Даша Коэн – Я тебя не любил... (страница 44)

— Просто помни, что любить нужно только себя. А потом уже всяких там мудаков.

Его слова гремели в моей черепной коробке весь остаток вечера. А затем жгли меня раскаленным тавро, когда наступила ночь, и Паша трахал меня в каюте прямо на этой же самой яхте. А я не могла отвлечься и поймать наслаждение за хвост.

Я все пыталась доказать самой себе, что больше не экзальтированная дурочка, что я уже начала трансформироваться во что-то большее, чем просто девочка на побегушках у собственного мужа. Без своего мнения. Без веса. Без характера.

Тряпка!

Может именно поэтому меня такая злость обуяла, что я опрокинула Сенкевича на спину, а затем сама его оседлала, насаживаясь на его ствол до упора. А после принялась безудержно скакать на нем, доказывая самой себе, что, как и сейчас, всегда буду сверху.

Меня больше не поимеют обстоятельства!

— Ох да, вот так, девочка... — жестко фиксируя меня за ягодицы, принялся насаживать мое тело на себя Паша, закатывая от наслаждения глаза.

А я наконец-то вылетела за грани реальности, просто упиваясь тем, насколько ему хорошо со мной. И вдруг поняла, что мне нечего бояться.

Я… все… Контролирую!

— Москва или Питер? — спросил меня тихим шепотом Сенкевич, кода мы оба отдышались после нашего секс-марафона и вновь обрели возможность говорить.

— В смысле? Я из Питера никуда не уеду. И это не обсуждается, Паш.

— Понял. Тогда просто съездим в гости.

— Что? — дернулась я в его руках, но он не дал мне подняться и посмотреть ему в глаза.

— Тише.

— что ты задумал, человек-два-уха? — куснула я его в шею, но тот лишь рассмеялся.

— Хочу, чтобы ты поняла, как это однажды будет. Запомнила это ощущение. И готовилась к нему. Потому что, сколько бы ни прошло времени, ничего не изменится, Аня. Будет больно.

— но…

— Кода придет час, ты будешь готова. А он нет. Это станет первым из бесконечного набора твоих козырей.

— Нет, Паш, ты не понял я…

— Это ты не поняла — вопрос не обсуждается, — отчеканил он, и я в моменте сдалась.

Подчинилась.

— Хорошю. Когда? — закусила я губу почти до крови и зажмурилась.

— скоро.

Глава 23 — Мамонт

Аня

Следующая пара месяцев пролетела как фанера над Парижем.

Мы вернулись в Питер, и Паша сразу же даже не предложил, а потребовал, чтобы я перебралась к нему. Конечно, я начала артачиться и приводить кучу доводов, чтобы не делать этот шаг или хотя бы как-то отсрочить его, но Сенкевич был таким человеком…

В общем, на него, где залезешь, там и слезешь. Без вариантов!

Пришлось согласиться и теперь я почти на постоянной основе обитала в его квартире.

Заявление мы подали сразу же, как вернулись из отпуска. Отец, уж не знаю, каким способом, но тут же об этом пронюхал. Позвонил и наорал так, как никогда себе этого не позволял. Манипулировал, ссылаясь на то, что именно я, а не его болезнь доведет его до могилы.

— Кто бы мог подумать? Моя единственная дочь, плоть от плоти Миллеров и такое вытворила, а! Спуталась с жалким, никчемным нуворишем. Считай, что отбросом этого мира! Бывшим продажным пиздолизом! Да ты рехнулась, Аня!

— Пап, перестань, — легко отмахнулась я от его слов, почти даже не вслушиваясь в их смысл.

— Я лишу тебя наследства!

— Вперед и с песней, — фыркнула я и рассмеялась.

Старик же, шокированный таким моим ответом, вдруг на пару секунд замолчал, а затем вновь попер в лобовую атаку. Зря, конечно, но что поделать.

— Аня, прошу тебя, остановись! Я найду тебе другого мужчину, если уж тебе так приспичило снова выходить замуж — богатого, респектабельного, во всех аспектах положительного.

