Даша Коэн – Я тебя не любил... (страница 2)

И тленом.

И казалось, даже пепел начал скрипеть на зубах, когда в голове отложилось понимание: это не ночной кошмар. Это действительно случилось. Жестокая насмешница-судьба отобрала у меня самое дорогое, что было в моей жизни.

Оставила лишь боль и море отчаяния, в котором я бесконечно тонула.

— Аня!

— Что? — подняла я на отца свои потухшие глазницы.

— Мои люди прямо сейчас запрашивают списки зарегистрировавшихся на этот рейс. Возможно, произошла какая-то ошибка. Накладка.

— Чудо? — всхлипнула я.

— Чудо, да! — закивал отец, а я вдруг словно феникс, восстала из пепла.

А что, если он прав? Что, если Игнату все-таки удалось обмануть, и судьбу, и саму смерть?

Что, если Господь услышал мои молитвы?

И телефон его не отвечает, потому что банально разрядился.

Да хоть бы…

И мы принялись ждать.

До самого рассвета никто не спал. Мы просматривали сводки новостей. Молились.

И верили в лучшее.

А затем настало утро, и долгожданный звонок в дверь прозвучал в затихшей от траура квартире, как пушечный выстрел. Спустя всего лишь краткие мгновения в гостиную торопливо вошел какой-то помощник моего отца.

Коротко окинул нас взглядом.

Кивнул.

А затем протянул нам бумажный конверт и отрезал:

— Вот списки тех, кто был на борту. Информацию дважды проверили. Ошибки быть не может.

Отец вырвал документы из рук мужчины и пробежался по ним быстрым, цепким взглядом. Нахмурился. Еще раз перепроверил, а затем глянул на меня.

И считай, что убил.

— Пап, — жалобно проскулила я, протягивая к родителю руки в просительном жесте, — умоляю, скажи, что его там нет!

— Анюта... — замялся старик, а я вцепилась руками в волосы и с силой их задергала, уже не осознавая, куда катится этот мир и как мне в нем удержаться.

— Нет — завыла я, понимая, что призрачная надежда на чудо рассыпалась пеплом, даже не успев оформиться.

Я бросилась к отцу и вырвала из его рук листы, исписанные многочисленными именами и фамилиями. И принялась суматошно перепроверять то, что и так уже точно знала.

Но отказывалась с этим примириться! Категорически!

— Его тут нет.., — бормотала я сбивчиво.

— Доченька, перестань, — попытался обнять меня отец, но я только оттолкнула от себя его руки.

— Нет. Это просто однофамилец, да? — с дрожащим подбородком выдохнула я, чувствуя, как соленые капли водопадом льются из глаз. — Просто вот такое совпадение, пап. Так же бывает, правда? Ну что же, я не имею права один раз в жизни получить такой подарок судьбы?

— Девочка моя, ну не рви ты себе душу!

— Я ведь всех потеряла, — задыхалась я от своего душераздирающего горя. — Никого не осталось. Мама ушла. Бабушка тоже меня оставила. Теперь и Игната забрали. За что? Чем я перед миром этим провинилась так сильно, что он забирает всех, кого я люблю? Каждого…

— У тебя есть я, Анюта, — переборов все-таки мое сопротивление, укутал меня в свои объятия отец, и я окончательно разбилась на миллионы визжащих от ужаса осколков.

— Ты тоже скоро уйдешь, — вцепившись изо всех сил в пиджак старика, в голос рыдала я, — уйдешь, я знаю…

— Ни одна гребаная болезнь не помешает мне быть с тобой столько, сколько тебе это нужно, дочка.

— Обещаешь? — всхлипнула я, поднимая глаза на человека, что однажды хладнокровно отказался от меня, а теперь стал тем самым маяком, что не позволял мне напороться на острые скалы безжалостной действительности и окончательно разбиться.

Он бросил мою мать, когда ей было всего шестнадцать.

Заплатил ей, чтобы она избавилась от меня.

И ушел, навсегда оставляя ее с разбитым сердцем и попранной гордостью.

Я думала, что никогда его за это не прощу!

А теперь вот как все повернулось.

Сейчас, несмотря на весь этот кошмар нашего общего прошлого, именно этот старик, изможденный и глубоко больной, стал мне опорой и поддержкой. И я отказывалась думать, что было бы со мной, если бы не он.

Я бы точно бесповоротно спятила.

А он был здесь. Спустя вечность усадил меня на диван, завернул в пушистый плед, а затем выгнал всех посторонних из квартиры. Подошел снова и погладил по голове. Именно так, как я всегда мечтала, чтобы однажды сделал мой папа.

Нежно. Бережно. Покровительственно.

— заварить тебе ромашкового чая?

— Угу, — закивала я, даже не понимая, что он предлагает.

— Тогда посиди тут, я сейчас.

— Нет — вскрикнула я. — Пожалуйста, не уходи! Не бросай меня!

— Не брошу, — улыбнулся мне отец, а я только сейчас заметила, что в его глазах замерли слезы скорби.

Он не железный и тоже сломался. Как и я.

И пока на кухне кипел чайник и гремели чашки, я снова притянула к себе те самые списки погибших. И снова вгляделась в бесконечные строчки из почти четырехсот имен. И на второй странице все же напоролась на знакомое имя.

Лисс Игнат Георгиевич.

Посадочное место — сорок один В

— Странно, — прошептала я и нахмурилась, ноготком скобля напечатанные буквы имени любимого мужчины, — он ведь всегда летал бизнес-классом.

— Что? — переспросил отец, чуть пришаркивая, тяжелой болезненной поступью входя в гостиную и присаживаясь рядом со мной.

— Смотри, — ткнула я в строчки, — Игнат сильно заранее планировал эту поездку.

Первый раз упомянул о ней еще два месяца тому назад. А полетел почему-то экономом. Да не простым, а на последних рядах возле туалета, там, где, наверное, даже спинка не откидывается. Он ведь никогда так не делал, пап.

— Может мест не было в бизнесе? — пожал плечами мужчина, а я тяжело и судорожно вздохнула.

— Тогда бы он просто выбрал другой рейс, — кусая до крови губы, выдала я прописную истину про своего мужа.

В отношении к своему комфорту Игнат был педантичен до абсолюта. Никогда им не поступался. Тем более в разрезе восьмичасового перелета на другой конец страны.

Ладно бы маршрутка до Питера. А тут Камчатка.

— Анюта, — сжал мои ледяные пальцы отец, — я заклинаю тебя, не ищи подводных камней там, где их нет. Потому что ты только оттягиваешь неизбежное, а неминуемое разочарование ударит по тебе так сильно, что ты сможешь уже не подняться с колен!

— но…

— Это гребаная жизнь, детка. Жестокая и беспощадная. И она никого из нас не жалеет Она серийная убийца, понимаешь? И нет никакого доброго дядьки, сидящего на облаке и прислушивающегося к нашим молитвам. Иначе бы этот мир был другим, милая: добрым, чистым, светлым. Вот и вся правда. И чем быстрее ты ее поймешь, тем проще тебе будет жить.