Даша Коэн – Я тебя не любил... (страница 90)
— Ладно, — в моменте перестал газовать Серега, — но я все же ей не доверяю.
Или, как вариант…
— Что?
— У нее есть какая-то веская причина, о которой ты не знаешь.
— Например? — рассмеялся я, а затем все же озвучил свои соображения на этот счет — Она с мужем разводится, Серег. Я думаю, этот вариант более работоспособный, чем какая-то там несуществующая месть непонятно за что. Чушь же собачья просто!
Панарин хмыкнул. Пожевал губу. И наконец-то мне кивнул.
— Тогда, Лисс, у тебя в данной ситуации только один вариант.
— Какой же?
— Трахнуть ее поскорее. Во всяком случае, я бы таки поступил.
Я снисходительно ему улыбнулся и фыркнул, испытывая при этом какой-то дикий восторг и почти нестерпимое предвкушение.
— Ну ты прям мне глаза на жизнь открыл, Серега.
Но Панарин уже ушел в прелести демагогии.
— Пиздец, да? Кто бы мог подумать, что твоя невнятная бывшая жена, вдруг на золотом блюде подкатит к тебе снова, но уже под другим, более удобоваримым соусом? Теперь она прям вау — ебабельная. И тебя от нее прет — это видно невооруженным взглядом. А там уж ты спустишь напряжение из яиц и будешь трезво понимать, куда дует северный ветер. Задом просто так она перед тобой крутит или со смыслом.
Я перевел быстрый взгляд на часы и словил удар молнии куда-то в область сердца.
Прикрыл глаза на секунду и медленно выдохнул.
Два часа.
Через сто двадцать минут у меня должна начаться встреча с Аней, на которой мы подпишем передачу недвижимости Меерзона в ее единоличное пользование. А потом…
А потом мы закончим то, что начали после чертового кинопоказа.
Без шансов.
И вот я уже распрощался с Серегой. Вот стрелка часов почти дошла до нужного значения. Вот юристы сообщили, что все бумаги по сделке готовы и осталось их только подписать. Вот зачем-то на встречу вместо бывшей жены приехал поверенный Миллера с доверенностью и правом подписи.
Вот мои парни сообщили, что на имя Анны Сенкевич всего лишь четверть часа назад был куплен билет до Санкт-Петербурга.
Вот и она сама отписалась мне, что дико извиняется, но ей срочно, вот прям кровь из носу, нужно улететь из города.
А меня подорвало к хуям!
Подскочил на ноги и пулей бросился на выход, внутренне детонируя снова, снова и снова. Пока от уравновешенного, адекватного Игната Лисса совсем ничего не осталось. Спустя всего пять минут уже уселся в тачку, выжал педаль газа в пол и полетел на поиски одной маленькой, изворотливой, бесячей стервы, что вынесла мне все мозги к чертовой матер.
— Не дай бог ты к нему собралась, Аня, — зарычал я себе под нос, — просто не дай бог.
Блядь!
Сука!
Да чтобы меня и так бортовали! Ни никогда этого не было! И не будет!
Я должен успокоиться. Обязан! Чуть выдохнул и внутренне себя потушил. И только тогда, когда легкие перестали захлебываться ядом, я набрал своих парней, что все это время пасли мою бывшую жену, и днем, и ночью.
— где она, Володя? — будничным, даже немного веселым голосом удалось задать мне вопрос
— Дома. На Арбате, Игнат Георгиевич, — рубанул парень, а я медленно сглотнул.
— Так а через сколько у нее самолет?
— Через два часа.
— Откуда?
— Из «Шарика».
— НУ, ясно все. Мне ехать до вас двадцать минут. Если она выйдет раньше, то придержите девушку и никуда ее не пускайте. И да — вежливо все это делайте. Но настойчиво.
— Понял.
Отбил вызов, а затем, пока петлял по уже сгущающимся вечерним пробкам, набрал и юристов, давая им отмашку через поверенного Миллера все-таки, передать Ане все эти злоебучие помещения Меерзона. И в параллель сделать так, чтобы ее гребаный груз с оборудованием для клиник в кратчайшие сроки был уже здесь.
Потом уж она мне отдельно скажет за все это огромное спасибо.
А я пока и сам негордый. Возьму, что мне причитается.
Нарушая все возможные правила дорожного движения, я влетел во двор Ани на пять минут быстрее запланированного. Затем кивнул дежурившим под ее окнами парням, давая им отмашку самоустраниться, и ломанулся в подъезд. Консьерж, получив прилично на лапу, пропустил меня к лифту.
А я внутренне выкипел за секунду и раскалился добела.
Ну все, блядь. Приехали!
Последний этаж — тринадцатая квартира.
Звонок.
Сердце за ребрами почти заглохло, не в силах качать лаву-кровь. Но я только оскалился в предвкушении, когда за дверью послышалась возня.
Замки провернулись.
И я наконец-то увидел ее — женщину, что в кратчайшие сроки взбила мои мозги в тугую пену.
Ебать! А я, кажется, и рад…
И знаете, я думал, сейчас тут начнутся какие-то мексиканские страсти и крылатые качели в духе гребаной Санта-Барбары, что так любят учинять бабы. Оры. Претензии. Потом, быть может она мне по максимуму предъявит со списком за кашу манную и жизнь туманную. Возможно, даже посуду расколошматит. Возможно, даже об мою башку.
Хуй знает.
`У меня было в голове просто херова гора различных вариантов. Почти все!
Но только не этот.
Только не этот, черт возьми…
Потому что Аня открыла дверь так, будто бы догадывалась, что я приеду по ее душу. Ждала меня.
Она посмотрела на меня ровно. Без какого бы то ни было удивления или надрыва.
Склонила голову набок, неторопливо оглядев меня от макушки до пят и обратно. А затем задержалась на губах.
Недолго. Всего секунды на две. Но мне того хватило, чтобы тело вспыхнуло, словно стог высушенного сена в погожий день. Пуф! И все...
Я дернулся.
Она медленно облизнулась, чуть прикрывая веки, и сделала шаг назад. И ни слова.
Словно бы приглашая меня самому подняться на эшафот А затем добровольно положить голову на плаху.
Чтобы она ее отрубила.
Глаза в глаза и воздух между нами сгустился — хоть ножом режь. Отчетливо запахло грозой. А у меня кончики пальцев закололо в непреодолимом желании прикоснуться к ней. Сжать до тихого стона. А затем сожрать ее всю.
Всю!
Но я лишь продолжал стоять перед ней обреченно, уперевшись рукой в дверной косяк. Дышал надсадно. Полировал ее исподлобья. И горел!