Даша Коэн – В активном поиске (страница 35)
В низ живота хлынула кипящая кровь. Резко. Неожиданно.
Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу... Потому что да, мне пришлось скрестить ноги под столом, не прекращая при этом самоуверенно улыбаться. Сволочь лысая!
— Саш, хватит.
— Буду ждать твоего звонка, Вика, — кивнул он на карточку и щелкнул пальцами в воздухе.
К нам тут же поспешил официант со счетом, который мужчина, не глядя, оплатил. Спустя десять минут мы уже оба стояли на улице, полируя друг друга пристальными взглядами: я — усталым, он — испытующим.
— Подвезу, — даже не спросил, а поставил перед фактом, но я упрямо качнула головой.
— Пощади.
Вельцин же на такую реакцию только рассмеялся.
— Я бы мог и заставить.
— Мог. Но ты сам дал мне выбор.
— Хорошо, Вика, если настаиваешь, то пусть будет по-твоему.
И уж было пошел к своей гробовозке, но я решила прояснить для себя последний момент.
— Что будет, когда я откажусь?
Он повернулся, облизал меня глазами и прикусил кулак, открыто демонстрируя свою симпатию, но я не клюнула на эти жалкие уловки, спокойно дожидаясь его ответа.
— Не когда, а если, Вика. Так вот, если ты откажешься, то мы просто поставим на всем этом точку. И я более никогда тебя не побеспокою своим вниманием.
— Обещаешь?
— Слово даю.
— Отлично, — улыбнулась я.
— До понедельника, Вика.
— До понедельника, — вздохнула я с облегчением, радуясь, что этот разговор наконец-то закончился. Улыбнулась и пошагала в сторону метро, уверенная на все сто процентов, что вижу эту лысую дубину последний раз в своей грешной жизни.
Хорошо-то как...
Глава 22 — Консилиум
Вика
При всем моем железобетонном убеждении, что я поступила правильно и выбрала верный настрой в отношении предложения Вельского стать его бесправной дыркой для утех, внутри меня нет-нет, да что-то бурлило странное. Словно бы нарывал невидимый фурункул. Давило на подсознание невысказанные вопросы и сомнения. А сердце за ребрами то и дело замирало, когда я осмеливалась воскресить в памяти воспоминания о том, каково мне было с ним.
Как он брал меня в той чертовой бане.
И стоя у стены в моей же собственной квартире.
Проходить мимо этого места было мучительно стыдно. Ну как я могла?
И это еще я не говорю о том, что всю ночь напролет сны мои будто бы издевались над моим, уставшим от дум, мозгом. А там уж как на карусели: где меня лысый гоблин только не раскладывал, последовательно пробуя каждую из известных науке поз. И драл, окаянный. Драл, как не в себя.
Ой…
Конечно, наутро я проснулась в максимально нестабильном настроении. Тело гудело и выпрашивало компенсации за такие крылатые качели, пусть и во сне. Но я стойко игнорировала эти неуместные желания.
Значит так: Вика-клубника, не стоит у тебя на Сашку-какашку. И хватит об этом!
А на календаре меж тем было тринадцатое апреля. Я собралась неспешно и выдвинулась на вокзал, чтобы проводить горемычную лучшую подругу в добрый путь и заручиться обещанием звонить мне почаще, писать и непременно звать в гости в солнечный Туапсе. Или куда она там свои лыжи неугомонные намылила?
Попрощались тепло. Я усадила Снежку в ее навороченный вагон СВ, обняла в последний раз и даже чуть не всплакнула, а затем целенаправленно двинула к кассам, чтобы прикупить и себе билет на электричку.
— Добрый день, девушка. Мне один до Мелихово, с доплатой за класс повышенной комфортности.
— Пожалуйста, — протянула мне билет кассирша, — поторопитесь только, отправление через одиннадцать минут с четвертого пути.
— Спасибо!
А там уж быстрее припустила в нужную сторону и выдохнула только тогда, когда завалилась на свое место, счастливо жмурясь. Улыбнулась своему отражению в чуть запотевшем окне и прикрыла глаза, погружаясь в неспешное течение времени, пока вагон тронулся и резво застучал по шпалам. Всего лишь час в пути, а там уже объявили остановку на нужной мне станции.
Здесь было хорошо. Тихо. По провинциальному красиво. Я вдохнула пропахший хвоей воздух полными легкими и пошагала в сторону дома, где последние лет пятнадцать жили мои родители, убежав от городской суеты.
— Сюрприз! — рассмеялась я, когда тихонечко прокралась за ограду. Благо пес меня знал и лаять не стал. А там уж и в дом, где мама ставила тесто на пироги, а отец перебирал свои рыболовные снасти.
— Куся! — закричала родительница и зачем-то расплакалась.
— Донька! — кинулся ко мне отец.
