Даша Бунтина – Столетний (страница 1)
Даша Бунтина
Столетний
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
Иллюстрация на переплете Alternam
Внутренние иллюстрации
© Бунтина Д., 2026
© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026
Посвящается Толе.
Спасибо за веру в меня и бесконечную поддержку.
Ты – лучший соучастник во всем.
Пролог
По дворцу Совершенства мерно ступал Столетний. Его шаг гулко отдавался эхом в пустых коридорах. Мужчина был высок, некогда плечистое тело его утратило былую мощь, но движения оставались быстрыми и гибкими. Золотой халат развевался от поступи, а вышитый на спине алыми нитями зверь словно оживал при каждом повороте, извергая пламя в пустоту.
С резким поворотом Столетний обернулся. Главный следователь Долины и лекарь вздрогнули и припали к полу. Лысина врачевателя непристойно блестела от пота. Золотая чаша в руках дрожала. Он с трудом поставил ее перед Столетним.
Старик-следователь съежился и отвернулся. Его подбородок мелко дрожал, и он старался не смотреть в чашу.
– Кто? – Голос Столетнего отразился от каменных стен. Эхо повторило: кто… кто…
Лекарь робко посмотрел на лицо Столетнего и невольно раскрыл рот от удивления. Пред ним было лицо старца с белесой кожей, которая хлопьями отслаивалась от скул, щек и шеи.
Столетний увидел ужас в глазах лекаря и отвернулся, сдавленно зарычав.
– С-столетний, – начал лекарь, вжимая голову в плечи. Ему впервые доводилось видеть мужчину, который так стремительно состарился всего за месяц.
Фигура вновь обернулась к нему, и лекарь пораженно открыл рот – перед ним был прежний Столетний: темные волосы, жесткие, как проволока, резкие скулы, янтарно-зеленые глаза, пылающие холодным огнем. Словно ничего и не произошло.
– Это был сын, – едва слышно закончил лекарь.
На золотом подносе лежал крошечный сверток, больше похожий на изувеченную куклу, чем на ребенка. Недоразвитая ножка, багровое тельце без кожи.
Из груди Столетнего вырвался яростный рев, заставивший лекаря и главного следователя еще ниже склониться к полу.
– Почему каждый раз это происходит с сыновьями? – В голосе Столетнего лекарь слышал отчаяние и боль. Но это не было болью обычного отца, потерявшего ребенка. Это был вопль человека, утратившего жизнь.
– Я… я не знаю… Ваша жена… она больше не может иметь детей. Пять потерянных сыновей – тяжелое испытание для организма. Смею предположить, что это естественный процесс.
– Что ты имеешь в виду?
– Численность населения Эндов сократилась вдвое за последние годы…
– Я знаю! Как и во многих других провинциях!
– В-возможно, все дело в… слишком чистой крови…
Движение было таким быстрым, что лекарь не успел его заметить. Столетний выхватил длинный меч, покрытый письменами.
– Я – Бог! Я спас их всех и создал Долину. И ты мне смеешь намекать, что из-за чистоты крови умирают мои сыновья?
Лекарь затрясся, беспомощно прижав руки к телу. Меч лежал на его затылке. Столетний испытывал дикое желание надавить сильнее и посмотреть, как кровь зальет лицо этого мерзкого человечка, а затем пол. Превозмогая себя, Столетний отвел взгляд и посмотрел в сторону восьми сигнальных костров, пылающих на горе жизни.
– А Оракул, с ней что? – Силы покинули Столетнего, и он опустил меч, разглядывая послание на лезвии. Эти письмена остались с тех далеких времен, когда его еще не именовали Столетним, а от Долины его отделяло большое море.
Лекарь в ужасе склонил голову, пот крупными каплями застыл на затылке. Главный следователь с жалостью посмотрел на него и ответил Столетнему:
– Она звала вас. Просила передать, что эта ночь будет последней в ее жизни.
Столетний вложил меч в ножны и, не глядя на подчиненных, прошел мимо, едва не задев развевающимся одеянием.
По дороге к покоям Оракула он пытался найти слова для прощания с той, что все эти годы направляла его, берегла и любила. Он попытался изобразить на лице скорбь, но понимал, что у него не получится. Он видел взгляд лекаря. Скоро Столетнему придется скрывать свое лицо.
