Даша Черничная – Дорогая первая жена (страница 59)

Наверное, я вообще не думала о детях, просто поддавшись страсти и любви.

Амина Артуровна участливо кивает:

— Да, конечно, Надия, я все понимаю. Узнавать, скажем так… нестандартно о беременности — всегда шок. Как я поняла, с мужем у вас не все просто, так что, если беременность нежеланна, вы можете обсудить со своим врачом о том, что делать дальше. Конечно, вашему мужу мы не будем раскрывать эту информацию, если вы не пожелаете обратного.

Сжимаю в кулаке футболку на животе, с ужасом слушая врача.

— Вы все не так поняли! — трясу головой. — Я не хочу делать аборт. Ни в коем случае!

Амина Артуровна бледнеет, пугаясь моего выпада.

— Надия, прошу простить меня, я все неверно поняла, — говорит извиняющимся тоном.

Видимо, фамилия Юнусовых нагоняет страха даже на врачей, потому что со мной тут слишком обходительны, вежливы и учтивы.

— Ничего, все в порядке, — стараюсь говорить мягче. — Мы недавно с мужем поженились, и… в общем, я не думала, что так быстро забеременею. Да, странно, я гинеколог и прекрасно понимаю, что достаточно одного раза.

Она снисходительно улыбается.

— Конечно, я сама такая же. Хоть и врач, — тихонько смеется. — Когда дело касается пациентов, все четко, без сомнений. Но стоит заболеть самой — и начинается ужас.

— Нет хуже пациентов, чем врачи, — киваю, улыбаясь.

— Верно, — улыбается мне в ответ и продолжает уже серьезнее: — Я записала вас на прием к гинекологу. Все-таки вы пострадали в аварии, нужно убедиться, что и по-женски с вами все в порядке, тем более в свете открывшихся новостей. Я понимаю, что вы сама гинеколог и все знаете, но надо обследоваться.

— Нет-нет, что вы, — говорю серьезно, — теперь я пациент, а не врач, так что, конечно, я схожу к гинекологу.

— Тогда поднимайтесь в гинекологию сегодня в три часа. И еще, я скорректировала ваше лечение.

— Там было что-то, что может навредить плоду? — спрашиваю испуганно.

— Нет, но препараты сильные. Я прописала вам более мягкие. Возможно, появится головокружение.

— Хорошо, спасибо, — выдыхаю.

— Из рекомендаций следующее: вам надо соблюдать постельный режим, постараться отказаться от гаджетов и книг, не напрягать зрение.

Назарка…

— Подскажите, когда мне можно будет выписаться?

— Выписка не раньше чем через неделю при условии, что не возникнет осложнений.

— Но мне надо вернуться в столицу, — стону. — Моему брату делают сложнейшую операцию. И он там один…

И ведь сама понимаю, что нельзя. Не сейчас. Но и бросить брата не могу.

— Давайте несколько дней понаблюдаем динамику? — спрашивает успокаивающе. — Если я увижу, что тревожиться не о чем, то выпишу вас немного раньше.

— Спасибо.

— Что ж, тогда у меня все.

Амина Артуровна разворачивается, чтобы выйти, но я окликаю ее.

— Вы не могли бы…

Она оборачивается.

— Да?

— Вы не могли бы не говорить ничего моему мужу? — прошу тихо.

Ее лицо не выказывает никаких эмоций.

— Как пожелаете.

Я не хочу, чтобы Идар знал не потому, что желаю скрыть от него ребенка, а потому, что мне нужно разобраться во всем. Мне нужна свобода.

Но, узнав о ребенке, он не даст мне ее.

Глава 56

Надия

— Нет, домой мы не поедем, — заявляет Идар.

— Меня выписали. Почему мы не можем поехать домой?

Юнусов идет впереди меня к гостевой парковке больницы, неся в руках пакет с моей одеждой.

— Потому что ты еще слаба. Тебе надо восстановится.

Дойдя до машины, я останавливаюсь и складываю руки на груди:

— Я что-то не припомню у тебя диплома врача. А мой лечащий врач меня выписал.

— Я говорил с Аминой Артуровной, и она сказала, что тебе следует поберечь себя. — Идар ставит пакет в багажник и поворачивается ко мне.

— А я что, не берегу себя? За руль не лезу, поведешь ты.

Скулы Идара ходят от напряжения.

Если бы он узнал, что я беременна, закрутил бы меня в кокон, из дома бы не выпускал.

А я себя, между прочим, чувствую отлично. Иногда побаливает голова, но в целом все хорошо. Беременность меня также не тревожит и не приносит никакого дискомфорта в виде тошноты или чего-то похуже.

— Идар, послушай. Мне нужно в город, к брату. Он там один. И пусть, что ему пятнадцать, он один!

— Сиделка рядом с Назаром практически круглосуточно, мы с ним постоянно на связи. Давид с Лялькой каждый день ездят к нему. Я понимаю, он бы хотел, чтобы ты была рядом с ним, но ты только выписалась из больницы.

Вздыхаю.

— Прошу, отвези меня в город.

Защита Идара дрогнула, я вижу.

— Хорошо, — сдается. — Но не сегодня.

— Давай завтра.

— Ладно.

— Рано утром.

Идар качает головой, вздыхая:

— Как скажешь. Садись, — открывает дверь машины.

— Куда мы едем? — остаюсь стоять на улице.

Я не хочу ехать к его семье.

Мы с Идаром толком-то и не обсуждали открывшуюся правду.

Вернее, мы ее совсем не обсуждали. Говорить на эту тему тяжело не только мне, но и ему.

И слова подобрать, чтобы начать разговор, очень сложно.