Даша Черничная – Развод. Тот, кто меня предал (страница 12)
А я вновь возвращаюсь к фотографиям. Пересматриваю их, считываю каждый каждое выражение лица, взмах ресниц и улыбку.
Прохожу по квартире и втягиваю носом воздух. С каждым днем тут все меньше хочется находиться. Эта квартира перестала быть моим домом, как только Рита ступила за порог и покинула ее.
Решение приходит мгновенно, и я набираю нужный номер.
— Валя, у нас недавно сдался объект за городом — коттеджный поселок. Посмотри, там на самой окраине, у леса, стоит большой дом. Пригони туда дизайнера, пускай спланирует интерьер и отделку. Как можно скорее.
У меня по всему городу достаточное количество недвижимости — жилые помещения, коммерческие. Как генеральный директор строительной фирмы, я могу позволить себе выбрать лучшее.
Этот дом в новом коттеджном поселке я выбрал для нас с Ритой давно, еще когда не было никаких намеков на то, что «нас» может не стать.
— Да, конечно, Мирон Алексеевич, — говорит Валя. — Завтра все устрою.
Дни тянутся один за другим. Рассветы, закаты. Работа. Череда однотипных событий и встреч. Ремонт практически полностью завершен. Когда есть деньги, тебе сделают и привезут все что угодно в кратчайшие сроки.
Утром, как обычно, кофе и поездка на работу, а вот вечером… Вечера я провожу с фотографиями Риты. Она меняется: щеки румяные, глазки блестят. Счастливая.
Она счастлива не со мной.
Этот факт бьет в самое сердце. Причиняет практически смертельную боль. В последние месяцы Рита не улыбалась мне вот так открыто, искренне. И я бы заподозрил ее в том, что все это из-за другого мужика — будущего смертника — но нет, отчеты исправно показывают, что Рита одна. На свидания не ходит, домой, кроме подруги, никого не водит.
Неужели она вырвалась из клетки и вдохнула воздуха свободы? Неужели ей было настолько херово со мной?!
К концу второго месяца после нашего развода я собрал все свои шмотки и перебрался в новый дом. Родителям отдал ключи от старой квартиры. Теперь держу дистанцию, не подпускаю никого к себе. Мать свихнулась со своими Алишами — Светами, подкладывая под меня не пойми кого.
Я окончательно тронулся, раз спланировал весь дом так, как мечтала бы Рита. Спальня с большая кроватью, рядом с ней туалетный столик с зеркалом на стене. Отдельная просторная гардеробная и ванная. Огромная кухня-гостиная, пара гостевых комнат. На улице банька и беседка.
И детская.
В зелено-желтых тонах. Для будущего ребенка, пол которого спланировать невозможно.
Она вернется. И мы снова будем счастливы. У нас родится ребенок. Или даже несколько. Катаю эти мысли по кругу и взываю к кому-то там, наверху. Молю, чтобы все это оказалось правдой, чтобы мы снова рядом, снова друг с другом.
Ебнулся я.
Конкретно так тронулся башкой.
Сажусь на диван, откупориваю бутылку вискаря, наливаю в стакан, смотрю. Закуриваю сигарету, втягиваю дым и выдыхаю его. Через месяц новый год. Обычно мы с Кудряшкой на праздники уезжали в горы. Море снега, лыжи, запах хвои — и только мы вдвоем.
Только сейчас понимаю: это все было действительно правильно. Наше единение и отсутствие связи с внешним миром. Мы наслаждались друг другом, подолгу сидели у камина, смотрели на огонь, а потом неистово занимались любовью прямо у этого камина.
Ностальгирую, предаваясь воспоминаниям, а после звонит телефон.
Именно этот звонок и разделяет мою жизнь на до и после.
Глава 13. Ожидание
— Я тебя прошу, прекрати скупать детские шмотки! — Алена ходит по квартире и заглядывает в пакеты, которые снова привез курьер.
Я не могу остановиться. Знаю, что покупать заранее вещи для ребенка — плохая примета, понимаю все. Но в моей жизни за последнее время произошло уже достаточно плохого, я не хочу больше об этом думать.
Теперь только позитив, только улыбки и радость. И бесконтрольная покупка детских вещей онлайн.
— Аленка, ну не могу я, — мягко улыбаюсь и включаю чайник.
Подруга плюхается на стул и вытягивает ноги:
— Ритка, Ритка, — журит меня она, — когда Мирону скажешь-то, м-м?
Имя бывшего мужа режет слух точно так же, как и два месяца назад. Время не помогло, я дергаюсь при упоминании о нем.
— Не знаю, Ален, — сажусь рядом и глажу живот.
