Даша Коэн – Пора взрослеть, девочка (страница 11)
Никогда не было и вот опять. И аватарка до боли знакомая.
За последние пару дней Макс Хан менял свои никнеймы в сети, как перчатки, пытаясь, очевидно, мне что-то донести или чем-то похвастаться. Можно подумать, мне не хватило первоначальной и детальной презентации в соавторстве с «милейшей» Людоедовной.
Помимо уже озвученных имен этот персонаж, кем только не прикидывался. Ко мне в друзья стучался Лорд Сердцегубитель, Магистр Страсти, Король Романтики и даже Последний Вагон, в который я, по всей видимости, должна была пренепременно успеть запрыгнуть.
Але, гараж! Мне восемнадцать!
— Ну, Даш! — все еще канючила Ева, а я лишь отмахнулась и буркнула.
— Забей, я бы и без твоих перлов экзамен Козе с первого раза не сдала бы.
— Ну, все равно.
— Блондинки — это ее деликатес. Пока не обожрется вдоволь нашими нервами, не успокоится.
— Это да…сучка!
На следующую пару ввалились, уже позабыв о ненавистном преподавателе, а когда уселись за свою парту, я все-таки рискнула достать телефон и украдкой провалиться в социальную сеть, где вознамерилась решительно кинуть свой «Последний Вагон» в бан. Пусть своим сисястым любовницам написывает, а я всего этого выше и летним развлечением до очередного отъезда в Китай становится не собиралась
Так-то!
Вот только что-то пошло не так. Рука дрогнула, и я, вместо того чтобы отклонить заявку в друзья от Хана, зачем-то ее приняла. Зарычала от негодования, словила упрек от преподавателя и с гневом закинула мобильный в сумку, решая уже после звонка подчистить все свои огрехи.
Криворукая!
Вот только спустя девяносто минут я обнаружила во входящих сообщения целый ворох отборной ахинеи от Сердцегубителя и иже с ним. Фотки собственноручно приготовленного завтрака. Еще по пояс голое селфи, отснятое через зеркальное отражение, на котором, возможно, пеной для бритья было выведено: «скучаю по тебе…». И приписка с благодарностями, что я наконец-то сменила гнев на милость и добавила этого прилипалу в друзья.
И теперь он хотел новой встречи.
Просто прокатиться по вечерней Москве…
Просто поболтать…
Просто забыть то, как мы начали, и начать сначала…
Да уж, забудешь тут. И никакая лоботомия не поможет. Травма на всю жизнь. Спасибо, что заикой не оставил.
Но я держалась стойким оловянным солдатиком и даже бровью не повела, обнаружив все это добро в виртуальном почтовом ящике. Решила проигнорировать. Подумала, что Мак Хан не дурак и однажды поймет, что его со мной ждет полный облом, и никак иначе.
Вот только кто же знал, что этот парень способен испортить мне жизнь еще больше, чем то было на данный момент? Но, увы и ах, именно это не случилось. И виновата в этом была лишь я одна. Пожалела Бога Поцелуев, побоялась разбить его хрупкое эго вдребезги. Решила, что самое страшное позади.
Дура!
После пар вышла на широкое крыльцо своего института и чуть все глаза не растеряла, потому что прямо по курсу увидела до тошноты пафосную картинку из Pinterest: Ferrari небесного цвета в кузове кабриолет, на капоте которой лежал огроменный букет белых роз, а рядом с ними обнаружился первый парень на деревне в стильном прикиде и модных очках-авиаторах на заросшей недельной щетиной лице.
И все бы ничего, но это был Хан. Он улыбался. И мило махал мне рукой, пока я обдумывала, где раздобыть дробовик, дабы продырявить его надоедливый зад. Снова зарычала, сжала руки в кулаки и решительно двинула к нему, чтобы окончательно и бесповоротно расставить все точки над и.
Расставила, ага. Аж три раза!
Но кто же знал, что все это представление будет на глазах у «милейшей и добрейшей» Полины Людоедовной Казариной, да?
Вот же черт! Кажется, я попала…
— Привет, Дашуль, — не отрывая задницы от дорогущего спорткара, потянул Хан, а меня аж всю перекосило от негодования. — Отлично выглядишь сегодня, никаких синяков под глазами и прыщей по всему лицу. Снова для меня постаралась?
Смерд!
— И тебе не хворать, Максимка, — растянула я губы в фальшивой улыбке.
— Слушай…
— Даже не собираюсь, так что сразу тормози, — приподняла я ладони, останавливая очередную порцию словесной диареи, которую он планировал изрыгнуть на меня. — Ты русский язык вообще понимаешь?
— Ну…
— Я тебе уже сколько раз и вслух, и намеками дала понять, что твоя персона мне неинтересна?
— Даш…
— Не дам! — огрызнулась я и дальше давай его утюжить. — Чего ты в друзья ко мне долбишься, а? Детский сад — ясельная группа. Бог Поцелуев он, видите ли. Тебе сколько лет, что ты подобной херней страдаешь?
— Зато посмотри, как тебя проняло, — хохотнул он, склонив голову набок, медленно покусывая и облизывая свою нижнюю губу.
