Дарья Зубкова – Тысяча причин, чтобы уйти, и одна – остаться (страница 8)

– Вот тут уже нестыковочка, – девушка подняла руку в гипсе. – Скажи спасибо тому уроду, кто сбил меня.

– Обязательно скажу, – Платон еле заметно усмехнулся.

– Когда можно будет ехать домой?

– Сейчас найду врача и сообщу ему, что ты пришла в себя. Дальше, думаю, он подскажет.

Платон вышел в коридор и отправился на поиски врача. Но его нигде не было, и он снова попросил администратора позвать врача к только что поступившей девушке.

Платон вернулся в палату Афины, и вскоре к ним зашёл врач. Осмотрев девушку, он сообщил, что она может отправляться домой, но в течение нескольких дней ей необходимо соблюдать постельный режим и не перенапрягаться. Врач выписал Афине несколько лекарств и обезболивающих и отпустил её.

Платон помог девушке собраться и подал ей руку, чтобы она могла опереться на него. Афина была очень слаба и шла, пошатываясь, но крепко держалась за руку Платона.

Платон решил посадить Афину на переднее пассажирское сиденье, чтобы она не заметила помятый бампер и следы от самоката. Девушка всё ещё чувствовала слабость и не могла хорошо рассмотреть автомобиль. Платон открыл пассажирскую дверь и осторожно помог ей сесть.

Когда он сам занял водительское место, то посмотрел на свою пассажирку, которая мирно сидела на кресле, отводя глаза в сторону.

– Ты чего? – решил поинтересоваться Платон. – Ты вся как на иголках. Я понимаю, что травмы не доставляют большого комфорта, но твой дискомфорт больше психологического характера.

– Мне просто неловко, – тихо проговорила девушка, опустив глаза на свои колени.

– Отчего?

– Ты остановился и помог мне, просидел со мной пол ночи в больнице, а теперь ещё и домой отвозишь. Это очень неудобно… – девушка замялась и замолчала, не окончив фразу.

– Брось, всё равно у меня не было особых планов. А так день рождения прошёл не зря, – усмехнулся Платон, пытаясь перевести всё в шутку, чтобы девушку хоть немного отпустило чувство вины, ведь по сути он был виновником всего произошедшего.

– У тебя сегодня день рождения? – спросила девушка, и её глаза широко раскрылись. Платон впервые заметил, какие они выразительные.

– Он был вчера, – ответил Платон, взглянув на часы, которые показывали два часа ночи.

– С прошедшим тебя, – скромно произнесла Афина и улыбнулась. – Кстати, ты хоть имя своё назовёшь?

– А, точно, – улыбнулся Платон и протянул руку. – Платон.

– Афина, – девушка дёрнула правой рукой с гипсом, но потом протянула левую. – Но ты уже это знал.

– Да, Романова Афина Юрьевна, – Платон слегка улыбнулся. – И откуда такое странное имя?

– Мама преподаёт историю в университете, поэтому решила поглумиться над дочерью, – Афина закатила глаза . – Но странно слышать такой вопрос от парня по имени Платон. Тебя назвали в честь великого древнегреческого философа?

– Кого? – Платон впервые засмеялся. Он и забыл, как звучит его собственный смех. Сейчас все мысли ушли в сторону, и хотелось просто сидеть и вести себя нормально. – Первый раз слышу.

– Как? – на лице Афины отразился ужас. – Как можно не знать Платона?

– Вот так. Я точно не из числа тех, кто интересуется историей.

– Зря. История дана нам, чтобы не совершать ошибки прошлого в будущем.

– Сразу видно, профессорская дочка. Небось ещё и учишься на отлично.

– Почти, у меня четвёрка по немецкому. Он мне даётся сложно, – обиженно проговорила Афина.

– Какая трагедия, – с сарказмом заметил Платон, покосившись на Афину.

– Вот только давай без сарказма, хорошо?

– Хорошо. Говори, куда ехать.

Платон завёл мотор и медленно выехал с парковки медцентра. Всю дорогу он молча посматривал на сидящую рядом девушку. Её лицо, худое и хмурое, было ещё бледнее в свете ночных фонарей. Глаза всё также были опущены вниз, так что ресницы сильно выделялись на фоне салона автомобиля. Парень смотрел на эту измученную девушку и думал: если бы он лишил её жизни, смог бы он жить с этим грузом вины дальше?

