Даша Черничная – Дорогая первая жена (страница 39)

Но, как я уже понял ранее, Надя это другая порода и другая модель общения.

А вот у кого все просто и понятно, так это у Олеси, которая названивала мне в течение дня, — и сейчас от нее снова идет звонок.

— Слушаю.

— Ты меня динамишь, — цедит зло.

— Олесь, я на работе, — выдыхаю устало.

Спать хочется, есть хочется. Домой хочется, а не вот это все.

— Ты обещал мне разговор! — давит на меня.

Я и правда обещал с ней поговорить, и, несмотря на мое отвратительное состояние и усталость, стоит закрыть эту тему.

— Ты дома?

— Да. Буду ждать тебя, — и первая бросает трубку.

Я озадаченно смотрю на телефон, предвкушая вынос мозга, который мне предстоит.

А в том, что Олеся по крупицами разнесет мне его, я не сомневаюсь.

Выезжаю к ней домой. Наверное, стоило бы сказать Надие, что я буду поздно, но, возможно, она уже спит. Не хочу ее будить, так что решаю лишний раз не дергать.

К Олесе еду долго, будто подсознательно не хочу там быть, но я сам заварил эту кашу, мне ее и расхлебывать.

Я двигаюсь по ночным улицам города. Останавливаюсь на светофоре в паре улиц от жилого комплекса, где находится квартира Олеси, когда мое внимание привлекает движение рядом в подворотне.

Вглядываюсь — ну точно! Двое тянут третьего в темноту. И, судя по тому, что я вижу, это определенно не потасовка пьяни или разборки молодняка.

Тот, кого тянут, явно возрастной мужчина, который отпор дать не может. Скорее всего, просто старик.

Прижимаюсь к тротуару и выхожу.

Мне больше всех надо?

Я ж потом себя сожру, если буду знать, что закрыл глаза на такое.

В темноте улицы двое месят ногами мужика, тот хрипит, прося остановиться. И да, как я слышу по голосу, мужчина пожилой.

— Э! — прикладываю ко рту пальцы и свищу. — Пацаны, а че, противника себе под стать не нашлось?

Они останавливаются и поворачиваются ко мне:

— Слышь, иди куда шел.

Хер там.

— А что такое? — хмыкаю. — Или у вас яйца сжались против кого-то в своей категории пойти?

Парни разворачиваются и идут на меня, а я смотрю на старика, лежащего на земле, — пытается подняться, но у него это плохо получается.

Ну твари, а.

— Пацаны, а по одиночке вы не ходите, да? — усмехаюсь, хотя понимаю, что дело пахнет жареным и с чистой мордой я отсюда не уйду.

Два дебила продолжают идти на меня.

— Ссыте, пацаны, — продолжаю бесить их. — Я понимаю.

Некстати вспоминается мультик, который когда-то смотрела Лялька, — там были два идиота-близнеца, Вупсень и Пупсень. Они так напоминают этих упорных мудаков, что у меня вырывается усмешка, которая их добивает, и один из них бросается на меня.

Завязывается потасовка. Мне прилетает в скулу, в бровь. Я тоже машу руками настолько реактивно, насколько могу, по очереди роняя этих козлов на асфальт.

Очухавшись, старик поднимается и, схватив с земли палку, замахивается на нападавших.

Эпичное побоище быстро завершается со звуком сирены двух ментовских машин.

Нас четверых роняют мордой в пол, а потом, особо не церемонясь, запихивают в тачки.

Вупсеня и Пупсеня в одну тачку, меня со стариком в другую.

Вытираю рукавом нос, из которого течет кровь.

— Ты как, дед? — спрашиваю у притихшего старика.

— Какой я вам дед?! — слышу возмущенный голос и медленно поворачиваюсь к… Васнецову, который выглядит не менее шокированным, чем я.

Глава 38

Идар

— Здравствуйте, Сергей Петрович, — усмехаюсь.

Как порой интересно все складывается — судьба приводит нас в странные хитросплетения жизни.

— Мне начинает казаться, что нападение на меня было четко спланировано, — цедит Васнецов недовольно.

— Может быть, и так, — отвечаю легко и продолжаю стирать с лица кровь рукавом пиджака. — Полиция разберется.

Едем еще какое-то время в молчании.

Врач бросает на меня косые взгляды, а я думаю о том, что так и не позвонил Наде. Полицейские отобрали документы и телефон, позвонить сейчас не выйдет.

Хотя, может, оно и к лучшему — Надя ляжет спать и не будет переживать за меня. А я пока тут… разберусь.

— Знаете, молодой человек, — тихо произносит Васнецов, — я восхищен вами.

— Вот как? — выгибаю бровь.

Тон его голоса мне не нравится.

— А вы далеко пойдете, лишь бы добиться своего. — Его немолодой голос напряжен, в нем звенит сталь.

— Не понимаю, о чем вы, — перестаю улыбаться.

— Разным меня пытались взять: купить, запугать, угрожать, но ваша фантазия переплюнула всех, даже самых отмороженных бандитов.

Я свожу брови, поворачиваюсь к нему.

— Подробнее, пожалуйста.

— Это вы, молодой человек, наняли пару отморозков, чтобы они избили меня, а вы, как фея-крестная пришли на выручку? Взамен я бы спросил, чем могу вас отблагодарить, а вы бы наверняка попросили прооперировать вашего мальчика.

Я не поправляю Васнецова, потому что мальчик действительно мой.

Перевариваю то, что сказал доктор, смотрю на него, пытаясь понять — он реально так думает?

Вот так и пропадает вера в человечность. Хочешь помочь человеку в беде, а в итоге оказываешься облитым помоями.

— Интересная версия, — говорю без усмешки. — Можете поделиться ею с полицейскими.

— Не боитесь быть разоблаченным? — удивляется.

— Мне нечего бояться, — отворачиваюсь и смотрю в окно на огни ночного города.

На душе становится так мерзко, что хоть сплевывай.