Даша Черничная – Измена. Ты меня никогда не любил (страница 17)
Приезжает такси, и мы отправляемся домой. У моей квартиры замираем. Мне не хочется отпускать Никиту.
— Зайдешь? — спрашиваю и чувствую, как гулко у меня бьется сердце.
— С удовольствием, — отвечает Никита севшим голосом, проходит в квартиру и закрывает за нами дверь.
Глава 19. Не поможет
Аделия
— Никит, ты не против, если я переоденусь? А то что-то до сих пор согреться не могу.
Губыу меня синие и до сих пор дрожат, хотя в квартире достаточно тепло.
— Конечно, Дель. Я пока, с твоего позволения, приготовлю чай.
— Спасибо!
Бегу переодеваться. Снимаю тонкое шифоновое платье, чулки и надеваю теплые домашние брюки и свитер. Вот так-то лучше. Замираю, разглядывая себя в зеркале. На щеках появился румянец. Глаза немного красные от слез. Отхожу на несколько шагов назад и смотрю на себя в зеркале.
Я изменилась. Помимо смены имиджа немного похудела. Но всему виной новый образ жизни, вечная спешка и нервы.
Возвращаюсь в кухню и замираю, разглядывая картину перед глазами.
Никита с закатанными рукавами белоснежной рубашки стоит у плиты. Руки рельефные, с четко выделяющимися толстыми венами. На его плече висит белое полотенце. По всей кухне витает потрясающий аромат жареного мяса.
Мой босс, не замечая меня, переворачивает стейк на сковороде и поливает его маслом. В ногах Никиты Базилио наворачивает восьмеркой круги, мяукая и выпрашивая лакомство.
Никита отрезает кусочек стейка, дует на него, пробует мясо губами, а после скармливает сходящему с ума коту.
Я даже моргаю несколько раз, потому что картина это… нечто.
А Никита… ВАУ!
На моей кухне сексуальный мужчина жарит мясо и кормит моего кота. Кому надо продать душу, чтобы влюбиться в него? В правильного по всем фронтам Никиту, а не…
— Давно стоишь? — он оборачивается и рассматривает меня. — Я не слышал, как ты зашла.
— Только подошла, — отчего-то мой голос садится. — Что готовишь?
— Прости, я похозяйничал на твоей кухне. К сожалению, нам так и не удалось поесть, — «из-за твоего мудака-мужа» — явственно ощущаю, что он хочет добавить это, но сдерживается, — а я тебе обещал ужин. Надеюсь, ты не против моего самоуправства? Я нашел в холодильнике несколько стейков и решил их пожарить. Сейчас еще овощи быстро обжарю, и можно есть.
— Ты все правильно сделал, — улыбаюсь и достаю тарелки.
Вместе накрываем на стол. Двигаемся с Никитой синхронно, будто танцуем, не касаясь друг друга. Между нами постоянно бегает Базилио. А потом мы едим, переговариваясь друг с другом. Все это кажется таким уютным, будто мы знакомы много лет, будто нет места стеснению, все очень органично. Настолько, что в какой-то момент я забываюсь.
Смотрю на Никиту и совершенно теряюсь в собственных чувствах.
Именно в этот момент снова выключают свет.
— Да что ж такое! — ахаю я и включаю на телефоне фонарик, подсвечивая им, достаю свечи.
Как и вчера, зажигаю их и расставляю по столу. Когда последняя свеча находит свое место, я замираю. Кусая губы, зажмуриваюсь.
Никита он такой… хороший. С ним наверняка не страшно и упасть. Глупое сердце… не туда ты смотришь. И почему мы не можем сами выбирать, кого любить?
Тихо выдохнув, разворачиваюсь. Никита сидит на своем месте и внимательно следит за каждым моим движением. Весь он напряжен, кажется, коснись — коротнет. Я вижу, как он сглатывает, и что-то внутри меня срывается вниз.
— Поцелуй меня, — прошу его.
Говорю тихо, но о таких вещах не кричат.