— Да, да, — потянула я, — и послушного, который за любой кипишь, кроме голодовки. Ванька, а ну, к ноге! Ванька, лежать. Ванька, сосать! Да, пап?

— Господи, в кого ты превратилась? — охнул он, а я вдруг внутренне возликовала.

Пока еще ни в кого, но я упорно двигалась к своей цели, чтобы впредь ни у кого не возникло желания поучать меня и диктовать правила, по которым я должна была жить.

Нет мои хорошие.

Я больше не кукла! Я теперь сама — кукловод!

— Я превратилась в ту, которая напомнит тебе, дорогой ты мой отец, что я не твоя послушная няша. Я твоя дочь, которая вполне себе может обидеться на то, что родитель меня отругал и лишил ништяков. А я ведь девушка нервная и импульсивная, знаешь ли. Могу уже прямо завтра пойти, к примеру, к какому-нибудь болтливому журналисту и выдать ему бомбический инфоповод про то, как меня родной отец, тот самый Артур Миллер, бросил еще тогда, когда я была у мамы в животике. И не просто бросил, а отвалил кругленькую сумму, дабы избавиться от меня навсегда. А спустя пару десятков лет, папка прозрел, но не до конца. Потому что продал меня на три года в рабство одному мудаку по имени Игнат Лисс.

— Ты чокнулась, Аня.

— Да, пап. Я чокнулась. А еще сохранила копию моего брачного контракта. Так что впредь, будь добр, не беси меня отеческими наставлениями. Я как-нибудь сама разберусь, с кем мне жить, как и насколько долго. Ясно тебе?

— Ясно... — тяжело выдохнул он.

— Супер! — весело отрапортовала я и добавила. — И помни, пап, это ты мне должен, а не я тебе. Так обычно и бывает, когда делаешь ребенка. Я как-то не просила, чтобы меня рожали только для того, чтобы мне стать твоей послушной марионеткой.

Старик фыркнул.

— какая же ты все-таки дура, Аня! Вся в мать! — выплюнул он и бросил трубку, а я откинулась на спинку стула и прикрыла веки, чувствуя за себя такую неописуемую гордость, что даже слезы на глаза навернулись.

Не выдержала и все-таки расплакалась. А затем горько пожалела о том, что раньше была такой податливой, словно глина, размазней. Из меня лепили все кому не лень кусок безвольного дерьма, а я радостно хлопала в ладоши и думала, что вот таки бывает в жизни. Что это и есть забота. Что это и есть любовь.

На адреналиновом откате затрясло. Я поняла, что больше не смогу сегодня работать и разгребать весь тот ворох проблем, хлопот и забот, которые накопились в клинике, пока я грела кости на заморских пляжах.

А там уж и Паша будто бы чувствовал, что мне нужна его поддержка. И не просто позвонил, а собственной персоной нарисовался у меня в кабинете, а затем без приветствия перешел к делу:

— Так, звезда моя, собирайся. Поехали!

— Куда? — вопросительно выгнула я бровь.

— Куда надо, — поторопил меня Сенкевич.

— Ладно.

А уже спустя полчаса мы входили в дом класса люкс на Крестовском острове.

Квартиру под номером тринадцать на первом этаже мой будущий муж открыл своим ключом, а затем улыбнулся мне и подмигнул:

— Ну, иди и смотри, а там уж скорее же говори мне, сгодиться ли этот шалаш для того, чтобы мы в нем устроили свой собственный рай.

Я тут же открыла рот и охнула

— Ты шутишь?

— Нет — рассмеялся Сенкевич, а затем крутанул меня на месте и подтолкнул в спину. — Давай, я куплю ее для нас, но только если тебе понравится.

— Погоди, а та твоя квартира куда?

— Она съемная, Анюта. Поближе к тебе искал же.

— А-а, ну да, — кивнула я и пошла, оглядываясь по сторонам.

Что ж…