Даша Коэн – Любовница. По осколкам чувств (страница 65)
— Боюсь, боюсь…
И в спину мне прилетел издевательский смех Ветрова, а сам я себе клятвенно пообещал, что никуда я сегодня не побегу. Я останусь дома. Вот так вот! Попарюсь в бане. Проведу вечер с женой, чего бы мне это ни стоило. Потому что никаких зависимостей у меня нет. Если захочу, то легко и непринуждённо переключусь на другую жертву. Вот вообще не вопрос.
Лера, Марина, Кристина… сколько их было? А сколько ещё будет? П-ф-ф!
Данил
Утро встретило меня тупой долбёжкой по мозгам отбойным молотком и гадким привкусом тлена на губах. Орущий будильник с психом отключил, а потом и вовсе вырубил. Чтобы не расхерачить об стену от греха подальше.
Поднял перед собой руки и выдохнул. Не трясутся и то хлеб.
Со стоном отодрал тело от кровати и почти ползком добрался до рабочего портфеля, который тут же выпотрошил, суматошно разыскивая обезболивающее. Нашёл. Проглотил, не запивая. Откинулся на стенку и тяжело выдохнул, внутренне приготавливаясь к очередному болезненному забегу до душа.
Забега не получилось. Доковылял полуползком, а там уж и зарычал зверем под обрушившимися на меня ледяными каплями. Но тело при такой зубодробительной встряске не желало слушаться команды и просыпаться. Оно истратило ресурс на бодрствование, а я его вчера ещё и непомерным алкогольным излиянием добил.
Приваливаюсь лбом к стене и откровенно отрубаюсь. Вот так вот стоя, как грёбаный конь. И мне сейчас даже не уснуть хочется, а сдохнуть прямо тут, но…
Прикусываю нижнюю губу и выдёргиваю из сознания образ Леры. Он здесь, рядом — только руку протяни. Всегда! И там почему-то не развратная картинка, как мне, может быть, того бы хотелось, а нежное, какое-то даже трогательное видение.
Шри-Ланка. Я только проснулся, но не шевелюсь, чувствуя, как её прохладные пальчики скользят по моей коже, побуждая орду мурашек в районе поясницы, приготовиться к полномасштабному марш-броску от макушки до пят. Щекотно. Приятно пиздец. Но я жду, что она будет делать дальше. Мне хочется ещё этих тактильных кайфовых электрошоков от её прикосновений. Пробирает. Глушит. Торкает. М-м-м… Чуть приоткрываю один глаз и осторожно смотрю из-под ресниц на ее выражение лица. Она улыбается, а у меня от этого по венам разливается бурлящее тепло. Шрам мой рассматривает, татуировки, легонько ведёт своей малюсенькой ладошкой по отросшей щетине. Щурится и вздыхает, прикусывая пухлую нижнюю губу, а затем откидывает длинные пряди с моих прикрытых век.
Ебучее прошлое!
А-р-р!
Стон вырывается из меня, словно снаряд из пушки. Неожиданно и громко.
Бесит. Практически вымораживает.
Какого, спрашивается, хуя? Я не этого хотел!
Со всей дури врезаюсь кулаком в кафель душевой, разбивая зараз костяшки в кровь. Даже не дёргаюсь от этой тупой боли. Просто стою и бездумно смотрю, как алые разводы исчезают в водостоке.
Умиротворяющая картинка. Даже отрезвляющая.
— Я не зависим, — выдыхаю я глухо и скалюсь, — я сам по себе…
Вываливаюсь из кабины, вытираюсь жёстким махровым полотенцем и снова чертыхаюсь. Чищу зубы. Скалюсь своему отражению. Откидываю голову назад и прикрываю глаза. Смеюсь в голос.
— Ну чё я припарился? Трахну и выдохну. Всё просто, так было «до», так будет «после». Круговорот баб в природе.
Вздрагиваю — стук в дверь. Сплёвываю зубную пасту, заматываю на бёдрах полотенце и иду открывать. Там Ветров.
— Сука ты, Ромашка, — хриплю я.
— И тебе доброе утро, друг сердечный.
— Да в зад иди. Не мог рожей об стол удариться что ли?
— Не мог, — ржёт.
— Друг называется, — ворчу я и иду одеваться, по ходу спотыкаясь о перевёрнутые из портфеля вещи, — бодрым фейсом отсвечиваешь тут. Картину мира мне искажаешь, редис ты не полотый.
— Угомонись. Арсений там нас ждёт уже.
— Подождёт, — бурчу я.
— Шах, может ну на хрен эту Москву, а? Ты в зеркало вообще смотрелся? Давай ты отоспишься и тогда уже рванём, м-м? Ты реально же на умертвие от недосыпа похож.
— Спасибо за комплимент, — крякнул я, натягивая на себя свежую рубашку и джинсы.
— Я серьёзно, Дань.
— Даже не надейся. Не сдохну, — отмахиваюсь я и планомерно собираю вещи в рабочий портфель.