Я вижу, как Никита на секунду замирает, потом медленно поднимается и подходит ко мне. Протягивает руку и нежно гладит по скуле. Я подставляю губы для поцелуя, он наклоняется. Все ниже, ниже, и…
— Это не поможет, — проговаривает тихо мне в губы.
— Позволь мне решить, — шепчу, не в силах отодвинуться.
— Деля, — выдыхает мне в губы и касается их своими, — знала бы ты, как мне хочется тебя поцеловать. Обнять, заняться с тобой любовью при этих свечах.
Сглатываю, потому что его слова странно действуют на меня.
— Давай начнем с поцелуя? — шепчу.
— Ты потом обязательно будешь жалеть. Возненавидишь сначала себя, потом меня. В твоем сердце только один мужчина. И это, к сожалению, не я.
Кладу руки на грудь Никите и сминаю ткань его рубашки.
— Помоги мне. Помоги мне вытравить
Он поднимает руку и запускает ее в мои волосы, шумно вдыхает мой запах, закрывает глаза от удовольствия.
— Клин клином? Это так не работает, Аделия.
— Пожалуйста, — хнычу.
Я никогда не выпрашивала у мужчин ничего. Будь то поцелуй или любовь. Но сейчас я нахожусь в какой-то финальной точке отчаяния, потому что понимаю: это единственное, что мне нужно.
— Прошу тебя… — бормочу и зажмуриваюсь.
С рыком Никита накрывает мои губы своими и прижимает мое тело к столешнице. Я чувствую, как он старается держать себя в руках. Потому что напор у него не маленький. Запускаю руки в волосы своему боссу и отвечаю на поцелуй.
Анализирую.
Вот мужчина. Он красив, умен, обаятелен. Прекрасно сложен. Он чертовски хорошо целуется.
Я слышу, как соседка сверху проходит по коридору, шаркая тапочками. Слышу, как мурчит Базилио и капля воды падает из крана.
Хочется взвыть в голос. Какого хрена я слышу это все?! Почему я не могу отдаться эмоциям? Чувствую подкатывающую волну слез. Того и гляди по-детски разрыдаюсь от обиды на судьбу и собственные чувства.
А Никита, будто потерявшись в пространстве, наращивает темп и переходит к жадным касаниям. Я понимаю, что он попросту сорвался. Его руки нетерпеливо трогают мою грудь, талию, живот. Он не чувствует меня, того, как мне дискомфортно.
В какой-то момент все резко меняется.
Я с силой отталкиваю Никиту и убегаю в ванную. На ощупь нахожу унитаз и буквально в последний момент склоняюсь над ним.
Глава 21. Упорный
Аделия
Четкая характеристика вчерашней ситуации, ничего не скажешь. Никита теперь надолго, хотя чего уж тут… на всю жизнь запомнит поцелуй со мной.
Уверена, я единственная девушка, которая блевала после поцелуя с ним.
С силой зажимаю глаза ладонями и рычу. Хочется биться головой о руль. И я бы обязательно это сделала, существуй хоть малейшая вероятность исправить произошедшее.
Никита в очередной раз убедил меня в том, что он настоящий мужчина. После того, как меня вывернуло в туалете, он не сбежал. Наоборот, сделал мне чай, отнес на диван, укрыл пледом и гладил. Молчал и гладил.
А потом ушел. Так же молча.
Не могу винить его в этом. Я бы сбежала еще раньше.
Позади сигналят, и я словно выныриваю на поверхность. Загорелся зеленый, а я продолжаю стоять, поэтому за мной собралась очередь из недовольных.
Выжимаю газ и выезжаю на проспект. На парковке становлюсь на свое парковочное место и трусливо сижу в автомобиле. Прав оказался Рома: отношения между мной и Никитой были обречены с самого начала. Я чувствовала интерес от него, но смешение личного и рабочего ни к чему хорошему бы не привело.
Набираюсь сил и выхожу из машины. В офисе, возле лифта, сталкиваюсь с Ниной. Та заговорщически мне улыбается: