Даша Черничная – Тот, кто меня защитит (страница 26)

Вот оно. То, что мне нужно, иначе сорвусь.

— Объявляй меня, — говорю и тут же стягиваю с себя куртку.

— Яд, там ставки на вылет, — Лютый бормочет, шокированный.

— Это должно меня остановить? — вскидываю бровь.

— Мар, Север запретил, — неуверенно озирается по сторонам.

— У тебя есть идея получше? — спрашиваю у него и иду в раздевалку.

Лютый суетится сзади, готовит бинты, воду и как телка причитает:

— Босс убьет меня. Босс убьет меня.

— Не мельтеши, — отмахиваюсь от него. — Все. Иди. Объявляй.

Лютый уходит, а я остаюсь один в тишине. Звуков нет, только от напряжения звенит в ушах. Когда приходит время, выхожу на ринг, быстро разминаю шею — и вперед.

Глава 30. Бой

Первый самый опытный, один из лучших бойцов Аслана. Когда-то я уже дрался с ним и в качестве подарка оставил ему травму колена. Туда и целюсь.

Бой проходит агрессивно, но длится недолго. Как итог — нокаут у соперника и ликующая толпа.

Адреналин во мне продолжает бурлить, этот яд так и не выплеснулся из меня. Следующая жертва валится в первую же минуту.

Один за другим соперники падают, а у меня как будто планку снесло, озверел совсем.

В перерыве Лютый вытирает мне пот со лба и дает воды:

— Блядь, Мар, ты пугаешь меня.

— Все нормально.

— Следующий новенький.

Киваю Лютому, понимаю, почему предупреждает, — чтобы сильно не зверел. Иду навстречу типу.

Высокий, с меня ростом, но младше. Не качок, жилистый, видно, что занимается чем-то. Уверенно разминает шею, играет челюстью и блестит яростными глазами. Моя звериная сущность четко ощущает его.

Как бы ты ни занимался в зале, как бы ни обучался и ни ставил правильно удар, все определяет она. Злобная решительность, с которой ты выходишь на ринг и отдаешься бою.

Этот такой же, как и я. Его главная сила не в руках, а в ярости, которая горит кострищем изнутри, испепеляя все живое, что ему попадается.

Он делает первый выпад и бьет меня, но я уворачиваюсь, не дав ему опомниться, делаю выпад, отзеркаливаю удар, но соперник оказывается проворным и ставит блок.

Ходим по кругу, стреляем глазами, примериваемся.

Тип делает обманный выпад и пытается пробить мне в бедро, но я блокирую его. Проделываю то же самое, что и он, — пробую нанести удар, но снова блок.

Слетев с катушек, прыгаю на него и молочу что есть силы. Мне прилетают точно такие же удары. Кровь заливает глаза, пот струится по телу.

Метелим друг друга, вальсируем, как равнозначные партнеры. И я с удивлением отмечаю, что испытываю торжество от этого жестокого боя и равного мне соперника.

Мы, как два шакала, боремся за кусок падали, разве что зубами не цепляемся.

Публика ревет — еще бы! Наконец-то, впервые за сегодняшний вечер они видят достойный бой, в котором… будет ли тут вообще победитель?

Мгновение — и я улавливаю его взгляд, отталкиваю от себя и присматриваюсь. Если я бешеный, то этот… просто безумный. Делаю подсечку и роняю его на пол ринга. Провожу удушающий и еще раз заглядываю в глаза.

Ну точно. Блядь! Нахера, пацан?!

— Сколько ты принял? — ору ему.

Он замирает и фокусирует на мне взгляд.

— Сколько принял, спрашиваю? — делаю захват сильнее.

Знаю, что так он мне не ответит. Припугиваю его, а потом ослабляю хватку.

— Ну!

— Какая тебе, блядь, разница? — ядовито выплевывает в меня.

А я вижу себя в нем. Себя пять лет назад. Разница только в том, что я не сидел на наркоте. Бои были мои наркотиком, смыслом всего. Вместо ответа задаю новый вопрос:

— Знаешь, кто ты? Обезумевшая дикая псина, ворвавшаяся в город и сожравшая всех жителей, вот кто ты.

