Даша Черничная – Развод. Я ухожу из твоей жизни (страница 49)
Мама тактично выходит, а Гриша прижимает меня к себе. Аккуратно, явно боясь навредить.
— Я не знаю, что с ребенком. Никто ничего не говорит.
Чувствую, что расклеилась, и принимаюсь плакать, муж вытирает слезы.
— Тш-ш, это херовый совет, но тебе правда надо успокоиться. Я сейчас приведу твою маму, чтобы ты не оставалась одна, а сам найду врача.
Только Гриша собирается уйти, как в палату входит мой лечащий врач.
— Яшина, двадцать три недели, так?
— Да.
— У вас отслойка плаценты, плюс шейка матки короткая.
— Что с ребенком? — спрашиваю резко.
— С ребенком пока что все в порядке. Мы оставляем вас под наблюдением, назначили лечение. Сразу предупреждаю: прогнозов никаких нет. Очень важно вот что: никаких нервов и полный покой. Сейчас распоряжусь, медсестра принесет таблетки.
Гриша сжимает мою ладонь, кивает, как бы говоря, что все хорошо.
Мы закидываем врача вопросами. В принципе, ничего нового он не говорит, одно и то же по кругу: будем смотреть по состоянию, лечение стандартное, нервничать нельзя, лучше больше отдыхать.
Когда он уходит, Гриша поднимает подушку и помогает мне занять полулежачее положение, сжимает мою руку, вторую кладет на живот, но осторожно, без давления.
— Мне так страшно, Гриш, — снова хочется разреветься, но я стараюсь держаться. — А вдруг и он, вдруг и этот малыш…
— Ш-ш, — прикладывает руку к губам, не давая договорить, и произносит серьезно: — Та потеря останется с нами всегда невосполнимой утратой. Но нельзя, Настя, нельзя проецировать прожитые беды на настоящее. Это случайность, совпадение. Сейчас ты останешься тут, кровотечение прекратится, гематома рассосется, и вернешься домой. Спокойно доходишь беременность и родишь. А я буду рядом с тобой. Самое главное — пожалуйста, Настя, береги себя, не нервничай. Ты возле врачей, под наблюдением.
Киваю, соглашаясь с его словами. Да, все верно, все так и есть.
— Как ты так быстро приехал? Ты же был на другом конце города? — стараюсь перевести тему разговора, чтобы переключиться.
— Твоя мать позвонила, сказала, что у тебя началось кровотечение, и я сорвался. Нарушил все, что можно и нельзя было нарушить. С камер придет ворох штрафов, — смеется. — Но похрен на них, сейчас ты главное.
Пока стоит капельница, разговариваем. Потом Гриша уезжает за моими вещами, вместо него ко мне присоединяется мама. Кто-то ей выдал одноразовые тапочки, но вид у нее все равно интересный, конечно.
Обсуждаем дорогу в больницу. Мама смеется и говорит, что поседела, пока довезла меня, но теперь у нее появилось желание восстановить навыки вождения.
— Время посещений закончилось, — к нам заглядывает медсестра. — Завтра вас переведут в одноместную палату.
— Гриша, наверное, договорился, — шепчет мама.
Гриша залетает в палату через пару минут после медсестры, ставит на стул сумку с вещами, снова приободряет меня, а потом наклоняется над животом, целует его:
— Ты больше так не пугай нашу маму, да? Мы очень ждем любим тебя, малыш.
Глава 53
Настя
Больничная тусовка то еще удовольствие, но я не жалуюсь. За неделю нахождения тут кровотечение не закончилось, но стало заметно слабее. Выписывать меня пока не разрешают, да я и не прошусь.
Мне страшно.
Днем, когда вокруг суета, постоянно кто-то навещает, приходят врач и медсестры, все нормально, — но стоит только наступить вечеру, и меня начинает накрывать страхом.
С ребенком все хорошо, показатели улучшаются, и я честно стараюсь думать о том, что все идет как положено.
Один раз меня навестила Марта Николаевна. Вдвоем нам было неловко, все вопросы свелись к моему состоянию, а как только я рассказала, что все налаживается, она очень быстро ушла.
Мама приезжает каждый день. Видимо, оттого, что все произошло на ее глазах, мама как-то изменилась, стала мягче по отношению ко мне. Конечно, поток непрошеных советов не прекратился, но теперь они звучат с другой интонацией.
Сеня навещал меня пару раз, приезжал вместе с отцом. Втихаря привез мне рыжик, и счастью моему не было предела.
Гриша вертится как белка в колесе, разрывается между мной, Сенькой и работой. У Арсения вообще на носу школа, нужно много чего подготовить, а это нелегкий процесс.
Вот и сейчас муж сидит передо мной, вроде улыбается, делает вид, что все прекрасно, но я же вижу, что что-то не так.
— Гриш, ты сам скажешь или мне начать нервничать? — давлю на самое больное.
— Что рассказывать-то, Настюш? — прикидывается дурачком. — Все хорошо.
Изображаю строгое лицо. Нет, что-то точно не так.
— То есть будем играть в «догадайся сама»? — выгибаю бровь.
— Насть, для твоего же блага… — перестает дурачиться.
— Я хочу знать! — говорю твердо.
Гриша роняет голову, выдыхая, потом поднимает лицо ко мне, уже без маски беззаботности, и произносит одно-единственное слово:
— Аврора.
Тут же к горлу подкатывает ком, я начинаю быстро дышать.
— Вот поэтому я и не хотел тебе ничего говорить, — поднимается. прижимает меня к себе за плечи и говорит мягко: — Настюш, правда, все хорошо.
— Что она сделала?
— Я подал иск на лишение ее родительских прав.
— А она?
— Подала встречный на лишение меня родительских прав, — вздыхает.
— Она не в себе? — открываю рот от шока.
— По всей видимости, да, — так же без шуток отвечает Гриша.
— На что она надеется?
— Скорее всего, думает, что я захочу пойти на мировую, чтобы не портить свою репутацию и не терять время на разборки. Взамен она попросит засветить Сеню в шоу.
— Но это же бред!
— Она просто портит мне нервы, детка, вот и все. Ни один суд не сможет доказать, что я не исполнял своих родительских обязанностей, а вот про нее можно много разного накопать, хотя бы то, что она не виделась с сыном годами. Аврора снова устраивает цирк с конями, вот и все.
— Что за сука! — выкрикиваю эмоционально.
— Так, немедленно успокойся. Насть, я же тебе сказал, что все хорошо, я решу. Это просто временные сложности, не более. Я лишу ее родительских прав, и мы забудем все как страшный сон.
— Сеня знает?
— Да. Я не скрываю от него.
— Что он думает по этому поводу?
— Сильно разочарован. Понятно, он давно знает, что из себя представляет мать, ничего уже не ждет от нее хорошего, но это перебор. По всем фронтам перебор. Он ведь не нужен ей, все делается, чтобы нагадить мне, и от этого еще более тошно, понимаешь? Суд будет на следующей неделе. Адвокат собрал доказательства, которые просто публично уничтожат Аврору. Также будет учитываться мнение Арсения.
— Я никогда не смогу понять, что ею движет и как можно поступить так с собственным ребенком, — машинально кладу руку на живот.
— И хорошо, что не можешь, — Гриша присаживается рядом со мной, гладит по руке. — Ее эгоистичную натуру мало кто сможет понять.
В больнице я провожу еще неделю, а потом счастливую меня выписывают и отправляют домой.