Даша Коэн – Я тебя не любил... (страница 39)

А я замерла в этом моменте на секунду, неожиданно и шокировано для себя, ощущая мощный удар вскипевшей крови в низ живота. Такой силы, что пришлось пропустить через себя ревущийся стон и прикрыть веки.

Господи.

— Давай, Аня, — змеем искусителем, прошептал мне Сенкевич, — не останавливайся.

И я продолжила свой танец. Просто потому, что уже не могла остановиться. Я вдруг поняла, что сама хочу этого — двигаться! И чтобы он на меня смотрел.

Вот так — потемневшим, совершенно дурным взглядом.

И я снова и снова изгибалась волной. Наклонялась. Приседала томно. Разводила бедра так, как меня учили: будто бы я не девушка, а сама музыка, что пульсирует в одном ритме со мной.

А потом песня закончилась.

И я остановилась.

Часто-часто дыша и умирая от ужаса. Отступила на шаг и отвела глаза, но почти тут же прилепилась к фигуре Паши будто бы на суперклей. И с ужасом осознавала, что со мной что-то происходит. Что-то ненормальное.

Запретное.

Темное.

Пугающее!

И все потому, что в прошлой жизни, в подобной ситуации, а бы просто убежала отсюда прочь, сверкая пятками. А сейчас нет — я стояла на месте и пялилась.

Завороженно смотрела на то, как Сенкевич чуть приспустил свои шорты и выпустил на волю колом стоящий член. Толстый, длинный, устрашающий. С красной, воспаленной от похоти головкой, на конце которой уже поблескивала смазка.

И Паша неотступно водил по стволу ладонью, буквально пожирая меня пылающим взглядом.

А затем приказал.

— Иди сюда, Аня.

— Зачем? — пропищала я и оторопело сделала шаг назад, а от следующих его слов ощутила, как меня накрывает огненная лавина.

— Я хочу трахнуть тебя. Сейчас.

Ох, боже!

Глава 20 — Ресторан

Аня

В прошлой жизни, в той, где еще на кухне пахло бабушкиными пирожками с капустой и слишком громко тикали настенные часы, мама говорила мне, что у любой уважающей себя женщины должен быть лишь один мужчина.

Любимы!

И неважно, с тобой он или нет в данный момент времени. Ты обязана быть верной самой себе. И ему!

А что происходило сейчас?

Я стояла перед парнем, рядом с которым мое сердце совсем не билось чаще и не замирало испуганной птицей. Я не покрывалась в его присутствии с ног до головы восхитительными мурашками от сладкого предвкушения. И кровь в моих венах не кипела, когда он смотрел на меня.

Ровно до той поры, пока я не станцевала перед ним почти голая. И не увидела его член.

И теперь я вся покрылась испариной, боясь реакций собственного тела. Потому что, помимо банального страха перед неизвестностью и всей сложившейся ситуацией, я вдруг поняла, что в низ моего живота хлынул раскаленный свинец и осел между ног пульсирующим огненным шаром.

— Мы... — прохрипела я и тяжело сглотнула, насильно выталкивая из себя слова,

— мы пойдем в спальню?

— Ты пойдешь ко мне, Аня, — не переставая мерно водить по стволу ладонью, произнес Паша.

Так томно. Вкрадчиво. И протестовать ему мне с каждой секундой хотелось все меньше.

— Но как же? — развела я руками, переминаясь с ноги на ноту.

— Иди сюда, и я покажу тебе как.

Я прикрыла веки и медленно выдохнула, чувствуя, как тухну. Вот же — в один момент горела и тут же будто бы на меня ведро ледяной воды вылили. И не осталось ничего. И даже вид того, как Сенкевич смотрел на меня пылающим, словно бы одержимым взглядом, уже не разжигало во мне ничего.

Я за секунду выгорела дотла.

— Так, — рванул ко мне Паша, схватил за руку и притянул к себе, размещая мое тело между своих разведенных в стороны ног. а я отрицательно мотнула головой.

— Не надо.

— О чем ты? — нахмурился парень, но его ладони уже начала свое неспешное движение по моему телу.

Кончики его пальцев прямо сейчас, едва касаясь, щекотали мои бедра и крались выше. На ягодицы. На поясницу.

— я не знаю, я просто…

— Я знаю, Аня. Ты забила свою очаровательную голову всякой ненужной нам лабудой. Правилами. Приличиями. И запретила себе просто расслабиться, чтобы я подарил тебе удовольствие.

Ох, что он делает?

Он развязывает тесемки на моем лифе? О нет.

— Убери руки, — томным рокотом приказал мне Сенкевич, когда я стыдливо прикрыла грудь.

— Паш, давай не здесь. Прошу.

— Ах, так вот в чем дело, да? Ты можешь расслабиться только в темноте спальни, желательно под одеялом верно? Чтобы мужчина, который самозабвенно тебя трахает, не видел, как твое лицо перекашивает от оргазма? Как закатываются твои глаза от кайфа. Как набухает твоя грудь. Как ты течешь, зная, что член вколачивается в тебя снова и снова.

— Перестань, — прохрипела я, вновь ощущая от его грязных слов, как язык пламени лизнул меня между ног.

И тут же потух.

— Разве я что-то не так сказал?

Все так. Да, черт возьми!

— Опусти руки, Аня, — снова приказал он мне, и я все же подчинилась,

— Доволен? — дрожащим голосом проскрипела я, когда лиф от купальника все-таки соскользнул по моему телу и упал к ногам. А Паша громко сглотнул.

— Пока нет. Но я уже близко. Мне нравятся твои девочки — они великолепны.

А затем потянулся, чтобы накрыть ладонями мою грудь. Зажал между пальцами соски и чуть их оттянул, а затем принялся неспешно играться со стремительно твердеющими вершинками. А я всхлипнула, ощущая, как от каждого его движения, жаркие микротоки лупят меня между ног.

И заставляют краснеть от стыда.

— Посмотри, какая ты горячая, Аня. Держу пари, что ты уже мокрая для меня. Я прав?

Он всегда прав. Чертов Люцифер!

— Тебя ведь завело то, как я возбудился от твоего танца. Тебя вставило это сладкое ощущение власти над мужиком. Но те пуританские рамки, что ты сама для себя установила, душат тебя и не дают почувствовать истинный вкус жизни. А надо просто закрыть глаза и раствориться в эйфории. Вот и всё!

— Я не знаю, как. У меня не получается.

— Получится, Аня. Доверься мне и перестань протестовать. Мы не делаем ничего запретного. Секс — это не просто здорово. Это охуенно, когда ты отпускаешь себя.

— Мне стыдно!

— Тебе и в танцевальной студии было стыдно. А потом все прошло. И вот уже ты получаешь удовольствие, когда извиваешься под музыку. Мы сделаем с тобой почти то же самое, Анюта. Только вместо шеста ты будешь танцевать на моем члене.

— Боже... — простонала я, паникуя, когда руки Паши оставили в покое мою грудь и спустились ниже, неторопливо стягивая вниз трусики бикини. И оставляя их позорно болтаться в районе колен.