«Магия не вечна, вдали от источника она иссякает. Лишь выбрав свой путь, можно сохранить ее», – так сказала ему первая Оракул, когда они плыли к Долине. Он тогда не поверил и громко рассмеялся. Энды – Боги. Энды бессмертны.
В комнате Оракула слабо горела свеча, наполняя помещение ароматом трав и благовоний. Столетний отослал служанку, раскрыл двери.
Женщина повернула голову, белесые глаза остановились на месте, где должен был находиться Столетний. Он упал на колени, обхватив ее руку, и принялся жадно целовать морщинистую кожу.
– Он опять родился мертвым, – произнес он, проливая горькие слезы.
Женщина слабой рукой коснулась его головы и попыталась погладить.
– Бедный ты, бедный… – Слова вырывались с трудом, а голос казался потусторонним.
– У меня будет сын… ты говорила! У тебя было видение!
Кашель сотряс женщину – лающий, надрывный, он вырывался из ее груди. Столетний поднес к ее рту платок и вытер слюни.
– Сын родится. – На губах мелькнула тень улыбки и тут же исчезла в новом приступе.
– Спасибо тебе за все. Ты служила мне с честью. Ты была моим другом. – Столетний припал губами к ее лбу. – Что мне делать без тебя? Кому перейдет твой дар?
Женщина повернула голову и вновь содрогнулась. Кашель был странным, прерывистым. Только сейчас Столетний понял – она смеется над ним.
– Дар мой уйдет к той, кто будет ненавидеть тебя еще больше. А твой долгожданный сын прервет твою проклятую жизнь. Зверь! Так устроена древняя магия. – Лицо исказилось от боли, но она была счастлива.
Столетний отпрянул в ужасе, и его лицо вновь обратилось ликом седовласого старца.
– Ты правда думал, что можно любить такое чудовище? Зная судьбу мира, оставалось только терпеть и с честью нести свое бремя. Мне не суждено было изменить историю… Но Она… сможет!
– Заткнись! – Столетний закричал и зажал ей рот руками.
Задыхаясь, женщина отчаянно забила руками по постели, вынуждая мужчину отпустить ее.
– Это мое последние видение, Столетний.
– Не всем видениям суждено сбыться! У меня не может быть сыновей от женщин Эндов! – прорычал он и увидел смех в угасающих глазах Оракула.
Столетний поднялся и ощутил, как сила возвращается к нему.
– Не все видения Оракулов сбываются, сама знаешь. А я могу поддерживать в себе жизнь вечно. – Кажется, он пытался доказать это себе, а не умирающей на постели женщине.
Едва различимая фраза стала ответом:
– Магия не вечна. Вдали от источника она иссякает. Лишь выбрав свой путь, можно сохранить ее. Ты можешь жить вечно, но у этого своя цена.
Глаза женщины застыли. На губах все еще играла улыбка.
Этой ночью в Долине родится новая Оракул. Столетний найдет ее и будет держать при себе, пока та не умрет, как и пять Оракулов до нее.
Глава первая. Тин
Солнце палило в спину. Испарения, исходящие от мутной воды, заставляли женщин дышать мелко и часто. Движения рук были едиными, отработанными годами. Рис – гордость провинции Тэнси и проклятье для работниц рисовых полей.
Широкие соломенные шляпы защищали лбы от солнца, а хлопковые платки скрывали лица почти до самых глаз.
С дальних полей донеслось протяжное пение. Смотрительница тяжело вздохнула и покачала головой. Песни пытались запретить – они отвлекали от работы. Но женщины нашли лазейку: начинали петь в разных концах полей, сбивая с толку надзирателей. И так весь день, то тут, то там – наглое и безнаказанное нарушение правил. Тяо жаловался квартальному надзирателю. Тот, прознав про уловку, лишь расхохотался.
– Будет тебе, Тяо! Думаешь, Столетнему есть дело до баб в нижней провинции?
– Так и начинаются бунты! – пробубнил распорядитель и раздал смотрительницам кнуты. Впрочем, те ими не пользовались.