Даша Коэн – Измена. Дэн Мороз спешит на помощь (страница 20)

К глазам неожиданно подступают слезы, губы дрожат, но я держусь. Мысленно уже скучаю по Денису, и за тем вихрем, что поселился в душе, пока я была рядом с ним.

Как же грустно. Как досадно. Я же влюбилась в него. Встретила и пропала. И эти чувства такие сильные, что кричать об этом охота. Наверное, я вообще первый раз вот так по-настоящему вляпалась. Все остальное на фоне этого чувства меркнет.

— Варя, что за дела? — Денис вдруг садится на корточки передо мной, берет мое лицо в свои горячие ладони и разглядывает внимательно. — Он тебя ударил? Ох. Я эту мразотину сейчас догоню все-таки и переломаю! — сокрушается он.

— Нет, нет, — качаю головой. — ты как обычно, пришел в нужный час. Спасибо большой, Денис. Если бы не ты, я бы... — захожусь в эмоциях, и слезы-предатели хлещут по щекам. Но меня тут же сгребают в охапку, гладят по спине, шепчут всякие теплые слова. Становится лучше, не на много, конечно.

— Варь, ты завязывай уже лить слезы из-за этого урода! Какого хера он вообще притащился сюда?

— Сказать, что Ленка его под зад пнула, — грустно усмехаюсь. — И теперь ему нужна снова бесплатная и бесправная уборщица. Боже! — вздыхаю с шумом. — Я даже под любовницу не гожусь, только под горничную какую-то. Ну какая я женщина?

— Ну чо ты чушь несешь-то, Варь? — Денис поднялся и как то обиженно посмотрел на меня. — Я тебе тут значит столько времени говорю, какая ты охуенная, а ты от одного этого мудака все — голову в болото.

— Как будто ты серьезно, — срывается у меня. Потом я, правда, прикусываю язык и понимаю, что ляпнула лишнего. Не надо было оголять душу, о чем только думала.

— То есть я не серьезен по-твоему? Пиздабол на выгуле, так, что ли? — вливается Дэн в меня взглядом, да таким, что аж мороз по коже. И снова сердечко екает приятно, словно я девочка- подросток, сгораемая от первой любви.

— Нет, но. а как тут поверить? — почти не слышно спрашиваю. Глупо, конечно, говорить об этом сейчас. Навязываться. Показывать, как мне стал дорог и важен Денис. Он же посмеется, как писали девочки на форумах. Таких как я у него, наверное, штук сто было, не меньше. И все мечтали о чем-то большем.

— Да я с мужиками не поехал ни в баню на выходных, ни на рыбалку недавно, и Евгения твоего с работы выпер, чтобы... — он осекается, и отворачивается.

— Что? Женьку? И? А зачем? — хлопаю ресницами, не понимая, что происходит и почему Денис так поступил.

Какое-то время он молчит, будто не знает, должен ли говорить или лучше держать язык за зубами. Я тоже не давлю, жду момента, а не расскажет, так тому и быть. Но Дэн все-таки рассказывает.

— Затем, чтобы он перестал названивать тебе и наконец-то занялся уже своей жизнью, а не в нашу лез. Короче, этот пидорас за свои движения это заслужил. А я ревновал тебя, Варь, вот и не сдержался.

— Ревновал? — удивляюсь я.

— Ну, уж как есть говорю, — Денис подходит к окну, и теперь я могу видеть лишь его широкую, мужественную спину Он засунул руки в карманы, и держится отстраненно, будто я задела ту сторону его, которую он предпочитал скрывать.

— А зачем? Почему? Я же... — шепчу себе под нос. — Кому я теперь нужна такая?

Да и ты, Денис, скоро ведь…

— Что скоро? — он кидает хмурый взгляд через плечо, а у меня душа в клочья. Как же я без него? Как без этого мужчины, от которого вон, даже дыхание перехватывает.

— Ну пойдешь к другой, — мямлю я, заламывая руки, — к красивой и успешной, к стройной и знойной, ну. и все такое.

— Что захуйню ты несешь, Варя?

И я не выдерживаю, рассказываю обо всех своих страха и переживаниях. Ругаю себя, корю, говорю я дура, и даже заранее извиняюсь за весь тот лепет, который из меня просто фонтаном бъет. Наверняка, кто-то со стороны меня бы осудил, да и пусть. Пусть хоть пальцем тычут и палки кидают, зато я честна с собой, со своим сердцем.

— Варя, — Денис подходит ближе и двумя пальцами обхватывает мой подбородок, пристально смотрит, и почти в губы шепчет — Читай по губам: мне ты нужна. Вся!

Понимаешь? Хочешь штамп? Да не вопрос, мой паспорт свободен. А пока… — он ухмыляется и не дает ответить, впивается в меня жарким поцелуем, диким, необузданным, безумно страстным.

А потом подхватывает на руки и уносит в спальню. Снова заставляет поверить меня В то, что я его особенная, что прекрасней меня нет на свете. И разве это ли не настоящее женское счастье?

— Моя, — шепчет он, засыпая рядом. — моя сладкая девочка. Любимая.