В этот момент ход тревожных мыслей парня прервал звук лирической мелодии, которая, словно громкое эхо, разнеслась по салону автомобиля:

Я выбрал изначально тебя не для мира, а для спора

Я выбрал тебя для себя, отобрать ведь не смогут

Но есть одно но – убедился давно, что мы все похожи на воду

Вода убежит, не удержишь, а лишь намокнут ладони

У меня нет врагов, но одно не даёт мне покоя:

Моё сердце не хочет любить без любви так спокойно

Здесь нет никого для грусти причин, я привык быть один

Для людей я в бреду. Не понять одного – почему ждёшь меня

Для чего ждёшь меня, я к тебе не приду

Не зови, не приду, нет любви между нами

Я всё так же в бреду, одинокая земля под ногами

Осталось всего пять минут

Извини, но во лжи жить не смогу

Зачем тебе эти ссор мириады?

Со мной счастливый конец нереальный…

Глава 4

Платон вернулся домой в четыре часа утра и, войдя в гостиную, обнаружил на столе торт со свечками и цифрой 21. Рядом лежала записка: «Не дождался тебя ночью и уехал к Веронике. Надеюсь, ты хорошо провёл праздник».

Усталый, он закатил глаза, спрятал торт в холодильник и поднялся на второй этаж. Приняв душ, Платон вернулся в свою комнату и упал на кровать. События прошлой ночи сильно утомили его, и он мечтал проспать хотя бы сутки без сновидений. Страх перед ночными кошмарами уже не был так силен, поэтому он включил кондиционер на полную мощность, укрылся пледом и заснул.

Во сне перед ним вновь предстали картины прошлого. На этот раз это были воспоминания о похоронах родителей. Толпы плачущих людей на кладбище и в доме, бесконечные слова соболезнований, которые Саша и Платон продолжали слышать ещё целый месяц.

Затем картина сменилась на то, как они с братом вошли в пустой и холодный дом, осознавая, что теперь здесь всегда будет так. Пустота и тьма словно окутали дом, словно густая смола, от которой теперь не избавиться.

Саша жил один в своей квартире, но после похорон он вернулся в родительский дом и больше не уходил отсюда. С этого дня началась затяжная депрессия. Сашу одолевали юристы и нотариус по поводу правопреемства имущества и бизнеса отца. Согласно завещанию, всё имущество было поделено поровну между братьями, включая компанию отца.

Старший брат просил Платона помочь ему с делами, ведь это и его дело тоже. Но Платон всё отрицал и сказал, что подпишет отказ от всего, лишь бы его оставили в покое. Саша не стал перечить брату, он молча оставил его в покое, сказав только, что будет ждать, пока Платон будет готов.

Уже три года Платон игнорировал все вопросы семейного бизнеса. Саша довольно успешно организовал работу компании, несмотря на все возникающие трудности. В этом была кардинальная разница между братьями. Саша был оптимистом, не умеющим бросать дела и сдаваться. Он всегда доводил всё до конца и добивался своих целей, чего бы это ему ни стоило. Платон же был морально слабее и часто не мог справиться с эмоциональной подавленностью.

Парень даже ребёнком всегда долго отходил от стрессов и мог неделями молчать, если расстраивался. Такой удар, как смерть родителей, подкосил обоих братьев и вывел из равновесия. Но старший брат взял себя в руки, а младший так и не смог справиться с горем.

Платон проснулся в холодном поту и с сухостью в горле. Его волосы были мокрыми от пота, а лицо горело, словно от палящего солнца.

Он прошёл в ванную комнату и умылся холодной водой. В этот момент он услышал, как входная дверь хлопнула. Это был Саша, который пришёл домой в приподнятом настроении и, пошатываясь, поднимался по лестнице.

Увидев своего брата в таком состоянии, Платон сразу же подошёл к нему и взял Сашу под руку.

– Что с тобой? – спросил он с недовольным лицом. – Ты уже очень давно не пил.

– Был повод, – ответил Саша заплетающимся языком и улыбнулся кривой улыбкой.

– И какой же?

– Как же, день рождения моего младшего братишки, – сказал Саша и попытался поднять руку, чтобы взъерошить волосы Платону, но тот легко увернулся от его руки.

– Давай без этого. Мой день рождения тут ни при чём, – сказал Платон, осуждающе глядя на брата. – Он был каждый год в течение двадцати одного года, но ты ни разу не напивался. Что сейчас изменилось?

– Ничего, мои желания изменились, – ответил Саша, еле стоя на ногах. Платон открыл дверь его спальни, занёс брата внутрь и положил на кровать.