Даша Черничная – Измена. Не прощай меня (страница 7)

А теперь приехала я.

Имею ли я право менять тут что-то и делать так, как хочу я, а не как хотела когда-то предыдущая хозяйка?

Но вопрос этот я не задаю вслух, мне кажется, он может ранить моего мужа, а я не хочу обострения и так странных отношений между нами.

— Назира тоже тут живет? — спрашиваю я.

Сестру Батыра я видела лишь однажды, на свадьбе. Она быстро поздравила нас и сбежала, сославшись на то, что опаздывает на самолет. Так что с Назирой я, можно сказать, и не общалась.

— Вообще да, но сейчас она живет в Германии.

— Ясно.

— Пойдемте в дом, — предлагает Батыр. — Мне еще нужно познакомить тебя с Татьяной, она экономка и повар по совместительству.

— Понятно.

Татьяна оказывается женщиной около сорока лет, которая встречает меня уважительно, хоть и немного прохладно. Стараюсь игнорировать это — в конце концов, она и не обязана лебезить передо мной.

Батыр уходит с Мустафой, а я остаюсь с домработницей.

— Господин распорядился подготовить все необходимое. Пойдемте, я провожу вас в хозяйскую спальню.

— Благодарю.

Иду за женщиной, попутно рассматривая дом. Мне не очень нравится интерьер, он выглядит несовременным, я бы с удовольствием переделала тут все — но не сейчас. Сейчас это будет выглядеть с моей стороны как посягательство.

— Здесь ванная комната, я повесила дополнительное полотенце и халат. А вот дверь в гардеробную.

Прохожу внутрь.

Полочки со сложенной ровными рядами одеждой, коробки с обувью. Но даже несмотря на заполненные вещами полки, видно, что тут давно не жили. Нет никаких мелочей, ничего, что говорило бы о том, что это действительно дом.

— Обустраивайтесь, а я с вашего позволения спущусь на кухню. Поставила запекаться мясо к вашему приезду, нужно проверить, как оно, — снова вежливая улыбка.

— Спасибо. Я пока разберу вещи.

— Как вам будет угодно, — слегка кланяется и уходит.

А я принимаюсь к разбору своих вещей. Места тут много, но я все равно решаюсь и переставляю кое-что, делаю зонирование. Слева его одежда, справа моя.

Я жена, в конце концов, неужели не имею права передвинуть трусы собственного мужа?

Поднимаюсь на специальный стул и ставлю наверх коробки с обувью. Она упирается во что-то, и я, потянувшись, достаю большую шкатулку черного цвета.

Надо отставить ее в сторону. Вернуть в шкаф и найти новое место для своей обуви.

Надо, да. Но я сажусь на пол и открываю крышку.

Там, внутри, другая жизнь. И другой мужчина. Улыбающийся рядом с красавицей-женой. У обоих лучезарная улыбка, глаза светятся.

А у меня в груди щемит от понимания, что он никогда так не будет смотреть на меня. Почему? Потому что сложно стать лучше той, которая осталась идеальной в твоих воспоминаниях.

Она идеальная, да. Смотрит на Батыра со вселенской любовью.

А он… Он держит руки на большом животе своей женщины и наверняка мечтает о счастливом будущем, которому не суждено случиться.

Глава 9

Тая

В этой шкатулке чужая жизнь.

Я чувствую себя преступницей, проникающей в святилище, но и остановиться не могу. Смотрю фотографии одну за одной, понимая совершенно поразительные вещи.

Батыр Умаров когда-то был другим человеком. В чертах лица — ни намека на жестокость. Сплошная любовь и свет.

Мне интересно — как звали его жену? Сколько ей было лет? А сколько могло бы быть сейчас? Что она чувствовала, когда жила с Батыром?

Но самое главное — это ребенок. Есть ли он? Если да, то где? А если нет, то… почему?

Сама не замечаю, как тихие слезы стекают по щекам. Одна слезинка капает на фото, портя его, и оно становится неровным, бугристым.

Спешу стереть ее, но делаю еще хуже.

— Прости, — шепчу едва слышно.

Не знаю — у кого я прошу прощения? У покойницы, которой наверняка плевать на это изображение, или у Батыра? Ведь если он сохранил его, значит, смотрит иногда. Или часто.

Невольно сравниваю себя с ней. Она не соперница мне, уже давно нет.

Или да?

Женщина с фотографии явно красивее. Черты лица мягче, более выразительные. Глаза практически черные, губы пухлые, волосы просто бесконечные, вьющиеся. На ней платье в пол с длинными рукавами. Настоящая мусульманская жена.

Фигура очень женственная, пышная грудь и бедра. Я в сравнении с ней доска доской.

Я честно пытаюсь уговорить себя прекратить, остановиться. Все это ни к чему хорошему не приведет, сделает лишь хуже.

Аккуратно складываю фотографии, убираю в шкатулку, закрываю ее и ставлю туда, где она и стояла — в гардероб. Свою коробку с обувью убираю вниз, от греха подальше.

Иду в ванную, умываюсь.

Надо забыть. Я ничего не видела.

Или видела, черт возьми?! Видела все своими глазами? И чужое счастье, и живот.

Оставляю вещи в чемодане, понимая, что мне нужен воздух и я не хочу находиться там, рядом с ней и чужим счастьем.

Спускаюсь на первый этаж, стараясь держать лицо. Внизу тихо, пусто. На кухне возится Татьяна. Увидев меня, она оборачивается.

— Накрыть вам ужин в гостиной?

— Да, пожалуйста, — киваю вежливо. — А Батыр…

— Господин уже уехал.

Зависаю, как старенький компьютер. Мне чудится, что Татьяна смеется надо мной, что в ее глазах неприязнь.

— Так что, Таисия Маратовна, накрывать?

— Накрывайте.

— Столовая там. Проходите, будет готово через пару минут.

И Татьяна делает все действительно быстро. Расставляет на столе посуду и приборы, раскладывает еду, наливает мне сок. Уходит, оставляя меня в одиночестве.

За этим столом поместилось бы с десяток гостей, но я сижу одна. Насмешка это или стечение обстоятельств, не знаю. И снова ощущение, что меня просто врезали в чужую жизнь.

Медленно ужинаю, хотя аппетита нет. Но надо что-то делать, куда-то идти. Вкус еды не чувствую, я как будто заморожена.

Тянусь к бокалу, но промазываю, и он опрокидывается, сок разливается. Бокал катится по столу, а я не делаю попыток как-то остановить его.

В конце концов бокал падает на пол, мелкие осколки разлетаются по всей комнате.

Татьяна залетает тут же.

Я поднимаюсь со своего места.