Он пока совершенно незаметен, тем более что я стараюсь носить свободные вещи. Кроме родителей, Алены и начальницы никто не в курсе моего интересного положения.
Умом понимаю, что Мирон имеет право знать о том, что я беременна. Но эгоизм и желание уколоть его сильнее мук совести, поэтому я молчу.
Хотя нет, не только поэтому.
Я боюсь, что эта новость не вызовет в моем бывшем муже ни единой эмоции. Мы же расстались, теперь у него новая жизнь, возможно, даже новая любовь.
И тут вдруг я. Да еще и с багажом. Привет из прошлого, так сказать.
А что, если он меня отправит туда, откуда пришла? Не поверит в то, что ребенок его? Или же поверит, примет и будет всегда где-то рядом мелькать.
Вместе со своей новой женщиной.
Мне нельзя волноваться, это плохо для ребенка. Дело в том, что беременность проходит не так, как хотелось бы. Жуткий токсикоз, тонус, не очень хорошие показатели. Меня от одного имени бывшего мужа бросает в дрожь, а что же будет, когда я его увижу или поговорю с ним?
— Ты же понимаешь, что рано или поздно тебе придется позвонить Мирону и сообщить о том, что ждешь ребенка?
Чайник закипает, и Алена, не дожидаясь меня, встает и начинает заваривать нам чай. Я благодарна подруге за то, что она рядом. Даже несмотря на собственные проблемы, она часто приезжает и помогает мне.
— Я скажу ему, Ален. Но чуть попозже. Пускай пройдет первый триместр. Он самый сложный и опасный, слишком высок риск выкидыша.
Подруга ставит передо мной дымящуюся чашку и садится напротив.
— Погоди, почему ты заговорила про выкидыш? Неужели думаешь, что Мирон будет не рад малышу? — нахмурив брови, спрашивает Аленка.
— Ален, а вдруг он уже нашел себе другую? Живет с ней счастливо, и тут я. С пузом. Думаешь, он обрадуется? — хмыкаю печально и отпиваю чай.
— Во-первых, с чего это вдруг ты решила, что он не одинок? А во-вторых, Гош, ну е-мое! Вы восемь лет мечтали о ребенке, и вот он, нате, распишитесь. Ребенок — это всегда счастье. Конечно, в идеале дети должны рождаться в полной семье, и это прекрасно, но что ж поделать, если судьба распорядилась иначе. Так что ответ на твой вопрос — думаю, Мирон будет счастлив. А еще думаю, что он сделает все возможное, чтобы вернуть тебя.
Я резко вскидываю голову и впериваюсь взглядом в подругу. Та преспокойно размешивает сахар в кружке и смотрит на меня со смешинками в глазах.
— Он изменил мне, Ален. О возвращении речи и быть не может. Тем более если бы Мирон хотел вернуть меня, уже дал бы о себе знать, — признаться, это меня немного ранит.
Где-то в глубине души я надеялась на то, что он будет пытаться меня вернуть. Будет приезжать, звонить. Глупо, знаю. А еще бессмысленно.
Грош цена его словам о любви.
— Ты такая смешная, Ритк, ну правда, — Аленка постукивает рукой по столу и смеется. — А ты чего ждала? Что он придет на порог и будет у тебя в ногах валяться?
— Примерно, — бурчу я.
— Ну пришел бы, и что? Пустила бы? — спрашивает Алена уже спокойнее.
— Нет, конечно, — качаю я головой.
— Ну вот поэтому он и не приходит, — Алена задумчиво крутит в пальцах прядь. — Полагаю, он выбрал выжидательную тактику.
— Да с чего ты вообще взяла, что ему есть до меня дело? — я сержусь и прикрываю руками живот, который начало тянуть.
Алена смотрит на меня с жалостью, поджимает губы и произносит с грустью:
— Да просто я не могу поверить, что вы двое сможете разойтись навсегда. Вы же любите друг друга. Вспомни, как раньше было, — вы оторваться друг от друга не могли.
Я резко выставляю вперед руку, останавливая подругу.
— Он трахал другую, Ален. Полгода. Ну какая любовь?!
— Я не оправдываю его, но, Рит… Не может быть все настолько фатально.
Алена сидит у меня еще какое-то время. Впереди выходные, я намереваюсь прибрать квартиру и спланировать детскую. Вещей малышу я накупила на год вперед, осталась мебель и мелочевка.
Одежду я старалась брать нейтральных цветов — белую, зеленую, желтую, так как понятия не имею, кто там внутри. Мальчик или девочка? Мне вообще без разницы, лишь бы здоровенький. А Мирон… думаю, он бы хотел сына. Или дочь.