Даша Коэн – В активном поиске (страница 44)
— Жаль, — пожала она плечами, развернулась и пошла прочь.
А я снова попер к Тамаре, на этот раз намеренный разобраться, какого лешего мне выдают мой заказ.
— Тамара!
— Я!
— Снежана Денисовна Романова, номер триста шесть, живет в вашей богадельне уже неделю. Невысокого роста, с длинными каштановыми волосами. Фигуристая. Красивая до одури!
— Ах, ну все понятно..., — усмехнулась женщина и начала что-то печатать в своем компьютере, а я, недолго думая, протянул ей несколько крупных купюр.
— Где она?
— Знаете, уважаемый, возможно, что тут напрашивается ответ в рифму.
— Тамара!
— Ну а почему бы и нет? Караганда — отличный город, там жила моя первая любовь.
— Тамара!
— Ладно-ладно! Съехала твоя Снежана.
— Как съехала? — опешил я, а затем обошел вокруг ее конторку и уставился в монитор, где и вправду значилось, что Романова освободила свой триста шестой номер сегодня. Всего-то сорок минут назад!
— Ах, я ее же запомнила! — спохватилась Тамара, — Эта девушка не одна съезжала. Да-да. За ней иномарка дорогущая приехала. А там мужик за рулем! Роскошный такой: в костюме, в рубашке, в очках солнцезащитных. Он ей и багаж нести помогал, а потом усадил в свою бричку забугорскую и увез в неизвестном направлении.
— Мужик? — я в моменте скис, а потом шлепнулся задом на стул, стоящий у стены, и в полнейшем ахере уставился на начес Тамары, будто бы он был повинен в том, что избушка повернулась к лесу передом, а ко мне задом.
— Мужик! Ой, красивый! Такой уже в годах, с сединой, но это же самый сок. Это бабы со временем вянут и в изюм превращаются, а мужики — они как красное вино. Чем дольше выдержка, тем только лучше становятся.
Охрененно, конечно. Но мне-то, что с этим знанием делать?
У меня тут по плану яхта! Романова на белых простынях, и я между ее обалденных ног. Двигаюсь. Жадно. Бесконечно! А теперь, что значит?
Приплыли?
А-а-а!!!
— Тамара, а у вас номер телефона этой Романовой сохранился?
— Ну нельзя же так, мил человек! — всплеснула она руками, а сама покосилась на мой карман, из которого я уже доставал ей деньги.
Пришлось выложиться еще. Но оно того стоило. И вот я сжал в руке листок, на котором были выведены одиннадцать цифр номера телефона ведьмы, которая сбила мои мозги в блендере!
В полнейшем ахере...
Нет. Не так.
В полнейшем ахуе оставил цветы Тамаре, отписавшись брату, что все планы у меня пошли фигурально по женскому причинному месту, и вернулся в тачку. Зависал там минут тридцать, а то и больше, не понимая, что за голимая муть произошла. Что за мужик еще? Откуда он вообще выполз, блядь? И чего теперь? Мою Романову будет на все лады раскладывать какой-то седой тип, пока я оголтело стану предаваться дрочке утром, в обед, и вечером?
Да идите вы жопу!
А как же долбанные волшебные и священные трусы, которые я (Я, Карл!) стащил с аппетитной задницы Снежаны? Это что, ничего не значит?
А-а-а!!!
Схватил телефон, набрал номер ведьмы. Стер. Снова набрал, и так раз пять, пока не отшвырнул в гневе и рыча от себя трубку. А затем плюнул на все с высокой горы! Да пошло оно все! И Снежана эта тоже пошла.
Ну и пусть валит к своему седому папику. У него через три дня член стоять перестанет, будет эта ведьма локти кусать. А я? А я не сдохну.
Чай от этого еще никто не умирал.
Поднял руку повыше и резко опустил, а затем развернулся и дал по газам, злой, как сам демон преисподней. А там уж все дела, как из пулемета спорились. И место под стройку наконец-то нашлось идеальное, и цену за него запросили адекватную, и вообще все шло как по маслу.
А меня все равно все бесило до такой степени, что хотелось голову кому-нибудь открутить. Например, одной гадине, что смела смыться у меня из-под носа с каким-то сраным пихарем.
Сука!
В дом брата ввалился уже в полнейшем невминозе. Нет, ну реально же думал, что за день меня попустит и все пройдет. А оно вон что — разве что пламя не изрыгаю. Когда последний раз такое было?
