Даша Черничная – Развод. Я ухожу из твоей жизни (страница 11)
Разговор с Гришей морально размазал меня, поэтому катаюсь по заснеженным улицам бесцельно. Домой ехать не хочется, к родителям далеко — они за городом в поселке живут. Да и мама начнет ковыряться в ранах, тактичность не ее конек.
Подруга у меня одна, Ульяна, ее сыновья* учатся с Арсением в одном классе, но нагружать ее своими проблемами сейчас не хочется.
В животе урчит от голода, и я останавливаюсь у кафе в центре, прохожу, сажусь за столик и делаю заказ. Смотрю в окно на идущих по тротуару редких прохожих.
Неужели это все? И вправду конец?
Осознание приносит с собой леденящую пустоту внутри.
А как же Арсений? Гриша? Как расставаться с ними? Пожить отдельно — это первый шаг, который непременно приведет к разводу, иначе быть не может.
— Привет! — звонкий мелодичный голос вырывает меня из пучины тоски.
Напротив меня за стол садится Аврора.
Мило улыбается, словно мы старые знакомые. Женский взгляд невольно подмечает, как она выглядит. На ней приталенное кашемировое платье, открывающее вид на высокую грудь. Волосы завиты и красивой волной лежат по плечам. Дневной, но очень аккуратный макияж. Гордая осанка сразу выдает балерину. Нюдовый маникюр. Кольца, серьги — все как полагается.
Поворачиваю голову и смотрю на свое отражение.
Серая водолазка, серые мягкие брюки, серые теплые ботинки. Лицо тоже серое, без грамма макияжа. Ногти не видели маникюра уже два месяца.
Господи, да я просто серая мышь рядом с ней!
— Чего тебе? — отвечаю резко.
Всеми этими милыми улыбочками меня не взять. Аврора — настоящая тварь под личиной ангела. И дело даже не в том, что она висла на моем муже, а в том, что бросила собственного ребенка. Забила. Забыла.
— Фу, как грубо, — кривится.
Официант приносит ей меню, а я нагло встреваю:
— Ей ничего не надо, она уже уходит.
—
— Может, выберете десерт? — любезно предлагает официант.
— Нет-нет, вы что! Я такое не ем! — оскорбляется натурально.
— Как пожелаете, — и оборачивается ко мне, говорит уже менее любезно. — Ваш заказ будет готов через пятнадцать минут.
Удаляется, а Аврора, улыбаясь, продолжает пялиться на меня.
— Ума не приложу, что он нашел в тебе. Ты же, Настенька, никакая.
Гниль, произнесенная ангельским голоском. Но меня это не удивляет. Натура Авроры мне известна.
Когда-то я следила за собой. Как полагается: регулярно маникюр, косметолог, уход за волосами. А потом все изменилось.
Может быть, Гриша прав и я реально закрылась в своем мирке, будто наказывая себя?
— Шла бы ты отсюда, Аврора, — качаю головой.
Какая бы убогая я ни была, пасовать перед этой дрянью не буду.
— Я же только пришла, зачем мне уходить? — ведет плечом.
— Что тебе от меня нужно? — спрашиваю резко.
Авроре приносят чай, тут же наливают в чашку, и она, медленно отпивая напиток, говорит обыденно:
— Я хочу, чтобы ты исчезла из жизни моего мужа.
Охренеть. Вот это заявление.
— А ничего, что это мой муж, а не твой?
— Знаешь, говорят, что первый брак — плод страстей и эмоций, а второй брак заключают по уму и расчету. Так вот, мужчинам во втором браке быстро становится скучно. Именно это объясняет, почему Гриша буквально набросился на меня! — и чаек отпивает, стреляя в меня глазками. Сука, самая что ни на есть сука. — Боже, какой он печальный с тобой стал. Еще немного, и волком выть начнет. Пора признать, Настенька, что ему с тобой скучно до зубного скрежета.
— Не много ли ты на себя берешь, Аврора? — я держусь, хотя очень хочется вцепиться этой дряни в ее идеальные волосы. — Мы с Гришей муж и жена.
— Ох, дорогая моя, это ненадолго, — отмахивается от меня, как от назойливой мухи. — Ну поживете вы вместе еще месяц. Ты ему этот месяц мозг выносить будешь, а он продолжит терпеть. А потом его терпение лопнет. И разосретесь вы в пух и прах. Уж не лучше ли развестись по-хорошему? Без скандалов.
— Не лезь в нашу семью, Аврора. Ты никто, — давлю на нее. — Ты уехала, бросив Гришу с маленьким Арсением. Тебя не было до них дела десять лет. А теперь ты приехала и думаешь, что тебе тут рады?
На лице Авроры дергается мускул, взгляд темнеет. Весь этот легкий флер дурочки стирается и исчезает, оставляя после себя прожженную жизнью женщину, которая вынашивает какой-то план.
— Нет, Настенька. Это ты лишняя в нашей истории. С Гришей у нас сын, а ты? За столько лет даже родить ему не смогла.
Я знаю точно, что Гриша не делился с ней подробностями нашего горя. Либо мать Яшина сболтнула Авроре, либо та просто тыкает пальцем в небо, пытаясь задеть больнее.
И попадает, к сожалению.
Я подрываюсь и нависаю над Авророй, уперевшись руками в стол:
— Ты слишком высокого о себе мнения. У тебя ни черта не выйдет, ясно тебе? Думаешь, все забыли, какая ты дрянь? Думаешь, у тебя получится разрушить наш брак? Обломаешься!
Достаю деньги и бросаю их на стол. Нервно подхватываю куртку и на ходу надеваю, но замираю, когда в спину мне прилетает спокойное и высокомерное:
— Но ведь у меня уже получилось, не так ли?
Глава 12
Настя
Дома не могу найти угол, в котором станет хоть немного легче.
Надо брать себя в руки, пора решить, как жить дальше и что делать.
Но единственное, чего хочется, — залезть под одеяло и скрыться от всего мира, словно ты маленький ребенок, а вокруг страшные монстры.
Арсений, вернувшийся из школы, застает меня на кухне у плиты.
Я действую, ведомая инстинктами, ведь раньше всегда так было: едва у меня появлялось свободное время, я тут же шла готовить. Хотелось радовать Арсения и Гришу. Ведь путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Нет?
Или нужно им совершенно другое?
— Насть? — зовет Арсений тихо, и я поворачиваю голову.
— Сень, ты чего в куртке?
Он не отвечает, просто смотрит на меня, будто боялся, что меня не будет дома, когда вернется.
— Беги, переодевайся и приходи обедать, — говорю ему с улыбкой.
Сенька отсутствует буквально пять минут, заходит на кухню и с ходу лезет к плите, сует нос под крышку.
— М-м-м, котлетки, — причмокивает даже.
— Котлетки и гречка, — усмехаюсь.
— Оу, ноу, — стонет.
— О, да, — уже смеюсь, не сдерживаясь.
Арсений сметает обед, как грейдер. Просто съедает огромную порцию за минуту и смотрит так, будто не наелся.
— Еще будешь?