Даша Коэн – Девочка Грешника (страница 82)
И ничего не хочется. Совсем…
Апатия. Тоска. А мне всего девятнадцать лет.
Даже с клином у меня ничего не получилось. Видимо все мои больные чувства написаны на лбу и отражаются в глазах. Саша Дорофеев их увидел. Рассмотрел, как на ладони, а затем припечатал в лоб, когда мы покинули выставку и сели в его машину.
— Соня, кто был тот блондин?
— К чему этот интерес? — зажмурилась я, что есть мочи.
— Он пялился на тебя так, как будто хотел сожрать без соли и специй. И этот твой неожиданный побег. Я не дурак, Сонь, два плюс два сложить еще пока в состоянии.
— Ну так складывай, Саша, раз ты не дурак, — подняла я на него глаза и честно встретила его пристальный взгляд.
— Ничего не получится, да?
— Я старалась, но…
— Не выходит?
— Как видишь. Мне жаль, Саш. Прости меня.
Молчание повисает между нами, распиливает воздух электрическими всполохами. Парень злится. А я устала. От всего. От бесплодных попыток начать жизнь заново. От любви этой изматывающей. От того, что не могу приказать собственному сердцу наконец-то заткнуться и начать уже чувствовать правильно.
А не вот это вот все!
— Сонь?
— М-м?
— Ну, а чего вы не вместе? Ты же любишь его, и он тебя, по ходу, тоже. Зачем страдать, когда можно быть счастливыми?
Резонно, да? И сразу кажется, что я дура махровая и неуравновешенная истеричка, что треплет нервы, и себе, и людям. Вот только, есть нюансы…
— Для того, чтобы быть счастливым одной любви недостаточно…
— Второй шанс?
— Он у него уже был.
— Но, может…
— Ничего уже не может быть, Саша. И хватит об этом, отвези меня домой, пожалуйста.
И он отвез. И даже не стал держать на меня зла. Хороший парень, добрый и понимающий. А еще легкий. Не стал заморачиваться на моем отказе и уже на следующей неделе пригласил на свидание другую девочку с параллельной группы.
И, знаете, я этому Саше так крепко позавидовала. Потому что он мог переключиться по щелчку пальцев на другого человека, а я не могла. Я с каждым днем все больше таяла и уходила в себя, только лишь на публику отыгрывая роль беспечной стрекозы.
Записалась на курсы фотографа. Снова пошла в зал и даже вернула себе былую растяжку. Ко всему досрочно закрыла сессию. И даже взяла дополнительные часы с инструктором в автошколе, пытаясь перебороть все свои страхи.
Что у меня, кстати, неплохо получилось.
А потом пошла к отцу с просьбой купить мне автомобиль. Родители не возражали, бабушка и дедушка тоже, а вот Даня. Он чуть до смерти меня не запилил просьбами не корчить из себя героиню.
Я и не корчила. Я просто хотела быть как все, а не шататься пластилиновой копией девушки, у которой на все стоит гриф «табу». Хватит!
И вот она я — добилась того, чего хотела. Но стало ли мне легче? Не стало! На улице самый разгар лета, жизнь только началась, столько всего ждет меня впереди. А я задыхаюсь. Сердце раздолбано в хлам, его ритм шкалит — хроническая аритмия на лицо. Давление колошматит по мозгам. Легкие почти полностью поражены. По венам бежит уже не кровь, а концентрированная серная кислота.
Я устала!
Устала каждый день задавать себе этот дебильный, ведущий меня в никуда вопрос — а что если?
Ничего, Соня! Он забыл тебя, даже не отсвечивает. А то, что там Саше что-то привиделось…ну так чаще глаза протирать нужно! Если бы Ветров меня любил, то может что-то придумал, нашел возможность встретиться.
Зачем это мне? Да просто! Еще раз высказать ему все, что я думаю об этом невозможном мужике! Мне легче станет. И сердце снова, пусть и ненадолго, но придет в нормальный ритм. Я хочу вспомнить как это — когда ты опять живая!
Как назло, именно сегодня действительность прессует меня нещадно. Вот и Марьяна написала, спрашивая, не планирую ли я снова на все лето приехать в Питер.
Нет, спасибо, только Питера мне не хватало для полного счастья. И да, это ядовитый сарказм.
Год прошел. Ровно двенадцать месяцев назад наши губы впервые занялись любовью в коридорах ночного клуба. И начался обратный отсчет…
Тик-так, Соня, скоро тебе придет эпический звездец! И нет, не нужно благодарностей — это совершенно бесплатно! Улыбнись, идиотка! Возрадуйся аттракциону невиданной щедрости!
Ах, если бы вернуть время вспять, то я бы ни за что не согласилась идти на свидание с Грешником.
Ни-за-что!
Ох, еще и песня по радио играет та самая.
— Кыш! — зашипела я и принялась жать на дисплей, пытаясь переключить станцию, но руки вмиг задрожали и у меня ничего не выходило.
Всего немного отвлеклась и только в последний момент успела заметить, что из-за поворота вывернула черная блестящая иномарка.
Руль влево до упора, но все-таки столкновение случается. Проходится по моим мозгам наждачной бумагой. Рвет все мои заслоны.
Кидает резко в панику. Рефлекторно жду удар и боль от сломанных костей.
Но боли нет.
Ничего нет кроме дикого страха и стиснутых до остервенения пальцев на руле.
Пронесло? Пронесло!
— С вами все в порядке? — слышу над собой слишком знакомый хриплый голос.
Я не перепутаю его ни с чем. Никогда. Или меня уже начали долбить галлюцинации?
— Да…кажется…
Поднимаю на него свои глаза, почти сразу же ныряя с головой в его зеленый омут. И я жду от него все что угодно, но только не того, что следует дальше.
— Я вам фару разбил, — упирается правой рукой в крышу моего автомобиля и дышит часто-часто, как будто пробежал многокилометровый марафон.
И меня сканирует. Взгляд мечется туда-сюда по лицу. Цепкий. Жаркий. Мужской.
Но что это? Теперь у него от аварии амнезия? Не думаю.
Выхожу из машины и на дрожащих ногах иду осматривать масштаб произошедшего. Да уж, недолго счастье длилось.
— Фару да?
— И бампер шаркнул. Виноват, но готов исправиться.
Стараюсь на Ветрова не смотреть. Боюсь снова утонуть. Итак вся трясусь рядом с ним как Каштанка, а он еще и в игры снова со мной играть удумал. Выкает чего-то? Спятил, не иначе…
И вдруг в голове моей мелькает воспоминание и мои слова, которыми я жестко припечатала ему в лоб.
И трясти меня начинает еще больше. Стискиваю руки за спиной и пытаюсь дышать глубже, но адреналин уже лупит по мозгам и прицельно в сердце. А вслед за ним и остальные гормоны выстроились в ряд, чтобы окончательно приговорить меня к мучительной смерти.
Он со мной знакомится. Заново. Будто бы мы и в правду два совершенно чужих друг другу человека.
Но ведь так оно и есть, не так ли?