Даша Черничная – Развод. Я ухожу из твоей жизни (страница 4)

— Со мной не нужно сидеть. Я не ребенок.

Я снова вот-вот готова разреветься.

— А еще потому, что нам надо поговорить.

А вот это уже больше похоже на правду.

Честно? Хочется снова сбежать. Не обсуждать ничего. Будто ничего и не было. Ни того странного фото, ни поцелуев на рабочем столе. Будто я не приехала раньше времени и не застала никого за изменой.

Это по-детски, да. А еще глупо. Реальность рано или поздно настигнет.

— Мне нужно привести себя в порядок, а потом я готова поговорить с тобой.

Я ухожу, гордо выровняв спину и подняв высоко подбородок. Это внешне.

Но чувство внутри такое, будто иду по раскаленным углям, обжигая ноги.

Едва за мной закрывается дверь ванной, я падаю на пол и закусываю кулак, чтобы никто не слышал моих слез.

Глава 5

Настя

Разглядываю в зеркале ванной комнаты свое отражение.

Я похудела за последнее время. Надо же. А ведь даже не заметила. Скулы заострились, губы стали еще выразительнее. Ключицы торчат.

У меня бывает такое. Со своей работой я часто забываю поесть. Но вес быстро восстанавливается, когда беру себя в руки.

В ванной комнате я провожу много времени. Двигаться тяжело, сил мало, ко всему прочему из-за неважного самочувствия меня пошатывает.

Долго сушу волосы, переодеваюсь в чистую одежду и выхожу из ванной. Вроде возвращаюсь в свою квартиру, а ощущение, будто иду на эшафот.

В какой-то степени это так и есть, ведь после разговора с Гришей наш брак перестанет существовать.

Гриша по-прежнему на кухне. Тут пахнет сигаретами, скорее всего, он выходил курить на балкон, и запах затянуло в квартиру.

Перед мужем чашка с нетронутым кофе, он смотрит на нее так, как будто она может дать ответы на все вопросы.

Услышав мое приближение, он поднимается и подходит к плите, накладывает в тарелку омлет, ставит передо мной. А еще пузатую чашку с чаем.

Смотрю на этот акт заботы и произношу тихо:

— Как же так, Гриша... Как же так?

Поднимаю на него взгляд, смотрю сквозь пелену слез. Он отворачивается, словно не в силах вынести мою боль.

— Тебе надо поесть, — говорит твердо. — Арсений сказал, после возвращения ты так и не выходила из комнаты. Так что поешь, и мы… мы все обсудим.

А точнее, тоо, как ты, мой дорогой муж, целовался с другой.

Я послушно съедаю завтрак, практически не чувствуя вкуса. Чай пью с особым удовольствием, потому что горлу становится легче. Температуру не измеряю — просто выпиваю таблетку. Голова раскалывается, а значит, помощь нужна в любом случае.

Когда я замираю, Гриша говорит твердо:

— У меня с ней ничего не было.

— А, то есть поцелуй с бывшей женой это «ничего»? — спрашиваю удивленно.

Муж смотрит уверенно:

— Тот поцелуй в офисе — все, что было.

Звучит решительно, так, что хочется поверить в каждое произнесенное слово.

— Ты хотел сказать, поцелуй в офисе и поцелуй в машине? — выдавливаю из себя улыбку.

Гриша вскидывает на меня взгляд, потом отводит его. Я вижу, как желваки на его скулах двигаются, как он начинает злиться. Но я уж точно не тот человек, которого стоит ненавидеть. Как минимум нужно начать с самого себя.

— Арсений рассказал тебе?

— А что, вас видел кто-то еще? — хочется взвыть от происходящего. Сколько времени меня вот так водили за нос? — Гриш, ты бы сразу рассказал мне, чего ожидать, а то, знаешь ли, я не готова к тому, что половина города начнет обсуждать твои походы налево.

— Не было никаких походов налево! — срывается на рык.

— Это пока.

— Не было и не будет, Настя. Да и те поцелуи — сплошная ошибка.

— Ошибка это когда один раз. А когда несколько — уже завидная регулярность.

Гриша отходит к окну, открывает дверь на балкон и закуривает сигарету. С первой затяжкой выкуривает чуть ли не половину сразу.

— Хочешь, чтобы я оправдывался перед тобой? — спрашивает со злостью и бросает на меня выжидающий взгляд.

А я плотнее кутаюсь в теплую кофту, которую надела еще в ванной, потому что холодный воздух с улицы доходит и до меня.

Гриша видит это и тут же тушит сигарету, закрывает балконную дверь, но остается стоять у окна.

— Мне не нужны твои оправдания, Гриша. Я все видела. Что тут еще добавить.

— Всего лишь поцелуй! — закипает.

— Мне надо было подождать под дверью, пока вы начнете трахаться? — поднимаю брови.

— Что? Блять, нет! Настя, до этого бы не дошло!

Нервно подходит к столу, останавливается напротив меня, опирается руками о стол:

— У нас бы с ней ничего не было. Я повторяю: это ошибка. Настя, я предлагаю тебе забыть о том, что произошло. Просто вычеркни то, что видела, из своей памяти и давай жить дальше как жили, хорошо?

Может, я брежу и у меня галлюцинации? Смотрю на мужа и не могу подобрать слов.

— Потрясающе. То есть ты будешь бегать налево к своей первой жене, а я что должна сделать, повтори? Вычеркнуть из памяти? Просто вычеркнуть, да? Может, тебе еще и карт-бланш выдать на измены? А что, Яшин, очень удобно. Жена-то знает, какие претензии! Ты думаешь, я совсем дура, Гриш?

Вскакиваю на ноги и упрямо смотрю в глаза Гриши.

— Ты несешь лютую хрень, Настя, — в его глазах полыхает гнев, кажется, он готов кинуться на меня и придушить.

Гриша никогда не отличался несдержанностью, он всегда собранный и уверенный в себе. Но сейчас его броня отчетливо трещит по швам.

— Я лишь говорю правду.

— Херню ты городишь! — бьет по столу кулаком, и я отшатываюсь.

— Ты давай меня еще ударь! — вскидываю подбородок.

С Яшина будто разом сходит вся спесь, он смотрит на меня так, будто видит в первый раз.

— Ты совсем дура, Насть? Я хоть когда-нибудь поднимал на тебя руку?

Сглатываю колючий ком в горле и отвечаю хрипло:

— Нет, но мне кажется, что я тебя совсем не знаю. Передо мной сейчас не мой муж, а совершенно чужой мужчина, который не чурается предательства. Поэтому не понимаю, чего от тебя еще ожидать, Гриша.

Бросается ко мне. Машинально я отступаю назад и упираюсь спиной о стену.

Между мной и Гришей всего несколько сантиметров. Он протягивает руку и кладет ее мне на голову, гладит.