепла и любви. Сказать ему, что я рядом и так будет всегда.
Не допустить еще одной поломанной детской судьбы по вине неисправных рассудков взрослых.
- Эл. – безнадежно бросил Дамир мне в спину. И на секунду я обернулась. Подарила бывшему мужу слабую, еле заметную полуулыбку.
- Береги себя. – кротко ответила и переступила порог белоснежной палаты.
Все эти дни с того самого вечера в клубе, пролетели как один миг. Очень важный миг в судьбе многих людей. Не только моей и Дамира, но и всех, кто нас окружал.
Как-то я говорила, что материнская любовь способна даже поворачивать время вспять – так оно и случилось. Мы переписали общее прошлое. Отпустили обиды. Теперь пора учиться жить заново.
Должно быть, у судьбы на нас были именно такие хитроумные планы. Я получила то, что хотела – вырвала зубами возможность вылечить сына. И это не жизнь Тима зависела от его отца. Всё совершенно наоборот – жизнь Дамира зависела от моего сына.
Так мой маленький ангел, сам того не зная, спас жизнь своего родителя. А я была пешкой в руках судьбы.
Вышла на улицу, где все так же хлестали проливные струи дождя. И широко улыбнулась своему будущему. На сердце стало легко и беззаботно.
***
Уже к поздней ночи Тим сладко засопел в моих теплых объятиях. Поцеловав его в лоб и убрав с лица черные, как смоль кудри, я уложила сына обратно в кровать. В палате царил полумрак, а сквозь старые больничные окна мягко лился свет уличного фонаря.
- Скоро мы будем дома. – тихо, нараспев прошептала, любуясь мальчишкой. – Я ведь тебе обещала, что все наладится.
Сама не заметила, как веки налились тяжестью и прикрылись, унося меня в забытье. Усталость этого дня взяла верх, и я задремала прямо на стуле, возле кроватки сына.
Прошло две минуты, а может быть два часа, прежде чем я вздрогнула от стука в деревянную дверь.
За окном все еще ночь, а Тим по-прежнему сладко сопит.
Огляделась по сторонам, прогоняя остатки дремоты, и подошла к выходу. Дверные петли скрипнули, и открыли моему взгляду высокого мужчину в черном строгом костюме.
Незнакомец застыл в коридоре, словно нерушимая статуя. Сцепив сильные руки в замок перед собой.
Внимательно оглядев его, тут же вышмыгнула за дверь и тихонько прикрыла ее за собой.
- Вы… кого-то ищите? – несмело поинтересовалась, на всякий случай озираясь по сторонам пустых коридоров больницы.
- Меня зовут Карим. Я работаю на Вашего мужа, Элина.
Изумленно приподняла бровь.
- На Дамира?
Мужчина удостоил меня лишь сдержанным кивком головы.
- Значит, на
- Присядьте. Мне нужно пару минут Вашего времени. – манерно сказал Карим и кивнул на железные сиденья возле палаты. Спорить не стала. Ноги гудели, требуя отдыха, поэтому села.
А незнакомец так и завис надо мной. От этого я поежилась, но всем видом показывала, что готова выслушать информацию.
- В аэропорту для Вас и Вашего сына подготовлен самолет. Он уже готов к отправке в любую минуту. Мы только что проконсультировались с лечащим врачом Тимура. Он дал добро на транспортировку мальчика в Швейцарию. И даже готов предоставить персонал для сопровождения. Самолет оборудовали всем необходимым. От Вас требуется только подписать согласие. Если вылетим сейчас, то к утру уже будем там.
Я словно приросла к стулу, не понимая, как пошевелить хотя бы рукой или ногой. Взгляд прилип к незнакомцу, а сердце зачастило в прерывных ударах.
- Какая Швейцария? – выдавила я онемевшими губами. – Его оперируют через несколько дней. – тело наконец снова начало меня слушаться, и я подскочила со стула. – Какая Швейцария?! Какой перелет?!
- Элина, не нервничайте. – совершенно бесцветно ответил Карим. Казалось, что моя реакция его вовсе не удивила. – В Швейцарии находится самая лучшая клиника мира для детей с подобным диагнозом. Там целый штат докторов, которые специализируются на этом. Шансы в успешном исходе операции в разы превышают те, что прогнозируют здесь. Естественно, Дамир Ринатович берет все расходы на себя. Те деньги, что Вы внесли на государственный счет Вам вернут.
- К…как? – я словно тряпичная кукла стояла и хлопала глазами, не веря в реальность происходящего.
- Элина, здесь очередь даже из пациентов, оплативших лечение. А там операцию смогут провести уже послезавтра, потратив всего день на осмотр мальчика.
И это был последний сокрушительный аргумент.
Ежедневно я рвала себе сердце в клочья, смотря как сын угасает с каждым днем все больше и больше. До операции я считала не дни, и даже не часы. А минуты.
- Где нужно подписать? – руки затряслись. – И перевозить его… Это точно безопасно?
- Да. Самолет забит медицинским оборудованием на любой случай. Вместе с нами полетят еще двадцать человек медицинского персонала, включая врачей с многолетним опытом. Мы гарантируем, что перелет не нанесет ребенку вреда.
На мои глаза навернулись жгучие слезы. Я сглотнула растущий ком в горле. А уже со следующей минуты время будто ускорилось в несколько раз. Вокруг палаты росла суматоха с каждой секундой. Доктора, стараясь не разбудить сына, измерили ему давление, и ввели необходимые препараты, нужные для того, чтобы спокойно перенести полет.