Даша Черничная – Развод. Я ухожу из твоей жизни (страница 52)

Расходимся в разные стороны. И пусть у него все будет хорошо с новой женщиной, пусть он будет счастлив. Я выдыхаю, понимая, что не ошиблась в нем.

Гриша

Просыпаюсь, когда на улице еще темно.

Выходной день, а Насти нет в кровати, и это напрягает. Жду ее некоторое время. Может, она просто вышла в туалет? Но жена так и не возвращается.

Выползаю из спальни и иду на шум с кухни, а когда открываю дверь, застываю на пороге.

Настя стоит в фартуке, который еле сходится на ней из-за большого живота, и методично режет капусту.

— Настя, детка, что за хрень? — спрашиваю офигевше. — На часах пять утра, воскресенье. Ты чего?

Подхожу ближе, чтобы посмотреть на жену внимательно, так как поведение ее несколько странно — последние два месяца Настя спит до обеда.

— Вообще-то, это не хрень, а борщ! — вздергивает подбородок.

— Милая, борщ в пять утра это слишком даже для тебя, — качаю головой и подхожу со спины, притягиваю Настю к себе и кладу руки на живот. Глажу большими пальцами и спрашиваю мягко:

— Ну чего ты? Что случилось?

Настя громко вздыхает:

— Полночи не спала.

— Плохо чувствуешь себя?

— Не то чтобы плохо. Видимо, у меня начались тренировочные схватки, — снова вздох.

— А ты уверена, что они тренировочные?

— Две недели до ПДР.

— Детей рожают и за десять недель до ПДР.

— Да нет, тренировочные, — отмахивается легко и ведет плечом. Я выпускаю ее. — Рано еще, Гриш.

— Тебе виднее, детка, — говорю настороженно.

Самое смешное, что в этой ситуации то, что я реально ничего не могу поделать, потому что понятия не имею, как отличить тренировочные схватки от реальных.

— Короче, я ворочалась, ворочалась, а потом решила себя не мучить и провести время с пользой, — указывает ложкой на борщ.

Нет, все-таки ее альтруизм неискореним.

Настя поднимает доску с нарезанной капустой и подносит к кастрюле, высыпает в воду. Рука дергается, доска летит на пол, а я подрываюсь к Насте, чтобы подхватить ее.

Она закусывает губу и хватается за низ живота.

— М-м-м, — поднимает на меня влажные глаза.

— Это, блять, нихера не похоже на тренировочные схватки! — говорю на эмоциях.

— Да, пожалуй, не совсем оно.

Вырубаю плиту.

— Капуста!

— Так дойдет!

Развязываю передник и откидываю его в сторону. Приступ проходит, и Настя сама идет в спальню, переодевается в заранее приготовленную одежду. Я подхватываю сумку, и мы выходим в гостиную.

Из своей комнаты выглядывает заспанный Сенька:

— Вы чего шумите?! Еще же рано!

— Сень, я Настю повезу в роддом, будем на связи, ок? — бросаю быстро.

Сын моргает несколько раз, окончательно просыпаясь.

— О, — округляет глаза и смотрит на Настю, которая хватается за живот: — Оу. А разве не рано?

— От меня это не зависит, — улыбается жена.

— Торопыга! — Сенька улыбается, но быстро серьезнеет: — Все будет хорошо.

Подходит к Насте, быстро целует ее в щеку, и мы выдвигаемся.

Пару раз по дороге Настю снова настигают схватки, но мы быстро добираемся до роддома, благо сейчас раннее утро выходного дня и машин в городе очень мало.

— Идите на кресло, — командует медсестра. Настя уходит в кабинет, дверь закрывается.

Сердце у меня колбасится как ненормальное.

Когда она выходит, мне кажется, что я уже наполовину седой.

— Рожаю, — выдыхает.

— Тренировочные! — закатываю глаза.

— Кто ж знал! Рано было.

Мимо проходит врач:

— Детей и на двадцать пятой неделе рожают, а у тебя тридцать восьмая. Лялька уже крепкая, ей виднее, когда появиться на свет. Папаша, вы будете на родах присутствовать?

— Буду! — говорю решительно.

— Будешь? — Настя округляет глаза.

— Не думала же ты, что я оставлю тебя одну?

В первый раз меня не пустили, сказали, что в таких ситуациях присутствие отца нежелательно, да и Настя настаивала на том, чтобы меня на было в родзале. Я сидел в коридоре и молился о том, чтобы отсутствие сердцебиения было ошибкой. Но увы…

Настя рожает на протяжении шести часов, и все это время я с ней. Поначалу развлекаю ее, потом успокаиваю, под конец просто держу за руку.

Когда она рожает, я готов лезть на стену, потому что помочь никак не могу, остается только просто быть рядом.

— Девочка! — объявляет врач.

— Почему она не плачет? — голос у Насти звенит от испуга.

— Сейчас будет! — по-деловому заявляет врач, что-то делает с девочкой, и она издает крик.

Наш с Настей выдох слышат все присутствующие.

— Держите, мамочка, — Насте кладут на грудь малышку.

Жена поднимает ко мне красные заплаканные глаза:

— Девочка, Гриш.

— Я знал! — широко улыбаюсь. — Какая красавица! Вся в мать.

— Ой, — фыркает Настя.

— Я и уже имя придумал.