Даша Черничная – Развод. Я ухожу из твоей жизни (страница 36)
Обнимаемся с ней.
— И пузожителя береги.
Машинально прикладываю ладонь к животу.
Помимо нескольких лишних килограмм, там внутри теперь действительно нет пустоты. Я не знаю, связано ли это с тем, что у меня получилось перезагрузиться, или с тем, что я наконец смогла отпустить своего ребенка, или это просто гормоны — но ощущения мои поменялись.
— Настя, я так рада, что познакомилась с тобой, — в глазах у Майи слезы.
Она может говорить мне что угодно, но я уверена в том, что тут ей не очень хорошо. Таиланд — страна улыбок, это факт. Но только когда ты едешь сюда на отдых. Если здесь жить, столкнешься с такими же проблемами, что и в любом другом городе. От всего этого уж точно улыбаться не захочется.
— Майя, спасибо тебе, что показала мне столько мест и стала моей верной спутницей.
Все-таки Майка плачет. Прижимаю ее к себе и шепчу:
— Если когда-нибудь решишь вернуться, только скажи. Я помогу тебе устроиться, как ты помогла мне прийти в себя.
— Я же ничего не делала, — смеется сквозь слезы.
— Ты даже себе не представляешь, как много на самом деле ты сделала.
Прощаемся. Майя не идет в здание аэропорта, но с улицы машет мне рукой до последнего, пока толпа не отрезает меня от нее.
Дальше классика всех аэропортов. Регистрация, досмотр и ожидание.
Перелет у меня долгий, больше десяти часов. Я покупаю воду и сладкий перекус, открываю переписку с Гришей и пишу в сообщении номер рейса. Он обещал встретить.
Сообщение не доходит до получателя. В сети Гриша был в последний раз четыре часа назад. Сколько у нас сейчас времени? Близится вечер, спать еще рано.
Захожу в переписку с Сеней, но у него отображается то же время входа в сеть.
Все время ожидания я поглядываю на телефон. Может, случилось что-то?
Объявляют посадку. Я иду к гейту, по коридору прохожу в самолет и занимаю свое место у окна. В суете отвлекаюсь и вспоминаю о Грише, когда пилот просит выключить телефон.
Мое сообщение так и остается недоставленным…
При взлете на меня накатывает паника. Я вспоминаю о том, что перелеты не очень-то показаны беременным. Особенно на маленьких сроках, ведь есть риск…
Ох мамочки…
Я берусь за живот и мысленно повторяю, что с моим ребенком все будет хорошо. Тут же мозг подкидывает мысли: не оставаться же мне было в чужой стране, так? Опасность существует всегда, а не улететь домой я не могла. Да я бы в любом случае в ближайшие дни купила билет и улетела, это просто стечение обстоятельств, что я узнала все еще на отдыхе.
И потом, молния не бьет в одно место дважды.
Ага, а как же истории о женщинах, которые теряют детей одного за другим, выкидыш следует за выкидышем?
Стону и упираюсь затылком в кресло. Сосед-араб косится на меня.
— Sorry, — виновато улыбаюсь.
Через час полета, когда тахикардия отдает уже в ушах и висках, я выдыхаю и прислушиваюсь к себе.
У меня разве что-то болит? Нет. Так какого черта я загоняю себя?
Включается свет, и стюардессы начинают раздавать напитки и еду. Живот требовательно урчит, но из-за шума двигателя самолета этого никто не слышит.
Что, малыш, проголодался? Так вот почему я ела как не в себя в последнее время.
И тут же улыбаюсь своим мыслям. Нет, с такими перепадами настроения свихнуться можно. Это ж надо так загнать себя.
Я беру еду и разбираю вилкой слои лазаньи. Что тут у нас? А нам такое можно?
Господи, да я три недели ела все, на что падал глаз, и даже на сроки годности на смотрела! Соберись, Анастасия, и поешь!
И я ем. Боже, с каким удовольствием я ем. Горячее, булочку, салат, сладкое.
Сосед-араб, улыбаясь, протягивает мне шоколадный батончик, и я расплываюсь в улыбке.
— Thanks.
Он кивает, я а съедаю и этот батончик.
На сытый желудок успокаиваюсь и растекаюсь в кресле, надеваю наушники, включаю аудиокнигу. Под нее же засыпаю, страшно интересная.
В целом перелет проходит спокойно. Я забираю с ленты чемодан и включаю телефон. Сообщение прочитано, но не отвечено. Тут же приходит смс о пропущенном звонке Гриши, перезваниваю, никто не отвечает, телефон недоступен.
Что ж, кажется, меня никто тут не ждет.
Надеваю куртку, натягиваю пониже шапку и выхожу на прохладный воздух. Пока меня не было, наступила весна. Осматриваюсь по сторонам в поисках такси и иду к стойке.
Серый рассвет раскрашивается красным, и я выдыхаю облачко пара.
— Вот я и дома.
Глава 40
Гриша
Зависнув в телефоне, читаю переписку с Настей. Она достаточно сдержанна, практически никаких эмоций и всего пара фотографий.
Хотел бы я оказаться с ней на том острове, но мое присутствие ей бы только навредило.
Сенька показывал мне фото, ему она кидает свои селфи. На всех них у Насти улыбка до ушей. Даже по фото отчетливо чувствуется, как ей хорошо. Она будто даже светиться изнутри начала. Пока Сенька не видел, я перекинул себе эти фото и теперь любуюсь ими, когда тоска накрывает до одури.
— Сень, иди чай пить! — зову сына и достаю из холодильника любимые пирожные Насти.
Сегодня в кондитерской мы вдвоем не сговариваясь указали пальцем на них.
Видимо, не только меня накрывает, но и Арсения тоже.
— Иду! — кричит он из своей комнаты.
В этот момент в дверь звонят, и я иду открывать.
На пороге, мать его, Аврора.
Но какая-то другая. Без боевого макияжа, никакого декольте и шпилек. Хвост, джинсы, свитер.
— Чего тебе? — спрашиваю грубо.
— Мы можем поговорить? — спрашивать жалобно.
Я прекрасно понимаю, что это очередная игра на публику. Аврора уже множество раз доказала, что она прекрасная актриса.
— Я с миром, — добавляет.
— Проходи, — впускаю ее.
Она раздевается, вешает куртку, снимает обувь.
— Па, кто там? — Сеня выходит из своей комнаты. — Ой. Привет. Ну, я поиграю пока.
Разворачивается и тут же уходит, а я качаю головой.
Даже детдомовские дети любят своих непутевых матерей. Знают, что те бухающие отбросы общества, но все равно сбегают к ним, как-то тянутся.