Даша Черничная – Училка для маленького бандита (страница 21)

Весты с ними нет. Значит, она или в машине, или где-то в другом месте.

— Приветствую, Клим Миронович, — урод расплывается в мерзкой ухмылке. — Рад наконец встретиться с вами.

— Можешь начинать, — расслабленно отпиваю из стакана.

— Время — деньги, понимаю. — Стругачев остается стоять, как и его приспешник. — У меня тут кое-что ваше. Случайно нашел, на улице, представляете?

Держу маску спокойствия на лице, не подавая виду, как мне хочется его вальнуть.

— Дай, думаю, завезу вам. Но взамен, как вы понимаете, хотелось бы благодарности.

— Подробнее.

— В порту без дела болтаются восемь ваших контейнеров. — Улыбается, падла. — Они пустые, а зачем вам столько? Мне бы, скажем, половина не помешала.

Контейнеры пустые лишь по документам. Но по факту все они стоят с товаром, и Стругачев знает это. Четыре контейнера не стоят жизни и здоровья Весты. Проблемы здесь две.

Первая: только часть из этого принадлежит мне, остальное моим партнерам.

Вторая: если я отдам ему четыре контейнера без боя, то Стругачев сядет на подсос и будет вечно доить меня.

— Один контейнер.

— Э-э, нет, Клим, — смеется. — Неужели жизнь этой прекрасной девочки стоит столько?

Вытаскиваю сигарету из пачки, закуриваю, улыбаясь:

— Витя, мне кажется, ты возомнил о себе слишком много.

— Я хочу соразмерную плату за девку.

Сука… какая она тебе девка.

— Она училка, Витя. Училка, — давлю на это, лишь бы он не понял, что она значит для меня. — Единственная причина, по которой я дал тебе шанс и согласился на разговор, состоит лишь в том, что она преподает у моего сына, а если с ней что-то случится, возникнет лишняя шумиха, которая мне ни к чему.

Стругачев молчит, переваривает.

— Если бы она что-то значила для меня, то ходила бы с охраной, понимаешь?

Стругачев переглядывается с вторым типом. Ход переговоров им явно не нравится.

— Один контейнер — или иди нахер, — повторяю спокойно.

Она должна быть в машине. Эти идиоты слишком самоуверенны, поэтому, без сомнения, ее привезли и она в одной из тех тачек, которые не выпустят отсюда без моего приказа.

— Лады, — выплевывает Стругачев.

— Завтра ночью будь в порту. Девочку возвращай сейчас.

— Не-не, мы так не договаривались.

Медленно поднимаюсь со своего места, подхожу к Стругачеву, выдыхаю дым ему в лицо.

— Слову моему не веришь? Ты за кого меня принимаешь, ушлепок? — спрашиваю насмешливо. — Девочку верни сейчас, вас отсюда никто не выпустит, пока она не окажется у моих ребят.

Я вижу, что Стругачев хочет обложить меня матом, но выхода у него нет, кроме как согласиться на предложенный мною ход развития событий.

— Ладно. Завтра ночью.

Они уходят, а я опираюсь руками о стол и роняю на них голову.

— Я прослежу, — Леонид уходит, оставляя меня одного.

Это круг, который замкнулся. Теперь у Весты не может быть спокойной жизни. Это черта, которую мы перешли.

Чуткий слух замечает движение. Машины уезжают, а в соседнем зале раздаются быстрые шаги, дверь в вип-комнату распахивается, и входит Веста.

Заплаканная, бледная от испуга, но невредимая.

В ту же секунду она влетает ко мне в объятия, цепко хватаясь за мою спину.

Выдыхаю. Жива. Рядом.

Обнимаю ее руками и опускаю лицо в светлые распущенные волосы, вдыхаю слабый цветочный запах и говорю тихо:

— Обратной дороги больше нет, Веста.

Глава 21

Цветкова Веста Егоровна

Я пережила настоящий ад, не меньше.

И вроде со мной никто плохо не обращался, никто не бил, не оскорблял и не домогался. Для этих людей я была лишь инструментом для того, чтобы подобраться к Шиловскому.

Когда меня выволокли из машины и завели на какой-то пустующий склад, я думала, что потеряю сознание, так страшно мне было.

Со мной не говорили, ничего не спрашивали. Лишь посадили на стул и закрыли дверь на засов.

За эти пару часов я простилась с жизнью, осознав, насколько была права Лерка.

Но что теперь со мной будет? А если Шиловский откажется выполнять требование этих людей? Если все его взгляды и касания — простая физиология?

Меня забрали в таком же немом молчании, как и привели сюда. Затем усадили в машину и завязали глаза. Мы ехали минут двадцать, а после остановились.

Время тянулось бесконечно медленно, потому что я поняла: именно сейчас решается моя судьба.

— Шевелись! — меня вытаскивают из машины и ставят на ноги.

Я тут же стягиваю с глаз повязку и осматриваюсь. Вокруг какие-то мужчины, все лица незнакомые.

Когда мои похитители садятся в машину и уезжают, я чувствую, что сейчас упаду, ноги попросту не держат.

Слава богу, ко мне вовремя подходит мужчина, которого я видела у офиса Шиловского.

— Пойдем, — берет меня под локоть.

— Куда мы идем? — мой голос дрожит от пережитого шока. — К Климу?

Он не отвечает. Вместо этого заходит в какое-то мрачное заведение и ведет через пустующий зал.

Когда плотная штора отодвигается и я вижу Шиловского, у меня внутри все переворачивается. Я всхлипываю и бездумно лечу к Климу, оплетаю его руками и утыкаюсь в шею.

Он запускает пятерню в мои волосы, слегка сжимает их и говорит тихо:

— Обратной дороги больше нет, Веста.

Плачу и киваю.

Я далека от его мира, но понимаю, что теперь все негодяи города будут знать, что я имею прямое отношение к Шиловскому. Да так, что его можно шантажировать мною.

Отстраняюсь и смотрю в лицо Клима:

— Что они попросили взамен?

Большими пальцами он стирает мои слезы и говорит твердо:

— Ты не должна об этом думать.