Давно...
Ладно, может быть, поем от пуза, и легче станет. Открыл двери и вошел в столовую, где уже сидел брат, племянница и ее новая супер-пупер учительница, в сторону которой мне даже дышать было не позволено. Да и я торжественно поклялся ведь ее ни в какой плоскости не склонять.
— Добрый вечер! — гаркнул я и направился к своему месту.
Глава 28 — Королева драмы
Снежа
В огромном доме Воронцовых мне выделили комнату, о которой я даже и мечтать не смела. Светлая, просторная, в нежных кремовых оттенках, с огромной кроватью с балдахином, собственной ванной комнатой и даже небольшой гардеробной, где свободно поместились все мои вещи и чемодан. Но главной фишкой спальни был балкон! С него открывался просто неописуемый вид на хвойный лес и небольшую резную беседку на его опушке.
И я даже представила себе, как завтра проснусь здесь, открою глаза и сквозь высокие панорамные окна гляну на вечнозеленые, покачивающиеся на ветру макушки. Вздохну счастливо. Потянусь. И отправлюсь на свою новую работу, игнорируя то, что за ребрами упорно выгрызает туннели какой-то мерзкий паразит.
Что это? Не знаю...
Может быть, вот такая странная радость, что я больше никогда в жизни не увижусь с порно-доктором и его тупыми подкатами.
— Детка, я приехал не для того, чтобы ругаться, — пробурчала я под нос, копируя деловой тон Градова.
Ну и гадость!
Отряхнулась и пообещала себе больше никогда не вспоминать об этом лживом персонаже. Пусть кого-то другого трахает, а не мои мозги.
А у меня тут прямо по курсу жизнь новая и расчудесная. Без его биполярочки, где у него сначала на меня не стоит, а потом аж подпрыгивает. Тьфу, такое нам не нать!
Переоделась в мягкий шерстяной свитер цвета голубиного яйца и темно-серые льняные брюки палаццо, а затем последний раз выдохнула и пошла знакомиться со своей новой ученицей.
Итак. Настя Воронцова — восемь лет. Попала в аварию, где потеряла маму и возможность ходить. Первый курс реабилитации дал свои плоды: девочка теперь могла сидеть и держать в руках предметы. Но встать на ноги, увы, пока не получалось.
Но время не стояло на месте и очень важно было для ребенка начальных классов не упустить не только учебный процесс, но еще и аспект социализации. Не дать девочке замкнуться в себе, помочь ей понять, что она из-за аварии не пропускает в жизни самое важное.
Сложно...
Но я была полна оптимизма и веры в том, что все у меня получится, а с Настей мы сможем, если уж не подружиться, то хотя бы найти общий язык. Но уже на пороге спальни моей новой ученицы мне пришлось понять, что просто явно не будет.
— Дочь, познакомься, эта твоя новая учительница — Снежана Денисовна.
— И по совместительству твоя новая любовница, папа? — ухмыльнулась девчушка, оглядев меня с головы до ног своими карими глазищами, полными боли, обиды и отчаяния.
— Настя! — грозно гаркнул мужчина.
— Вадим, — улыбнулась я отцу девочки, — можно, дальше я сама?
Тот лишь неуверенно поджал губы, но все-таки кивнул и вышел за дверь. А я добровольно шагнула вперед, намереваясь положить голову в пасть разъяренному тигренку, которого собиралась приручить.
— Я не могу сегодня учиться. Я плохо себя чувствую. Уйди! — ткнула девочка пальцем на дверь и насупилась так, что ее бровки сошлись домиком.
А я по сторонам оглянулась, пытаясь понять, чем увлекается этот маленький человечек. На стенах висело множество картин, а в углу стоял пустой мольберт, испачканный красками. Полки буквально ломились от коробок с пазлами, но самое болезненное для меня было увидеть несколько медалей по гимнастике, висящих на кубках и статуэтках.
Да, хоронить мечту в таком возрасте — это несправедливо.
Но я лишь коротко и кривовато улыбнулась и подсела ближе, пытаясь не давить, но и не давать слабину, иначе меня просто размажут.
— Рисуешь, значит? А я в твоем возрасте плела из проволоки браслеты. И из бисера тоже. Получалось очень красиво, кстати.
— Пф-ф-ф..., — Настя закатила глаза и цокнула языком, — ты тупая? Я же сказала: вали отсюда!