— У меня парень есть, вообще-то!
— Не-а, — отрицательно дернул головой Хан. — Нет у тебя никакого парня.
— А вот и есть!
— Ну и почему тогда пыхтишь здесь ты, а не он вышел бить мне морду, м-м?
— Потому что!
— Ах, точно! Железобетонный аргумент, Дашенька, — рассмеялся Хан, а затем дернул головой и чуть отклонился в сторону, но я не придала значения странным телодвижениям этого придурка. Мало ли какие насекомые у него там в черепной коробке водятся. У кого-то тараканы, а у этого, может, сколопендры завелись. Я не удивлюсь, если что.
— Так что все, мой хороший, забирай свои дохлые цветы, садись в свой пафосный драндулет и рули отсюда, пока я еще добрая.
— Да не вопрос, Дашунь. Ты мне только вот что скажи: раз ты так бесишься и на меня рычишь, значит, есть тут что-то личное. Отсюда напрашивается вывод: ты знала ту девицу, с которой я на твоих глазах устроил шоу, верно?
— Конечно, знаю! — выпалила я без всякой мысли, не замечая, как плотно заглотила крючок, на который Хан пытался меня поймать.
— Сестрица твоя или лучшая подружка? — приспустил он очки на нос, а потом и вовсе снял их и убрал на ворот своей брендовой футболки, рукава которой ладно облегала его в меру раскачанные бицепсы.
— Это моя преподша по истории, идиот, — зарычала я, — мымра, коих поискать еще надо бы. А мне ей еще экзамен сдавать через неделю. Но, что хочу сказать, у вас с ней получился отличный тандем. Коза и Козел! Так что, сделай одолжение, переключи вектор своего внимания на эту рыжую вертихвостку, а обо мне забудь.
— Значит, на свидание ты со мной не пойдешь? — приподнял одну бровь Хан, сверкая идеальной голливудской улыбкой.
— Читай по губам: «НЕТ!».
— Отлично, — хлопнул в ладоши Хан и только сейчас встал со своей Ferrari, а затем резко подался ближе так, что я не успела от него шарахнуться или вдарить ему по бубенцам, чтобы не смел лапать. Но этому персонажу хоть бы хны! Он сграбастал меня в свои тиски, обдавая ароматом цитрусов, мяты и морозной свежести, а затем, пока я тщетно пыталась брыкнуться, расцеловал в обе щеки и потрепал по макушке, портя мне всю прическу.
— Отвали от меня! — скалилась я, словно шальная, боясь, что его губы со щеки ненароком съедут в область моего рта. А потом и язык как-то внутри меня окажется…
Чур меня, чур!
— Давай, до встречи! — хохотнул этот ненормальный, последний раз жарко облизал меня взглядом, развернулся, прихватывая цветы, сел в тачку и дал по газам.
А я так и осталась стоять и обтекать оттого, что только что произошло. Но долго бурлить от гнева мне не пришлось. Стоило мне лишь развернуться на сто восемьдесят градусов, как я тут же напоролась на взгляд кошачьих желто-карих глаз рыжей Козы, которая, рассматривая свой маникюр на институтском крыльце, кидала в мою сторону убийственные взгляды.
Не знаю, как я сохранила хладнокровие и не выдала себя с головой. Лишь медленно сдвинулась с места, а затем крадучись добралась до своей машинки. Прыгнула за руль и максимально быстро покинула парковку, чувствуя, как мою черепную коробку долбит, словно кувалдой, взгляд Людоедовны.
И я совершенно точно понимала, что он означает.
Через неделю началась летняя сессия. И я, несмотря на то что заблаговременно готовилась к первому по счету экзамену у Казариной, в аудиторию в день «Х» зашла на ватных ногах. Слава богу, хоть Хан о себе знать не давал. Не писал. Не звонил. Не появлялся более у моего института. А я благоразумно не приезжала в гости к лучшей подруге, боясь там с ним пересечься и все-таки выцарапать наглые глаза этого Бога Поцелуев.
Потому что совершенно точно знала, что он специально меня подставил перед Людоедовной. А я была полна решимости во что бы то ни стало сдать чертов экзамен всем назло. В особенности, назло Хану, дабы подтереть его важный нос.
Клянусь, я наизусть вызубрила каждый билет. Разбуди меня посреди ночи, задай любой вопрос в лоб, я и тогда отвечу верно и без запинки. Но войдя в аудиторию к Козе, поняла, что все так просто не будет. Ибо эта рыжая гадина каждому студенту раздавала билеты сама. Сомневаюсь, что это было законно, но бежать в деканат я как-то не догадалась, а потому молча приняла свое задание из рук Казариной и двинула на верхотуру, но тут же была остановлена грозным приказом:
— Напротив меня садись, Ветрова.
По позвоночнику побежали липкие, колючие мурашки. Но я сделала, как велели, а затем вперила невидящий взгляд в свой билет и тихо застонала, не веря в то, что там было написано.
Чушь собачья!
Полнейшая ахинея, которую мы даже не проходили. Кажется…
Но какого черта?