Даша Черничная – Измена. Не прощай меня (страница 3)

— Я же не знаю, где ты была всю ночь. Порченая жена мне не нужна.

Он разворачивается, а я поднимаюсь на ноги, которые еле меня держат.

— То есть я к врачу, а ты? К ней? Продолжишь ее трахать ?

Умаров оборачивается:

— Это не твое дело.

— Я твоя жена! — визжу едва ли не истерично.

— Детка, если ты думаешь, что ради тебя я изменю свою привычную жизнь, — ошибаешься, — отвечает, будто издеваясь надо мной. — С Аней я разберусь, она больше не полезет к тебе.

Он уходит, а я хватаюсь за живот, который простреливает резкая боль, и сгибаюсь пополам, вою.

Меня — к врачу на проверку девственности. Любовнице — заткнуть рот.

Батыр хорошо устроился. Сколько нас таких дур, а?

Глава 4

Тая

Меня скручивает в бараний рог от боли. Сначала плетусь в ванную, потом валюсь на кровать, скукоживаясь от боли в комок. Подтягиваю к подбородку колени, закрываю глаза.

Боль не проходит. Обезболивающего нет.

Я в бреду, без сил даже дотянуться до телефона, чтобы позвонить хоть кому-нибудь.

Хотя кому я могу позвонить? Нет такого человека, кто бы примчался и спас меня. Пытаюсь держаться, изо всех сил крепиться, не думать о том, как мне плохо, но это сложно.

Зубы стучат, голова горячая, бросает то в жар, то в холод.

Я проваливаюсь в сон без сновидений. Не снится ничего. Лишь чернота.

— Просыпайся, — толкает меня муж в плечо.

Еле-еле разлепляю глаза, обвожу комнату мутным взглядом. Все двоится.

— Вставай, — жестко говорит Батыр, даже не глядя на меня.

Пытаюсь подняться. Получается плохо, ни руки, ни ноги не держат. Спускаю ноги, касаюсь ими холодного пола, ежусь. Меня трясет.

— Эй? — он упорно не называет меня по имени.

Может, не помнит?

Или не спрашивал.

— Тебе плохо?

Совершаю попытку встать на ноги, но безрезультатно — сметаю с тумбы ночник. Тот падает на пол и разлетается на куски.

Батыр реагирует быстро, подхватывает меня на руки, а я машинально кладу руку ему на плечо. Он из камня, что-ли, сделан?

— Да что с тобой? — заглядывает мне в лицо.

— Ничего необычного, — облизываю сухие губы. — Просто месячные. Если дашь мне таблетку болеутоляющего — буду благодарна.

«А нет, так оставь меня умирать, а сам катись отсюда к черту!» — хочу крикнуть ему, но осаживаю себя.

Я очень надеялась на то, что Батыр даст мне злосчастную таблетку и уйдет. Тогда я смогу спокойно прожить неприятные ощущения. В одиночестве, без этого тяжелого взгляда. Но, видимо, Батыр не настолько благодушен, потому что вместо таблетки он поднимает меня на руки и выносит из номера.

Спускаемся на лифте в подземный паркинг. Водитель открывает заднюю дверь, и Умаров сажает меня на сиденье, обходит машину и опускается рядом, говорит название самой известной в нашем городе сетевой клиники.

— Послушай, — произношу тихо, — я, конечно, помню, что ты говорил насчет осмотра. Но, как ты успел заметить, я сейчас не в лучшем виде.

Батыр бросает на меня короткий взгляд, качает головой, будто я глупый ребенок, достает телефон и утыкается в него.

Отворачиваюсь к окну, бормоча под нос тихие ругательства, кладу голову на стекло и закрываю глаза. Мне становится хуже, тошнит.

Когда мы приезжаем, Батыр снова поднимает меня на руки и вносит в широкий холл. Идет уверенно, словно его ждут тут.

И нас правда встречает мужчина.

— Батыр Рашидович, рад приветствовать вас в нашей клинике. Прошу за мной, все организуем в лучшем виде.

Батыр несет меня на руках по коридору. Персонал оглядывается на нас, женщины бросают заинтересованные взгляды.

«Девчата, становитесь в очередь!» — хочется заорать им, но сил нет даже на яд.

В конце концов Батыр заносит меня в светлый кабинет, сажает на кушетку. Тут уже ждет гинеколог — женщина лет сорока.

— Добрый день, уважаемые мужчины. А теперь я попрошу вас выйти в коридор, мне необходимо осмотреть пациентку.

— Да-да, конечно! — главврач заговаривает зубы Батыру, и тот смотрит на меня еще раз.

Киваю ему: мол, давай, выходи. Я не отвечу ни на один вопрос в твоем присутствии.

Стоит, баран.

— Я ничего не скажу при тебе. Выйди. Все, что врач посчитает нужным - скажет.

Батыра бесят мои слова, вижу. Задевает, но он молчит, не начинает прилюдный скандал. Он уходит, а врач начинает опрос. Ни о каком осмотре речи и быть не может. Мне дико плохо, да и смотреть особо нечего. Я девственница.

— Вот так, моя хорошая, приляг пока, а я позову медсестру, чтобы тебе поставили укол обезболивающего. В следующий раз не терпи, если только чувствуешь, что болит — сразу пей таблетку. А то знаешь, так себя и до потери сознания довести можно.

Кладу голову на жесткую подушку, которая отдает клеенкой и снова подтягиваю колени к груди.

Распахивается дверь, и входит муж.

— Ну что?

— Жива, как видишь. Только осмотра никакого не было, сам понимаешь.

Батыр будто не знает, куда себя деть. Садится на кресло для посетителей, смотрит на меня тяжело. А я не хочу говорить. Не хочу думать о собственном будущем, поэтому закрываю глаза и жду, когда придет моя спасительница.

Пока мне делают укол, доктор заверяет, что ничего критичного не случилось. Такое бывает у женщин, чего уж тут. Возможно, все изменится после родов.

При этих словах лицо Батыра становится более злым и отрешенным.

Так. У нас какая-то проблемка с этим?

Укол помогает, и я поднимаюсь уже без помощи Батыра. До гостиницы добираемся быстро, молча. В отеле прямиком иду в душ, привожу себя в порядок, очень надеясь, что, когда выйду, моего мужа в номере не будет.

Но куда там.

Он сидит за своим рабочим местом, перед ноутбуком. Хмурится, что-то печатает.

Тихо прохожу и забираюсь в кровать, накрываюсь одеялом.

— Я заказал ужин, должны принести с минуты на минуту.

— Спасибо, — я правда голодна. — А ты будешь сидеть тут?

— Где мне быть, по-твоему? — интересуется, по-прежнему не глядя на меня.

— Ну… не знаю, — отряхиваю невидимые соринки с одеяла. — У любовницы, наверное, где же еще? Сколько их у тебя, кстати? Знаешь, мне нужно понимать, к чему быть готовой. Может, сразу занести их имена в список контактов? Я так понимаю, они будут периодически писать мне.