Даша Коэн – Я тебя не любил... (страница 104)
— А ты? — улыбнулась я ему.
— Чтобы ты согласилась сходить завтра со мной на свидание.
— Ну это сильно.
— А ты?
— чтобы ты наконец-то меня уже поцеловал, — рубанула я и замерла, а потом увидела, как изменился Сенкевич.
Подобрался весь. Потемнел. Черты лица заострились.
Но уже спустя пару секунд он лишь встряхнул сам себя и будто бы стыдливо опустил глаза. А у меня внутри все оплавилось от тягучего и горячего сахарного сиропа, которым я была, будто бы заполнена под завязку.
И сердце пело.
И душа нараспашку.
И жить хотелось. Господи, как же хотелось жить. Рядом с правильным человеком все чувства на максимум. Все ощущения на пределе! И тело накачано не кровью, а концентрированным адреналином только потому, что Паша просто переплел наши пальцы.
— Я для тебя стану самым лучшим, Анюта. Я уже не тот циничный Паша, который верил только в химическую любовь и ответственность лишь перед самим собой. Я изменился. Ради тебя. И ради нас! Веришь?
Он сгрёб меня в охапку — крепко, до хруста в косточках и моего счастливого тихого писка. А я слушала, как гулко и в унисон с моим стучит его сильнее сердце — и млела. Уткнулась ему в шею носом, вдохнула его запах — терпкий, мужской, родной — и прошептала:
— Верю, Паша. Теперь да. И в тебя верю. И в себя. И в нас.
А дальше дни полетели разноцветными фейерверками. Мы ходили на свое первое настоящее свидание. Смущались. И даже переживали, будет ли после него второе.
На третьем я «разрешила» себя поцеловать.
На пятом мы, как порядочные согрешили. Дважды.
На шестом я едва не согласилась переехать к Паше в бунгало, но вовремя вспомнила, что я, вообще-то, порядочная девушка и без предложения руки и сердца на такие вещи никогда не соглашаюсь. И в последний вечер на волшебном атолле Сенкевич все же встал передо мной на одно колено и протянул кольцо, а затем под мои слезы задвинул речь:
— Анюта, возможно, я тороплю события, но я не могу больше ждать, молчать и мучиться.
Прокашлялся и продолжил.
— Я люблю тебя! И я хочу прожить с тобой всю жизнь до самой старости, пока чертова смерть не разлучит нас. Но и потом, я предупреждаю, что буду вечность стремиться к тебе. Чтобы беречь, то чистое и светлое, что ты ко мне, надеюсь, испытываешь. А еще, чтобы заботиться о твоем коте. Чтобы ему в его коробке было тепло, сыто и уютно. Всегда! И, быть может тогда ты тоже захочешь приглядеть и за моим кошаком. А там уж, однажды, ты согласишься подарить мне, маленькое чудо — новую жизнь. И еще одну причину чтобы любить тебя еще сильнее. Если это, конечно, возможно.
— Я тоже тебя люблю, Паш, — не выдержала я и все же порывисто обняла его, а затем наши губы впечатались друг в друга, запуская по венам килотонны опьяняющего счастья.
— Это значит «да», малышка? — оторвался он от меня всего на секунду.
— Это значит "быстрее" — боднула я его головой и рассмеялась, не в силах держать внутри себя свою сокрушительную любовь к этому потрясающему человеку.
— Я вас понял, госпожа Сенкевич, — надел он мне на палец кольцо, а затем подхватил на руки и закружил в воздухе, одновременно с тем даря крышесносный, влажный и такой развратный поцелуй.
И как будто не было между нами ничего плохого.
Как будто мы с ним никогда и не расставались.
Просто искали друг к другу правильную дорогу, чтобы наконец-то идти по ней вместе. Рука об руку.
Конец…
Не наступит никогда!