Даша Коэн – Любовница. По осколкам чувств (страница 110)

— Расставание и женитьба, — положил я фотографию на стол так, чтобы он видел изображённую на ней женщину.

— Конечно, — улыбнулся отец, а потом и рассмеялся, — у меня есть ты, Серафима и София. Я об этом не пожалею никогда.

— Ты любил эту Катю? — всё ещё не сдавался я.

— Любил? Да, наверное, любил. Но, видишь ли, сын мой, одной любовью сыт не будешь. С годами страсть проходит, и ты во всей красе начинаешь видеть упущенные возможности. Рефлексировать на этот счёт. Жалеть, что сделал неправильный выбор. А затем тонуть в разочаровании, в том числе и к той, которую ты однажды поставил на пьедестал своих потребностей. Да, иногда я смотрю в глаза этой женщины и вспоминаю, как был счастлив с ней, но в то же время понимаю, что всё сделал правильно.

— И как ты справился со своими чувствами?

— Перетерпел, — пожал плечами отец, — а потом появилась Фима, ты, Соня… и я наполнился другими чувствами. Правильными.

— Правильными?

— Да, сынок. Пока это всё может показаться сложным, но однажды ты поймёшь меня, когда у тебя появится свой ребёнок. И чем скорее это случится — тем лучше. А там уж и все сомнения растают как дым.

Я же только кивнул в ответ на эти слова и наконец-то расставил для себя приоритеты. Да, мне будет чертовски непросто, но я обязан поступить так, как надо, а не как хочу. Вот и всё!

Как чумной покинул кабинета отца. А затем вывалился из дома, ощущая озноб во всём теле. Сел за руль и погнал, не разбирая дороги, чувствуя, что мне на живую вырвали сердце из груди.

Которое принадлежало Лере…

А спустя минут двадцать я с пробуксовкой притормозил у трёхэтажного особняка и с ненавистью на него посмотрел.

— Что я здесь делаю? — шёпотом спросил я сам у себя.

А в следующую минуту кивнул своему отражению, заглушил двигатель и покинул салон автомобиля, направляясь туда, где меня не ждали…

Глава 59 – В закат

Данил

В жизни каждого человека случаются моменты, когда он стоит на пороге судьбоносных решений. Они бывают разными — опрометчивыми, кардинальными, безрассудными, поспешными, нелогичными и не всегда правильными.

В моём же случае, это решение было абсолютно не компромиссное, со всех сторон спорное, но, когда я осознал, куда именно приехал, руководствуясь лишь инстинктами и разрозненными желания, то понял — оно единственно верное из всех возможных.

И я выдохнул. Потому что наконец-то чувствовал, что поступаю так, как должен был. Да, мне этот последний шаг в пропасть было сделать адски тяжело, но сегодня я верил, как никогда, что действия мои оправданы на все сто процентов.

Я без стука и предупреждения вошёл в дом. Разулся. Разделся. А затем поднял глаза, полные решимости, на того, кто стоял в дверном проёме и вопросительно взирал на меня.

— Данил?

— Добрый день, — кивнул я и медленно выдохнул напряжение и нетерпение через рот.

— Почему не предупредил, что приедешь? — и мужчина поспешно стянул на грузном теле парчовый тёмно-бордовый халат, пряча под ним домашний шелковый костюм. Я застал его врасплох, и это было мне на руку.

— Вы мне не рады? — ответил я вопросом на вопрос, и мужчина тут же приглашающе махнул мне, давая понять, чтобы я шёл за ним.

— Ну что ты такое говоришь? Двери моего дома всегда открыты для тебя, сынок. Голодный?

— Не до пищи.

— Даже так? — глянул на меня хозяин дома, и я кивнул со всей серьёзностью, прожигая его взглядом.

— Да, — коротко рубанул я, и меня понимают без дополнительных уточнений.

— Пройдём в кабинет?

— Я не украду у вас много времени.

— Что ж, хорошо.

И мужчина сменил направление, устремляясь вглубь дома, где располагалась угрюмая, обитая красным деревом комната, пропахшая сигарами и старыми книгами. Мы прошли внутрь и уселись на двух низких диванчиках, стоящих напротив друг друга.

— Кофе? Чай? И дальше по списку, — всё ещё пытался быть любезными мой оппонент, но я отрицательно качнул головой.

