Даша Черничная – Измена. Ты больше не моя (страница 17)

— Сегодня нет. Приходите завтра.

— Что-то нужно принести?

— Ничего, — доктор бросает взгляд на Али. — О вашем муже уже позаботились. Сначала он будет в реанимации, после мы переведем его в платную палату.

Али выходит вперед:

— Ахметов все порешал с вашим главным, так что никаких ментов.

— Само собой.

— Он напоролся на металлический штырь.

— Бытовуха, — врач держится абсолютно спокойно. — Так и напишем. Если у вас больше нет вопросов, я пойду.

Доктор уходит, мы с Али остаемся вдвоем.

— Этот врач знает, кто ты? И кто Миша?

— У нас есть свои люди везде, Варвара, — отвечает он. — Поехали. Я отвезу тебя домой.

Уходит, не дожидаясь моего ответа. Едем в тишине. Мужчина не настроен на разговоры, а я и не настаиваю. Самое главное я знаю: Миша жив, и с ним все будет хорошо.

Коротко прощаюсь и сбегаю.

На следующий день первым делом еду к маме. Там все по-прежнему — состояние стабильно тяжелое. В себя не приходила. Рассказываю ей, как у меня все сказочно хорошо, как я скучаю по ней. Говорю, что люблю ее.

Вру о том, что она выздоровеет и мы вернемся в наш крошечный дом в тени цветущей акации. Засадим огород, возьмем собаку.

Я фантазирую о жизни, которой не будет никогда. О мире, который уже развалился на множество частей.

А потом еду к Мише.

Он лежит белый, как простыня, будто бы даже меньше стал. Уже не такой боров.

— Миша, — подхожу тихонько к мужу.

— Варюшка, — он улыбается мне и тянет руку.

Подхожу, вкладываю свою ладонь в его.

— Ну как ты?

— Лучше всех, — улыбается.

— Что случилось?

— Обычные разборки. Не первые не последние, Варюш. Я выкарабкаюсь, все будет хорошо.

— Тебе что-нибудь хочется? Привезти?

— Себя привози. А кроме тебя мне и не нужно ничего, — произносит это очень ласково.

Поджимаю губы, забираю руку из его хватки и кладу ему на щеку, глажу.

Ощущения совершенно другие. Болезненные. Все чувства сжимаются в комок.

— Миш, я квартиру сняла, — стараюсь говорить как можно мягче. — Я съехать хочу.

Муж зависает на несколько секунд, смотрит на меня непроницаемо:

— Нельзя, Варюш. Опасно.

— В смысле? — хмурюсь.

— Те люди, с которыми была стычка, плохие. Могут следить. Все знают, что ты моя жена, я боюсь, тебе небезопасно жить одной.

— Во что ты ввязался?

До этого тоже было много всего, но никогда это не касалось меня.

— Это моя жизнь, Варюш, — Миша стонет, пытаясь подняться повыше.

Я подхожу ближе и нажимаю на рычаг, койка плавно идет вверх.

— Детка, обещай, что не уйдешь. Я боюсь за тебя, — гладит меня по волосам. — Я так люблю тебя, девочка… Больше жизни. Ты мне нужна.

Внутри раздрай. Любовь к предателю, обида, жалость.

— Я останусь. На некоторое время, — вздыхаю. — Но это ничего не значит, Миш. Я все равно хочу развод. Я не смогу закрыть глаза на то, что было…

— Просто останься, — шепчет. — Ты спросила, хочется ли мне чего-нибудь. Поцелуй.

Тяжело вздыхаю.

— Я хочу всего один поцелуй. Пожалуйста.

— Миш… это не поможет… я не изменю своего решения.

— Просто один поцелуй.

Поджимаю губы:

— Ты же понимаешь, что это ничего не изменит, да?

— Я знаю, что еще не сделал ничего для того, чтобы ты простила меня. Считай это желанием умирающего.

Он берет меня за руку и тянет на себя.

— Какой бред, — вздыхаю. — Ты не умираешь. А я не смогу переступить через себя, прости.

Миша все-таки дергает меня на себя. Я спотыкаюсь о собственную ногу, потому что не ожидала этого.

Он целует меня. Просто в губы, не углубляет поцелуй. Секунда на осознание произошедшего, и я сразу же пытаюсь выпутаться.

— Кхм, — слышу позади себя, дергаюсь.

Все-таки мне удается разорвать поцелуй. Резко отстраняюсь от Миши, смотрю на него со злостью. Я не хотела этого поцелуя и добровольно бы мужа не поцеловала.

— Извините, что помешал, — произносит Булат без какого-либо намека на раскаяние.

Глава 17. Не в себе

Михаил

Лицо Булата непроницаемо.

На нем нет ничего. Ни одной эмоции. Он переводит взгляд с Варвары на меня.

— Детка, ты поезжай домой, хорошо? — говорю мягко жене.

— Хорошо, — кивает и забирает сумку, направляется к выходу. — Здравствуй, Булат.

Произносит тихо.

И от этого мягкого обращения к чужому мужику меня штормит. Вообще чужое мужское имя в ее устах звучит инородно.

Сразу же накрывает волна ревности по отношению к шефу. Датчики начинают пищать, выдавая мою злость. Давление поднимается.