Даша Черничная – Бывшие. Я до сих пор люблю тебя (страница 32)

Едем в тишине, лишь радио на фоне вещает что-то.

Герман останавливается у дома Володи, выходит из машины и открывает мне дверь, помогает выбраться.

— Спасибо, что подвез.

— Тами, я хочу чтобы ты знала.

Не надо. Пожалуйста.

Трусливо зажмуриваюсь. А он произносит тихо, но твердо:

— Мне потребовалось немало времени, чтобы забыть тебя. И знаешь что? Как бы я ни пытался, ни черта у меня не получается, Тами. Я понял свою главную ошибку в жизни: нельзя было тогда соглашаться на этот гребаный развод. Потому что он отрезал меня от единственной желанной жизни и женщины, — Герман запускает руку в волосы и сжимает их. — Я понимаю, что тебе непросто, и не хочу давить на тебя. Просто знай — я буду ждать тебя. Сколько потребуется.

Машина уезжает, а я так и остаюсь стоять на улице. С чувством, будто сердце разорвали надвое.

Тут меня никто не ждет.

Там ждут двое.

Сюда пойти просто, тут все понятно.

А там… там просто страшно. А еще больно. От воспоминаний, от которых никуда не денешься.

Глава 29. Переработал

Тамила

Открываю квартиру ключами Володи. Кладу их на полочку возле двери, снимаю каблуки и прохожу по коридору.

Володя — врач в третьем поколении, и советская сталинка, доставшаяся от дедушки, ему очень подходит.

Старинная мебель, светильники, картины, черно-белые фотографии. Прохожусь по чужому жилью и чувствую себя инородным предметом в этом доме.

Чужая.

Здесь нет ничего моего и было никогда. Ни расчески, ни заколки, ни случайно забытого шнура от айфона или зубной щетки в подстаканнике. Я всегда подчищала за собой все. Мне было неудобно оставлять какое-либо напоминание о себе, чтобы не портить интерьер квартиры своим барахлом.

Сажусь на софу и кладу руки на колени, осматриваюсь.

Сижу так час, второй.

За окном темнеет.

В какой-то момент я уже не понимаю — а что я, собственно, тут делаю? Ради чего я жду?

Внутри зияющая пустота и тишина. Ничего не дергается, сердце стучит размеренно, спокойно.

Пугаюсь собственных мыслей. А что, если вот так и будет до конца моей жизни? Тихо, размеренно, даже безэмоционально.

Тут же одергиваю себя. Ты ведь этого и хотела, Тамила! Тихо, спокойно. Чтобы никто не трепал нервы, чтобы засыпать и просыпаться, зная, что тебя ожидает завтра?

Хотела, да.

Поднимаюсь и иду на кухню, чтобы чем-то занять руки, потому что мысли страшат. Я запуталась. Словно заплутала в трех соснах. Хочу чего-то, сама не знаю чего. Или знаю, но сказать вслух боюсь.

Достаю блендер и принимаюсь делать бисквит.

Такая дурость, ей-богу. Десять вечера!

Но мысли перебиваются громким гудением техники, а руки помогают мозгу разгрузиться. Когда я ставлю бисквит в духовку, открывается дверь.

— Тамилочка! — зовет Вова.

Поднимаюсь и выхожу в коридор.

Володя разувается, идет мне навстречу с усталой улыбкой, целует в висок, протягивает букет роз.

— Здравствуй, милая. Прости, я задержался. Авария на трассе, пришлось работать сверхурочно. Снова. Устал как собака.

Забираю букет, нюхаю цветы, которые не пахнут ничем. Такие красивые, а пустые.

— Я все понимаю, Володь. У тебя тяжелая работа. Тем более когда проблемы со сменщиком.

Он растирает лицо и стонет:

— О-о да. Валентинович обещал найти специалиста, но это не так просто сделать. Знаешь, последнее время с желающими идти в бесплатную медицину проблемы. Нехватка кадров страшная. Зато частные клиники растут как грибы после дождя.

Володя морщась стягивает с себя куртку, оставаясь в рубашке. Идет назад, аккуратно вешает верхнюю одежду в шкаф, потом возвращается ко мне, на ходу расстегивая рубашку.

— Кстати, я слышала, новая клиника открывается? Кажется, «Люди» называется?

— Да, весь город в баннерах.

Вова идет в гостиную и тяжело опускается на кресло, откидывает голову.

— Говорят, эта клиника принадлежит жене мэра.

— Ничего себе.

— Ага. Они звали меня.

— А ты?

Я остаюсь стоять в проходе как неприкаянная.

— А у меня, Тамила, работы немерено. Я не могу своих пациентов бросить. А бабки… ну а что бабки? Мне хватает и доходов с государственной практики.

— Делай так, как считаешь нужным, Володь, — пожимаю плечами. — Если думаешь, что так лучше, то, конечно, оставайся в государственной больнице.

Это его дело, я не имею права что-то советовать, особенно не зная всей кухни изнутри.

— Тамил, я пока схожу в душ, а ты прими доставку, хорошо? Я заказал нам ужин.

— Конечно, — киваю, и мужчина уходит.

Поднимаю его рубашку, нюхаю ее.

Пахнет Володей. Совсем немного парфюмом, хотя это даже и не он, наверняка мыло. Ничто не трогает душу. Запах и запах. Откладываю рубашку в сторону, иду встречать доставку.

Едим, обсуждая работу Володи. Точнее состояние аврала, в котором ему приходится работать день ото дня.

— В следующие выходные у отца Германа юбилей. Мы приглашены.

— Да? — он поднимает уже осоловевший взгляд. — Это какое число? Девятнадцатое?

— Да.

— Тамил, у меня там, по-моему, ночная смена в графике стоит.

— Можешь сказать точно?

— Завтра скину тебе смской.

— Спасибо, — ковыряюсь в макаронах, вкуса не чувствую. Бисквит тоже кажется пресным.

— Что подаришь?

— Я купила картину, о которой он говорил.