— Спасибо, но я воздержусь. Лучше сразу перейду к цели своего визита, — откинулся я на мягкую спинку и намеренно принял расслабленный, уверенный в себе вид, хотя внутри весь пульсировал от едва сдерживаемого беспокойства.

Ведь передо мной сидел далеко не дурак. И у него на руках было намного больше козырей, чем у меня.

— Итак, я весь внимание, Данил, — и тонкие губы мужчины растянулись в скупой, но располагающей улыбке.

— Что ж, Алим Бурханович, — выдержал я нужную мне паузу, — мне, безусловно, очень жаль, но я вынужден сообщить вам, что инициирую развод с вашей дочерью.

Точка.

Молчание.

Секунды нервно дрожат между нами. Рвутся.

Улыбка на лице Ильясова становится ещё шире, но я был готов к такой реакции. И знал, что именно скрывается за ней. Паника. Злость. Жадность.

— Мальчик мой, — доверительно наклонился ко мне мужчина, — что натворила моя непутёвая дочь? Поговори со мной, мы же одна семья, всё можно решить.

— Я уже решил, — безэмоционально выговариваю я, лишая его шанса зацепить меня, но, увы.

— Ты рубишь сплеча, Данил, и вообще…

— Мне нужно повторить дважды? — ещё раз делаю я попытку пресечь дальнейшую ненужную мне полемику, но Ильясов — хитрый лис и не намерен так легко сдаваться.

И я решаю немного отпустить ситуацию, потому что понимаю, что сейчас мне это только на руку. Согласись, он со мной сразу — и я проиграл.

— Женщины создания не всегда благодарные, Данил. Импульсивные. Местами неудобные. И, безусловно, надоедливые. Но это ведь не значит, что нужно рвать годами выстраиваемые договорённости, дабы просто насолить супруге.

— Я не пытаюсь никому насолить, Алим Бурханович. Я пытаюсь развестись.

— Полно тебе, сынок. Всё образуется. Давай лучше обсудим этапы строительства…, — он ещё что-то говорил и говорил, пока вставал с дивана и шёл к бару, расположенному в огромном глобусе, стоящем у окна. И дальше, пока разливал по хрустальным бокалам алкоголь.

Но меня передёрнуло. Я больше не хотел смотреть на выпивку.

Я хотел действовать. И как можно скорее.

Именно поэтому, когда передо мной поставили порцию терпкого сорокаградусного напитка со льдом, я лишь решительно его от себя отодвинул и заговорил.

— Алим Бурханович, скажите, вы любите свою дочь?

— Конечно! Что ещё за вопросы?

— Тогда вы согласитесь с тем, что нам будет лучше расстаться. Я её мучаю. Она много плачет, плохо спит, мало ест. И я не могу сделать Айзу счастливой, потому что не люблю её.

— При чём тут любовь? — нахмурился мужчина, но я лишь предупреждающе поднял руку, призывая его к молчанию.

— Алим Бурханович, этот брак тяготит не только её, но и меня тоже. А я к жизненным тягостям не привык. Поэтому, при всём моём уважении к Айзе, к вам и вашей семье, я вынужден начать бракоразводный процесс.

— Но брачный контракт…, — с пеной у рта предпринял попытки приколотить меня к стенке мужчина, но я тут же от них отмахнулся.

— Да, я знаю. И я в общем-то не отказываюсь выполнить по нему все свои обязательства в полном объёме, но…

— Ты рехнулся? Отец вообще в курсе, что ты творишь? — перешёл на крик Ильясов и тут же закашлялся, нервно отхлебнув слишком большую дозу из своего бокала.

— Нет, но я мальчик уже взрослый, — натянуто улыбнулся я.

— Ты идиот! — взревел мой тесть, но я был готов и к такому повороту событий. — Ты пустишь по миру компанию и всё ради кого? Ради чего? Ты безумен!

— Алим Бурханович, я вам больше скажу — я не просто выхожу из брака и сделки, оставляя за собой лишь жалкие пять процентов, как вы того и хотели для подстраховки, но ещё и полностью отхожу от управления хабом.

— Что? — и вот на этом эпическом моменте Ильясом подскочил на ноги, схватившись за сердце, а затем принялся метаться по кабинету, взирая на меня с отчётливым желанием придушить и расчленить на мелкие кусочки.

— Вы все верно услышали, — кивнул я, пребывая в таком спокойствии, что даже сам удивился, почему так долго тянул с этим решением, — моё место займёт ваш сын Камиль.