Вот что он такое. И я был ничуть не лучше.

— Ты нихера не знаешь обо мне, урод. Ты, все мы просто расходный материал, не больше.

Пацан перестает сопротивляться. Грудная клетка его ходит ходуном, а я, пользуясь случаем, пока есть возможность уберечь его, говорю:

— Думаешь, это спасет? Даст выдохнуть, дыру заткнет? Нет, пацан, не будет такого. С каждой принятой дозой ты начнешь все меньше походить на человека и все больше на безумного пса, пока, в конце концов, не откинешься и тебя не закопают на заднем дворе у каких-нибудь плохих дядек.

Мы оба замираем. Хватки практически нет, он бы мог опрокинуть меня и продолжить бой, но пацан молчит, смотрит на меня внимательно, рассудительно.

Посреди шумного шквала выделяю знакомый тоненький голос, ловлю краем глаза темные волосы и слышу:

— Родненький, остановись!

Бемби. Стоит одна, прямо у ринга, на голове капюшон толстовки. Твою мать, как она тут оказалась?!

Поднимаю себя рывком и протягиваю пацану руку, чтобы он мог подняться. По сути, у него есть выбор, и он принимает правильное решение. Протягивает руку в ответ и поднимается.

— Рэм, — говорит он и пожимает мне руку.

— Яд, — жму в ответ. — Найди меня, если будет нужна помощь.

Он кивает с благодарностью, а я разворачиваюсь и под вой расстроенной публики, которая не наелась мяса, сваливаю за Бемби.

Глава 31. Побег

За недели, проведенные в доме у отца, я привыкла передвигаться из комнаты в комнату бесшумной тенью. Выучила смены охранников, их график. Запомнила, где стоит каждая камера.

Это неизбежно, когда живешь такой жизнь, которую мне обеспечил отец.

Держу путь на улицу, потому что оставаться взаперти ну просто невозможно уже. Хочу посидеть в беседке, единственном месте без камер, и посмотреть на звездное небо.

Иду на цыпочках, переступая хрустящие половицы. Возле двери в кабинет отца притормаживаю. Слышу, у него звонит телефон, и отец начинает кричать, отчего я подпрыгиваю на месте:

— Какого хера ты его пустил, Лютый?! Я же сказал: Яду на ринг нельзя!

В кабинете у отца что-то падает, а он продолжает орать отборным матом.

— Да насрать мне, что он тебе сказал! Я не понял, ты кого боишься, Марата или меня? — И дальше голосом, от которого даже волосы на затылке зашевелились: — Или забыл, на кого работаешь?

Меня начинает трясти от шока. Марат. Он там. Снова дерется. Ну конечно, он же не обещал мне ничего. Злость от безысходности накатывает на меня волной. Я ничего не могу. У меня нет права голоса. Я даже не в состоянии защитить любимого.

Меня как будто осеняет от решимости, раскрывает мне глаза.

Тихо подхожу к входной двери, достаю из шкафа толстовку, обуваю кроссовки. Останавливаюсь и гляжу на свое отражение: черные джинсы с рваными коленями, неброская толстовка. Наверное, для того места, куда я иду, нормальный вид. Выхожу из черного хода, которым в основном пользуется обслуживающий персонал, и дальше двигаюсь с грацией кошки. Судьба будто благоволит мне — из парадного входа выходит отец и начинает кричать. Орет что-то про то, как его достал Марат и что он его грохнет. Знаю, это он так печется о нем, но слышать все равно странно.

Охрана бежит к отцу, и это спасает меня. Я знаю, где расположены уличные камеры, поэтому двигаюсь быстрыми перебежками. Добегаю до забора, залезаю на дерево и по ветке перебираюсь через забор.

Падаю как кошка, на ноги и руки. Тут же в поясницу отдает напряжение, но я его игнорирую. Бегу по улице, как долго, не знаю. Как раз мимо проезжает такси, и я называю водителю баснословную сумму.