Мы тепло обнялись и расцеловали друг друга, наперебой разговаривая обо всем на свете. И так необычайно тепло мне стало в этом доме, рядом с родными людьми, что все стылые мысли остались где-то за бортом. Мы вместе лепили с мамой пирожки, затем хлопотали по хозяйству, а ближе к вечеру папка растопил нам баню, да достал из погреба собственноручно поставленную медовуху.
А там уж в гости к маме пришла ее лучшая подруга — тетя Катя, спустя полчаса подтянула и вторая — тетя Марина. Вслед за ней и папина двоюродная сестра — Альбина. Отец же собрал свои снасти, расцеловал нас с мамой и ушился с соседом на рыбалку: уже ведь сговорились. Как отказаться?
Попарились мы знатно. Разморились. Девчонки приняли на грудь и понеслись стройным ходом задушевные разговоры: наболевшее о необузданном.
— Ну что, Викуся, — потянула тетя Альбина, — когда уже на свадьбу позовешь? Погулять хочется, да твоих карапузов понянчить.
— Отстань от нее, — фыркнула Маринка, — ты чего к девчонке прицепилась? Не слушай ее, Викусь, нечего там делать, в браке этом.
— И то верно, — согласно кивнула Катерина, — вот я трижды в эта кабалу ввязывалась, и только на последний раз до меня и дошло, что все это развод чистой воды.
Все за столом рассмеялись, и только мама смущенно возразила.
— Мой Витя хороший, ни разу не пожалела, что ему еще на выпускном сказала «да».
— Твой случай уникальный, — потянула Альбина, — а вот нам с девочками, на настоящих мужиков действительно не везет.
— Да, да, — наперебой заговорили женщины, — вот мой первый муж, так детей просил, прямо помирал, хотел сына. И что? Родила ему сразу двойню, а он через три месяца сбежал к маме. Сказал, что ему тяжело и он не высыпается. Так и не вернулся, падла. Брюзжал, что я после свадьбы стала плохо выглядеть, мол: поправилась, прическу и макияж наводить перестала, удивлять его тоже не в состоянии. С двумя-то детьми, собака сутулая! А потом, при разводе, с каким скандалом делил совместно нажитый холодильник и телевизор, скупердяй доморощенный!
— А мой первый муж гулял как проклятый. Пять лет отнекивался, пока я его с лучшей подруги не сняла. Конечно, потом еще таскался года три, все прощения просил, рыдал, клялся, что больше не будет. И это я не говорю, что все это время он был в законном браке все с той же Ленкой. Козлина!
— А Володька у меня! Уйти с работы уговаривал и завязывать с карьерой, горы золотые обещал, что содержать будет, пока я хозяйством и детьми занимаюсь, а потом попрекать начал. И каждую копейку под роспись выдавал. А зачем тебе, Катя, новые трусы, ведь старые еще не сносила? А зачем носки? А зачем пальто зимнее? И все бухтел при этом, что в доме не убрано, рубашки не так выглажены и крупы в шкафу не по алфавиту стоят, тьфу! А уж когда я на развод подала, так орал дурниной, что я никому такая бестолковая не нужна, кроме него. Говнюк!
— А Славка? Хорошо, что я за него замуж не додумалась выскочить. Вот то дите было! Все по рыбалкам вечно шастал, да с друзьями в гараже кутил, рядом с машиной своей ненаглядной терся и всю зарплату на нее тратил. Чуть кто свистнул, и он побежал. Последнюю рубашку для друзей готов был снять, а как я, что попрошу, так позже, пока денег нет.
— А Петька, девки! Помните Петьку?
— Помним! — в унисон.
— Такой видный мужик был, вся деревня по нему вздыхала, а он, козел, почти сразу же на шею мне сел и паразитировал аж целых пять лет. А потом еще и бить начал, что мало зарабатываю. Скотина такая!
— Колька у меня нормальный был, девочки. Только что сухарь совсем, и член у него стоял лишь по праздникам, а так ничего.
— Да у них, у всех стоит член исключительно по праздникам, Катя, особенно после тройки лет совместной жизни. Не допросишься! И вместо любимой женщины, которую нужно удивлять, баловать и радовать, мы превращаемся для них в тупо резиновую вагину, которую загнули и поимели на сухую. Еще и не скажи, что что-то не так, сразу же обижаются.
— Девочки! — возмутилась мама. — Ну с нами же ребенок.
— Алла, осади. Вика, небось, поболее нашего знает. Ей скоро тридцатник стукнет, как ни крути.
— Ах, все об этом забываю...
И дальше понеслось.
— Да уж, хорошее дело браком не назовут. Да и нам нужен не брак, верно? Нам нужно внимание: цветы, конфеты, поцелуи просто так, объятия без повода, шашлыки на двоих с пивом, реакция, на которую тебе не ответят «посмотрим» или «я подумаю». Нам нужен мужчина, в союзе с которым рожаешь не для себя, а во имя семьи. И вот что я вам скажу, девочки. Я себя женщиной только со своим любовником почувствовала.
— Это который из соседней Сосновки?