— Куда ты так торопишься?
— К жене, — буквально выплёвываю я, но Ветров почему-то только хмыкает и, прищурившись, смотрит на меня, заложив руки в карманы брюк. Не реагирую на эти провокационные перформансы с его стороны, а то опять примется мне выдавать бредовые предположения на мой счёт, а у меня на них с некоторых пор аллергия.
Пять минут и мы оба выходим из номера. Спускаемся, плотно завтракаем, а после покидаем отель и садимся на заднее сидение моего Майбаха, за рулём которого нас уже дожидается Сеня. Мы же с Ромой заваливаемся на второй ряд, где только два сидения, но они, на моё счастье, с мягкими подушками на подголовниках и под спину. Сразу же наклоняю кресло до максимума, принимая почти горизонтальное положение. Блаженно прикрываю глаза и выдыхаю. Но тут же дёргаюсь.
— Сень, есть что попить, а?
— Да, Данила Александрович, ледяная минералка в дверке уже ждёт вас.
— Ты чудо.
Нахожу бутылку и скручиваю крышку, а сам пока жадно хапаю живительную влагу, замечаю, что водитель пристально всматривается в меня через зеркало заднего вида.
— Что? — реагирую я всё-таки на его взгляд.
— Позвольте сказать, Данила Александрович, что вам не помешало бы как следует отоспаться. Выглядите вы… э-м… ну…
— Дерьмово, — подсказывает с соседнего сидения Ветров.
— Вот да, — соглашается водитель, но я только закатываю глаза, а уже спустя минуту отрубаюсь на своём кресле.
Но сплю урывками, тревожность то и дело выкидывает меня из сладкой паутины сна. Мне видится всякая ахинея — взрывы, мёртвые и обгорелые тела водителей в искорёженных кузовах тралов, смеющийся Безруков на пару со своей прибабахнутой женой, плачущая Айза и равнодушная Лера, которая смотрит на меня словно на предмет мебели.
От последнего видения вздрагиваю и окончательно просыпаюсь. Уже плетёмся в ближайшем Подмосковье. Облегчённо выдыхаю, мечтая поскорее добраться до дома, но когда это наконец-то случается, то единственное, что я действительно хочу, так это сбежать оттуда как можно скорее или застрелиться.
Тут, помимо Айзы зачем-то отирается мой отец и её тоже. Я разгоняюсь от нуля до двести в своём раздражении почти мгновенно. Я искал спокойствия, а напоролся на очередную трепанацию моих мозгов. Блядь, надо было ехать в свою городскую квартиру…
Без приветствия все трое начинают кудахтать насчёт моего измождённого внешнего вида, но забота быстро перетекает в нездоровый интерес относительно рабочих вопросов. А их много, потому что на фоне происшествия с турбинами, ещё есть не стихающая шумиха вокруг стремительно летящей под откос репутации компании. Мы переходим в рабочий кабинет, и меня начинают прессовать.
— Данил, Раков хочет досрочно разорвать контракт с нами. Бергман и Кацман тоже. Что мы будем делать? Там сумасшедшие обороты! — тараторит мой родитель.
— Пап, успокойся. С ними я всё решил.
— Как? — почти дерёт он волосы на голове, а отец Айзы нервно кусает губы.
— Через Ветрова по субподряду работать будем.
— Так, а с Мазуром что? У него договор с жёстким ограничением на привлечение, а он тоже сливается.
— Утрясли этот момент. Будет допник. Ещё вопросы?
— А почему ты, Даниил, на нас объёмы не перекинул? — подал голос Алим Бурханович. — Мы же одна семья, как-никак.
Я же только впился в старшего Ильясова сверлящим взглядом исподлобья и хмыкнул, сдерживая себя изо всех сил, чтобы не ответить так, как мне бы того хотелось, ведь старый хрен уже и так недопустимо крепко держал меня за яйца. Большее только через мой труп!
— Я и с Ветровым одна семья. И он в эту неделю был рядом со мной, кстати, в отличие от Камиля.
— Ты, Даниил, не иначе как обиделся? — продолжал он испытывать моё терпение на прочность.
— Нет. Просто я привык принимать помощь от родных людей, а не выпрашивать её, — откинулся на спинку кресла и сложил руки на своём животе, продолжая сканировать хитрого старика.
— Вот как? — деланно изумлённо поднял брови вверх Алим Бурханович.
— Именно так. А теперь я вынужден с вами распрощаться. Я устал и давно не видел свою жену.
— Но мы планировали остаться на обед, — всё продолжал давить на меня Ильясов.
— И? — буквально расчленил я тестя взглядом, чуть наклонив голову в сторону.
Тот в ответ хмыкнул, а затем хлопнул в ладоши и встал на ноги, тяжело наваливаясь на трость.
— Что же, хорошо. Намёк твой я понял. Но запомни, мальчик мой, я жду внука и как можно скорее.