Даша Коэн – Пора взрослеть, девочка (страница 34)

Но спустя секунду все-таки нашла в себе силы очухаться и хоть как-то объясниться.

— Все нормально, просто таракана увидела, — прокричала я, тараща глаза на Хана, который, улыбаясь, потягивался на кровати и ровным счетом никуда не торопился.

— Большого?

— Огромного, мам!

— Ох, ну понятно…

— Дай мне десять минут, и я спущусь.

— Ждем тебя с Мотом.

— Угу…

Шаги за дверью стихли, а мое сознание наконец-то начало работать в полную силу, напоминая мне, что именно я вчера сделала. Я переспала с Ханом, а потом пустила его к себе в комнату и до утренней зари целовалась с ним, позволяла делать с собой все на свете, и сама совершенно бесстыдным образом его трогала.

Везде!

— Даш, — потянулся ко мне Макс, но я отпрянула.

— Скажи мне! Немедленно!

— Я тебя люблю. Ты мне нужна. Я жить без тебя не могу. И не буду.

— Фух… — повалилась я на него с огромным облегчением и прикрыла веки, — живи.

Парень же на мою неоднозначную реакцию только рассмеялся, потрепал меня по макушке, а затем звонко шлепнул по заднице и скомандовал.

— Если не хочешь, чтобы мы попались с поличным, то собирайся и дуй к маме Соне.

— А ты?

— А я по балкону к себе. Вечером увидимся.

— Я подумаю, — надула я губу.

— Это не вопрос, Даша моя.

Конечно, мы начали встречаться каждый день. Макс выждал неделю, пока у меня там все заживет и поправится после первого раза, а затем пристегнул ремни и отправил нас в крутое эротическое пике. И где мы только нашей любви не придавались. Мы успевали согрешить в кабинке для переодевания, на пляже, у него в квартире, в моей комнате, в кино, в туалете ресторана, на колесе обозрения и даже в подсобке на какой-то там выставке современного искусства.

Мы были похожи на двоих обезумевших кроликов, у которых на уме лишь секс и его количество.

Всё!

Но, поверьте, мне было мало! Каждый раз, когда мне приходилось расставаться с этим парнем, меня фактически ломало, и сердце едва ли не выпрыгивало из груди, в порыве остаться со своим кумиром. Конечно, за прошедший в таком темпе месяц, Макс не единожды намекал на то, что пора бы уже нам как-то поговорить с родителями, но я лишь рьяно протестовала и рубила сплеча:

— Не смей!

Я до ужаса боялась, что у меня заберут это счастье. Эту любовь безграничную отнимут. И заставят делать, как надо, а не как мне хочется всей душой. Потому что мне больше ничего не было нужно в жизни, как только быть с ним — с моим невозможным мальчиком, который смотрел на меня так, как никто и никогда.

— Макс, — прошептала я, выводя на его лице кончиками пальцев витиеватые узоры.

— М-м? — мурлыкнул парень, наслаждаясь моей лаской.

— Ты знаешь, что я люблю тебя? — он тут же приоткрыл один глаз и улыбнулся.

— Ты уверена?

— Угу.

— Прям точно, да?

— Сомнений нет, — тяжело вздохнула я, поджимая губы и качая головой.

— Да, вот же ты влипла, девочка, — хохотнул Хан, а затем сгреб меня в охапку и принялся зацеловывать, пока я пыхтела там что-то и пыталась от него отбиться.

Да только куда мне против этого урагана было пыжиться, когда он сметал меня и закручивал в свои сети, попутно срывая с меня одежду и голодным зверем набрасываясь на мое податливое тело. А оно было для него всегда готово.

— Тише ты, зверюга, — шипела я, когда резко он развернул меня от себя, ставя на четвереньки и сковывая по рукам, уже примостившись сзади, раскаленной головкой члена, размазывая мою влагу по складочкам.

— Не могу…

И вот уже Макс почти во мне, а я предвкушаю, как сладко и грешно это будет. Как станет он размашисто и жестко трахать меня, пока я не оглохну и не ослепну от кайфа. Да, это всегда так. На грани того, что я могу пережить и выдержать.

Но именно так, как мне это и было нужно!

— Даша! Доченька!

— Блядь! — прохрипел Хан, резко останавливаясь, а я вырвалась из-под него, вся взъерошенная, как чупакабра, и практически сошла с ума от ужаса.

— Дашуня…

Стук в дверь. Настойчивый! А меня фактически парализовало. Не вдохнуть, не выдохнуть. Дар речи покинул. И крупной дрожью затряслось тело так, что я едва ли не раскрошила собственные зубы, так они стучали друг о друга.

— Я войду, доча?

— Секунду! — на пределе своих возможностей прокаркала я, а затем, не думая более ни о чем, жестом приказала Хану, прямо так, нагишом и со стоящим до пупа членом, полезать под мою кровать. Туда же зашвырнула и его тряпки. И початую пачку презервативов.

А затем накинула на себя халатик, пригладила кое как гнездо на голове и бросилась открывать дверь, с порога кидаясь обнимать родного человека.

— Папочка, ну наконец-то ты приехал!

Глава 21

Руки вверх!

Макс

— Мама сказала, что ты перегрелась на солнышке и пошла немного прилечь.

— Ага, позагорала без шляпы и вот итог, — ворковала Даша, а я наблюдал, как ее отец выпускает дочь из объятий и проходит в комнату. Бродит туда-сюда, будто бы оглядывается и принюхивается.

Рыщет.

Чувствует, кошара, что где-то сметану разлили, а где непонятно.

— А я думал, что мы сейчас все вместе куда-нибудь в хорошее место выберемся, покушаем вкусно, поболтаем, расскажем друг другу, как жили все это время врозь.

Говорит все это, а сам к балкону направляется. Открывает дверцу, закрывает, словно бы прислушивается к звукам. Снова открывает, выходит на улицу и крутит головой, разглядывает перила и как будто бы прикидывает возможность забраться по ним внутрь.

И это очень хреново, если не сказать большего.

Нам пиздец, если он уже все знает. Фак! Я хотел как-то первым зайти и с козырей, а не вот так, когда приходилось лежать под кроватью его единственной и горячо любимой дочери без трусов, да еще и с пачкой резинок, половина из которой была уже в употреблении.

— Я только за, пап, — припустила за ним Даша.

— Так тебя тошнит же, небось. И голова кружится.

— Да нет, уже получше. Я же полежала немного, — заламывая руки, тараторила девушка, а я едва ли не застонал от досады, понимая, что она капитально выдает себя. Со всеми, мать ее, потрохами!

— Полежала, да?

— Да, пап.

— Немного…

— Угу…

— Ну, понятно, дочь, — и в ванную потопал, трогая по ходу движения два полотенца, что висели на двери и при входе в душевую, а затем скидывая их на пол, как найденные улики.