Глава 19 — Змея

Лена

— Мне Лариска сказала, что ты опять выскоблилась? — мать заходит на кухню и тяжело садится на стул, а я морщусь, разглядывая ее изрядно поплывшие черты лица. А ведь какая она красавица в молодости была — мужики шеи сворачивали.

А теперь даже мне смотреть страшно.

— еще в прошлом месяце, — буркнула я, — я, в отличие от тебя, нищебродов плодить не собираюсь.

— Ты же сказала, что у Жени твоего квартира своя двухкомнатная и машина есть.

Было бы что после развода отжать.

— все уже эта Варя отжала! Сука! Юристов наняла, курица драная. И где только бабки такие взяла? А потом как снежный ком — Синицына уволили, а с новой работой шиш — везде отказывают. Как прокляли, честное слово!

— Опять мимо, значит? И чем мы кредиты будем в следующем месяце гасить, а?

— Я что-нибудь придумаю, — передергиваю плечами и морщусь.

— Ты уж давай что-то конкретное находи, а не всяких там Жень Синицыных. Ты его сколько обрабатывала? Год! За это время можно было бы три раза замуж выйти и развестись. А ты чего? Ничего с него не поимела, кроме очередного аборта. Кстати, какого уже по счету?

— Какая разница? — огрызнулась я.

— Большая, если надо будет залететь от олигарха, а у тебя кормилица уже бракованная будет. Так что ты мне, Ленка, не дури! Замуж тебе надо, причем срочно и сразу за богатого, чтобы если жена что и отжала, то это и незаметно было.

А мы и так в долгах, как в шелках. Кто сисьски себе в кредит делал, а? Кто виниры себе поставил за бешеные тыщи? Кто ребра удалил, чтобы талия тоньше была? И что? Где результат?

— не нуди, мама, — отмахнулась я, — я в ресторан устроилась, в самый лучший в городе. Там сто процентов каждый день богатеи обедают, ужинают. Вот там-то я себе будущего мужа и найду.

— Смотри у меня, иначе придется нам твою красивую машинку продать, да и квартиру разменять, чтобы все долги закрыть. Я горбатиться просто так на твои хотелки не нанималась.

— Я все решу.

Прошипела я натуральной змеей, а затем руки в кулаки сжала. А на следующий день сделала то, что зарекалась хоть когда-нибудь делать, а именно поехала на работу. Я не была предназначена для этой участи. Я была создана для роскоши, для богатства, чтобы шелка и жемчуга носить, а не форму администратора ресторана, пусть и очень известного в городе.

И все это из-за Женьки Синицына, чтоб его черти драли! Все из-за него! Неудачника хренова. Потому что все в его жизни вечно через жопу было. Трахался он, мягко скажем, отвратительно, во время процесса потел, как последняя тварь, так еще и кончал за пять минут. Конечно, за год такой развеселой жизни приходилось ему не раз рога ветвистые наставлять. Засеря — это вообще! Только болтать и умел, как любил чистоту и порядок, а сам ни хрена для этого не делал. И самое эпичное — все время что-то от меня требовал.

А я ему еще на берегу сказала, что мои руки не созданы для готовки. И он вроде бы понял это все, и принял, но со временем, нет-нет, да начинал бесить меня:

— А вот Варя умела все готовить. А вот у Вари борщ самый вкусный. А вот Варя такие блинчики печь умеет закачаешься.

Заебал!

В таком взвинченном состоянии я и работала на новом месте целую неделю.

Вспоминала Синицына придурка. И хаяла Варьку за то, что она вся такая волшебная, и сумела все-таки у меня из-под носа увести половину квартиры и машины. Гадина!

И знаете, я ведь ее сначала даже не узнала. Как-то на автомате поприветствовала двух женщин. Одна уже в возрасте, а вторая примерно моих лет. Обе холеные, богатые, гордо голову несут и на всех свысока смотрят. А когда присмотрелась, то едва в обморок не бахнулась.

— Варек, — прошептала я, глядя на бывшую подругу, у которой планомерно совратила и увела мужа, и глазам своим поверить все не могла.

Нег Синицына всегда была красивой бабой, это я ее тупому муженьку в башку вложила мастерски, что он с такой замусоленной домашней рабыней только позорится. А он и повелся. Но сейчас: Варя была словно модель с обложки журнала: идеально сидящий на ней брючный костюм, туфли на головокружительной шпильке, волосы уложены идеально, а на лице безупречный макияж, который только подчеркивал ее природную красоту.

И вот эта хищница, которая всегда была лишь жалкой тухлой рыбиной вдруг посмотрела на меня как на шваль, грязную половую тряпку под своими ногами и повелительно произнесла:

— стол на имя Варвары Синицыной.

Пришлось вести туда куда было запрошено, а по дороге слушать, как старшая женщина ласково называет подругу доченькой и что-то щебечет про свадьбу, медовый месяц и какое-то прекрасное платье, которое она видела в журнале. А эта дура кивает ей все время, а на меня даже не смотрит.

Два часа они сидели в зале. Говорили о чем-то, смеялись, заказывали дорогие блюда и бутылку самого дорогого игристого вина. И пазл начал со скоростью света складываться в моей голове: так эта моль недобитая себе богача вцепила! И это он ей помог отжать у Женьки собственность. Эта она у меня украла светлое будущее!